Глава 17
Утро пришло с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в заколоченных окнах. Стрельцов проснулся мгновенно, как привык за годы службы — готовый к действию. Он сменил Бориса на дежурстве около трех часов ночи и теперь, несмотря на короткий сон, чувствовал себя отдохнувшим. В голове было ясно, тело собрано, как перед операцией.
Борис уже не спал — сидел у печки, разжигая новый огонь для завтрака. Увидев, что Стрельцов проснулся, он тихо кивнул:
— Доброе утро. Кофе будешь?
— Буду, — Стрельцов потянулся, разминая затекшие мышцы. — Как прошла ночь?
— Спокойно. Ни зверя, ни человека. Только совы ухали.
Они говорили вполголоса, чтобы не разбудить Савельеву и Мишу. Но она уже стояла в дверях полностью одетая, но еще заспанная, с растрёпанными волосами
— Доброе утро, — сказала она и смущенно улыбнулась Стрельцову.
И он почувствовал, как внутри что-то теплеет от этой улыбки.
— Как спалось? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.
— Неплохо, учитывая обстоятельства, — она присела у печки, протягивая руки к огню. — Миша еще спит. Решила дать ему отдохнуть подольше, сегодня трудный день.
Борис, наблюдавший за ними с легкой улыбкой, деликатно занялся приготовлением завтрака, гремя посудой чуть громче необходимого. Он что-то насвистывал себе под нос — какую-то старую, полузабытую мелодию, от которой веяло беззаботным детством и летними каникулами.
Завтракали тоже тихо, вполголоса обсуждая предстоящий маршрут. Миша, проснувшийся от запаха еды, был непривычно молчалив — видимо, еще не до конца стряхнул с себя сон.
— Итак, — Стрельцов разложил карту прямо на полу, — мы здесь. Нам нужно подняться вот по этому склону, — он провел пальцем по извилистой линии, — и выйти к перевалу. Оттуда уже виден поселок, где живет наш проводник.
— Сколько времени займет подъем? — спросила Савельева, заплетая волосы в тугую косу.
— При хорошем темпе — часов шесть-семь. Но с ребенком, да по незнакомой местности... — Стрельцов замялся.
— Скажите как есть, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я должна знать.
— Возможно, придется заночевать на склоне, — признал он. — Не успеем до темноты добраться до перевала.
Она кивнула, принимая информацию:
— Значит, нужно взять больше воды и еды.
— А еще теплые вещи, — добавил Борис. — В горах ночью холодно, даже летом.
Они быстро собрались, упаковав самое необходимое в три рюкзака — себе и Савельевой. Мише достался маленький рюкзачок с его личными вещами и небольшим запасом воды — чтобы чувствовал себя важным участником похода, но не уставал от тяжести.
Перед выходом Стрельцов еще раз проверил оружие — свой пистолет и трофейный автомат, который решил взять с собой. Борис тоже вооружился — охотничьим ножом и пистолетом одного из "пограничников".
— Жаль бросать машину, — сказал Борис, когда они вышли из дома. — Хороший УАЗик, еще бы послужил.
— Ничего, если всё получится, купишь себе новый, свой, — усмехнулся Стрельцов, забрасывая рюкзак на плечи.
— Ага, розовый, с блестками, — фыркнул Борис. — Всегда о таком мечтал.
Миша захихикал, представив брутального Бориса в розовой машине, и напряжение немного спало.
Они двинулись в путь. Сначала шли по едва заметной колее, которая скоро совсем исчезла, сменившись звериной тропой. Утро было ясным, безветренным, солнце медленно поднималось над лесом, обещая жаркий день.
Стрельцов шел первым, внимательно выбирая путь, помогая остальным на сложных участках. Савельева с Мишей — в середине, Борис замыкал группу, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста.
Первый час прошел относительно легко — они шли по пологому склону, среди редкого леса, где не было густого подлеска. Миша, воодушевленный приключением, бодро шагал рядом с матерью, увлеченно рассказывая ей о книге про индейцев, которую недавно прочитал.
— А ты знаешь, мама, что индейцы могли ходить совершенно бесшумно? И выслеживать врагов по сломанным веточкам? Вот как Александр сейчас!
Стрельцов, услышав это сравнение, невольно улыбнулся. Детская непосредственность Миши действовала на всех освежающе — напоминала, что даже в самых сложных ситуациях жизнь продолжается.
Но примерно через час подъем стал круче, тропа – уже и каменистей. Миша начал уставать, хотя храбро старался не показывать этого. Стрельцов заметил, как мальчик время от времени украдкой вытирает пот со лба и с тоской смотрит на очередной подъем.
— Давай-ка устроим привал, — сказал он, останавливаясь у большого замшелого камня. — Нужно попить воды и перекусить.
— Я не устал, — храбро возразил Миша. — Могу идти дальше.
— Зато я устал, — улыбнулся Стрельцов. — Старею, наверное. Раньше мог часами идти без остановки.
Это была маленькая ложь во спасение, но она сработала — Миша с готовностью согласился на отдых, не чувствуя, что задерживает взрослых.
Они сели в тени камня, достали воду и сухофрукты. Савельева незаметно сжала руку Стрельцова в благодарность за его тактичность с сыном. Этот простой жест вызвал у него волну нежности — как легко они начали понимать друг друга без слов.
Борис, отойдя немного назад по тропе, внимательно осматривал местность:
— Пока всё чисто, — сообщил он, вернувшись. — Но нужно ускориться. Лес скоро закончится, начнутся открытые склоны. Там мы будем слишком заметны.
Они продолжили путь. Миша, отдохнувший и подкрепившийся, снова шел бодро, но теперь держался за руку матери. Савельева тоже начинала уставать — Стрельцов видел это по ее походке, по тому, как она чаще останавливалась перевести дыхание. Но она не жаловалась, не просила снизить темп.
К полудню, как и предсказывал Борис, лес начал редеть. Деревья становились ниже, корявее, между ними появлялись проплешины каменистой почвы. Тропа петляла между валунами, то поднимаясь круто вверх, то сбегая в неглубокие овраги.
— Мне не нравится эта местность, — тихо сказал Борис, поравнявшись со Стрельцовым. — Слишком открыто. Если за нами следят с воздуха...
— Знаю, — кивнул тот. — Но выбора нет. Других троп здесь нет.
Они устроили еще один привал у ручья, стекавшего по склону. Вода была кристально чистой и ледяной — настоящий горный поток, питаемый тающими снегами где-то наверху. Миша, забыв об усталости, с восторгом плескался, умываясь и набирая воду в ладошки.
— Она вкусная! — восхищенно сообщил он. — Как будто сладкая!
— Это потому, что настоящая, — улыбнулся Борис. — Не то, что из-под крана в городе.
Савельева смотрела на сына с любовью и какой-то тихой грустью:
— Он так мало видел в жизни, — тихо сказала она Стрельцову. — Всё время в городе, в четырех стенах. А тут... природа, горы, настоящее приключение.
— Когда всё закончится, вы сможете путешествовать, — так же тихо ответил он. — Показать ему мир. Настоящий, не тот, что в книжках.
— Если закончится хорошо, — она подняла на него глаза, полные тревоги.
— Закончится, — твердо сказал он. — Я обещаю.
Он знал, что не имеет права давать таких обещаний — слишком многое было не в его власти. Но сейчас Анне нужна была эта уверенность, эта вера в будущее.
После привала подъем стал еще круче. Миша уже не мог идти сам — слишком сложной стала тропа, слишком большими были валуны, которые приходилось преодолевать. Борис и Стрельцов сменяли друг друга — то несли его на плечах, то аккуратно перекидывали на руки, словно хрупкую вещь, которая ни в коем случае не должна была упасть. Иногда приходилось идти медленно, считать шаги, будто танцуя: тут главное — не потерять равновесие. Каждый вздох — как отдельное усилие.
К полудню они уже достаточно поднялись в гору. Остановились перевести дух — и вдруг перед их глазами открылась картина, от которой на мгновение перехватило дыхание. Внизу, до самого горизонта, распластался зеленый, словно волнами колышущийся лес, перемежаемый светлыми проплешинами болот и извивающимися серебристыми ленточками рек. Солнце сверкало на воде, играя бликами... Мгновение покоя — и снова в путь.
— Красота какая, — выдохнул Миша, когда Борис, нёсший его на плечах, остановился перевести дух.
— Да, — согласился Стрельцов. — Настоящая, дикая природа. Мало кто из людей видит такое.
Савельева подошла ближе к краю уступа, на котором они стояли, осторожно заглядывая вниз:
— Голова кружится от высоты.
— Не подходи слишком близко, — предупредил Стрельцов, инстинктивно протягивая руку, чтобы поддержать ее.
Она благодарно оперлась на его руку:
— Не волнуйся, я осторожна.
Они стояли так несколько мгновений — вместе, рядом, глядя на раскинувшийся под ними мир. И было в этом что-то символическое. Словно они поднялись не только в физическом смысле, но и над прежней жизнью, над условностями, над системой, которая пыталась их сломать.
Борис прервал этот момент:
— Пора двигаться. Впереди еще долгий путь.
Предыдущая глава 16:
Глава 18: