Глава 18
Они продолжили подъем. Теперь тропа будто заиграла с ними — крутилась зигзагом, петляя и ввинчиваясь в склон, словно серпантин, который медленно, шаг за шагом, ведёт путников к заветной цели. Перевал уже виднелся впереди — седловина между двумя суровыми, каменными вершинами, как ворота в новый мир. Но до этих ворот было ещё добрых три, а то и четыре часа пути!
Стрельцов всё чётче осознавал: сегодня до темноты перевал им не покорится... Придётся или торопиться, или мириться с ночёвкой где-нибудь под открытым небом.
Около четырех часов дня небо, до того ясное, начало затягиваться тучами. Ветер усилился, стал более резким, прохладным.
— Будет гроза, — сказал Борис, принюхиваясь, как зверь. — Чувствуете запах? Озон.
Стрельцов тоже это почувствовал — характерный металлический привкус в воздухе, предвестник грозы. Он оглядел окрестности, ища подходящее укрытие.
— Нам нужно найти пещеру или хотя бы скальный навес, — сказал он. — В горах грозы опасны.
— Там, — Борис указал на темное пятно в скале неподалеку от тропы. — Похоже на грот или небольшую пещеру.
Они поспешили туда. Это действительно оказалась неглубокая пещера — достаточная, чтобы укрыть их всех от дождя и ветра. В глубине было сухо, земляной пол покрывал мелкий песок.
— Останемся на ночёвку здесь, – твёрдо сказал Стрельцов, окинув взглядом сгущающиеся облака. – Даже если гроза отступит быстро, не гоже рисковать: по мокрым камням в сумерках далеко не уйдёшь.
Решили не спорить. Переглянулись, помолчали, а потом дружно сбросили рюкзаки в глубине небольшой пещеры, что удобно пряталась в склоне. Простое укрытие, зато сухо и ветер почти не достаёт.
Миша, едва отдышавшись, уже не мог усидеть на месте. Любопытство взяло верх даже над усталостью — он осторожно ощупывал шершавые, местами холодные стены, прислушивался к эху своих шагов и голосов. Всё было новым, странным и чуть-чуть притягательным... Как будто эта ночь обещала им свою, совсем особую, историю.
— Здесь, наверное, медведи живут? — спросил он с тревожным восторгом в голосе.
— Нет, малыш, — улыбнулся Борис. — Медведи любят более просторные берлоги. Это, скорее, укрытие для горных козлов или, может быть, для лисы.
— А они не придут, пока мы тут?
— Не волнуйся, — Стрельцов потрепал мальчика по волосам. — Звери боятся людей, особенно если нас несколько. Они почуют наш запах издалека и обойдут стороной.
Миша немного успокоился, но всё равно предпочёл сесть поближе к матери. Савельева обняла его, прижимая к себе:
— Замёрз? — тихо спросила она.
— Немножко, — признался мальчик. — И ноги устали.
— Сейчас разведём небольшой костёр, — сказал Борис, не теряя бодрости в голосе, хотя в глазах уже читалась усталость за этот день. Он порылся в рюкзаке, достал металлический контейнер и аккуратно открыл его.
— У меня есть сухое горючее. — Он показал на плоские брикеты и, кажется, даже чуть улыбнулся. — Конечно, это всё не то, что настоящий огонь — ни треска, ни запаха леса... Но согреет, и поесть приготовим, и вечер будет чуть-чуть уютнее.
Он деловито устроил всё у входа в пещеру — там, где ветер не дует сильно, но дым всё равно уходит наружу.
Пока Борис занимался костром, Стрельцов подошёл к выходу из пещеры. Ветер усилился, пригибая к земле редкие горные травы. Тучи сгущались, наползая с севера — тёмные, тяжёлые, грозовые. Вдалеке небо разрывалось вспышками — молнии освещали склоны гор холодным, почти потусторонним светом. Каждый раз, когда вершины на миг выныривали из мрака в этом синеватом сиянии, всё вокруг казалось чужим и опасным.
— Будет сильная гроза, — произнесла Савельева, подходя ближе, чтобы хоть немного согреться теплом костра. Она склонила голову, чтобы рассмотреть раскатистое небо, и в её голосе прозвучала не тревога, а скорее облегчение. — Хорошо, что нам удалось найти укрытие.
Стрельцов молча кивнул, не отрывая глаз от тёмной, плотной стены дождя, что стремительно надвигалась с перевала. Его мысли были где-то там — за чертой света костра, в бурлящем мире, который сейчас их не тронет. Здесь, в этой пещере, казалось, можно переждать любую бурю.
— В детстве я боялся гроз. Прятался под одеяло, затыкал уши. — Он усмехнулся воспоминаниям. — Отец ругал меня за трусость, говорил, что мужчина не должен бояться природы.
— А сейчас? — тихо спросила она.
— Сейчас я знаю, что природу нужно не бояться, а уважать. — Он посмотрел на неё. — И что признавать свой страх — не слабость, а сила.
Она задумчиво кивнула:
— Миша тоже боится гроз. Прячется в шкаф, когда гремит гром. Я раньше пыталась его переубедить, — она немного растерянно улыбнулась, вспоминая, — объясняла ему, что молнии — просто электрические разряды, научно, чётко, чтобы не боялся... А потом махнула рукой. Стала просто прятаться вместе с ним.
Улыбнулась шире, чуть тепло, чуть грустно.
— Сидим в шкафу, придумываем истории — одну за другой, чтобы отвлечься, — и едим печенье. Я его даже специально держу для таких вечеров — только на случай грозы.
Стрельцов попытался представить: она, сильная, независимая — та самая журналистка, что разоблачает ворья и добирается до правды там, где другим страшно. А тут: укрылась в шкафу с сыном, прижимается к нему, рассказывает сказки, кормит печеньем. В этом было что-то особо трогательное… Что-то очень человеческое, настоящее. И это зацепило его куда глубже, чем громкие заголовки её статей.
— Ты удивительная мать, — искренне сказал он.
Она смущённо опустила глаза:
— Я просто люблю его. И стараюсь делать то, что должна.
Первые тяжёлые капли дождя упали на камни перед пещерой. Через мгновение хлынул настоящий ливень — стена воды, сквозь которую едва можно было различить очертания скал.
Они вернулись вглубь пещеры, где Борис уже разжёг своё импровизированное "сухое" пламя. Тусклый голубоватый огонь давал немного тепла и странный, призрачный свет, превращая их убежище в нечто фантастическое, похожее на подводную пещеру.
— Готовьтесь к светомузыке, — усмехнулся Борис, когда снаружи грянул гром, а вспышка молнии на мгновение осветила всю пещеру ярче дня.
Миша вздрогнул, крепче прижимаясь к матери. Савельева обняла его, тихо что-то нашёптывая на ухо. Стрельцов видел, как мальчик постепенно расслабляется, даже начинает с любопытством смотреть на вспышки молний за пределами их укрытия.
Они поужинали консервами, разогретыми на сухом горючем, и галетами. Еда была простой, но после целого дня ходьбы по горам казалась необыкновенно вкусной. Миша жевал с таким аппетитом, что Борис не удержался от комментария:
— Эй, парень, оставь что-нибудь и нам!
Мальчик смутился, но потом заметил улыбку Бориса и расслабился:
— Просто я очень голодный. От ходьбы.
— Это хорошо, — кивнул Борис. — В горах всегда хочется есть. Организм требует больше энергии.
После ужина Савельева начала готовить постель для Миши, используя спальный мешок и свою куртку в качестве подушки. Мальчик, несмотря на возбуждение от приключения, явно устал — глаза слипались, он зевал всё чаще.
— А можно сказку? — сонно попросил он, когда мама укрыла его.
— Конечно, — она нежно погладила его по голове. — Какую ты хочешь?
— Про храброго рыцаря. И дракона.
Савельева на мгновение задумалась, а потом начала рассказывать — тихим, мелодичным голосом, который, казалось, сливался с шумом дождя за стенами пещеры. История была простой и знакомой — о рыцаре, который должен был спасти деревню от дракона. Но в её версии дракон оказался не злым, а просто испуганным и одиноким, а рыцарь — не воином, а мудрецом, сумевшим найти с ним общий язык.
Стрельцов и Борис слушали её рассказ с таким же вниманием, как и Миша. Было что-то гипнотическое в её голосе, в том, как она переплетала простую детскую сказку с глубокими истинами о понимании, прощении, о том, что за маской страха часто скрывается просто боль.
К концу сказки Миша уже спал, свернувшись калачиком под боком у матери. Савельева осторожно высвободилась, укрыла его поплотнее и подошла к "костру", где сидели мужчины.
— У тебя талант, — тихо сказал Стрельцов. — Рассказывать истории.
— Все матери умеют рассказывать сказки, — она пожала плечами, но было видно, что комплимент ей приятен.
— Не все так, как ты, — возразил он. — Твоя история... она была не просто для ребёнка. Она заставила задуматься.
Борис молча кивнул, соглашаясь. Потом посмотрел на часы:
— Нам тоже нужно отдохнуть. Завтра рано вставать. Я могу дежурить первым.
— Нет, — покачал головой Стрельцов. — Ты вёл нас весь день, устал больше. Я возьму первую смену.
Они не спорили долго — усталость давала о себе знать. Борис расстелил спальник в глубине пещеры и почти сразу уснул. Савельева тоже вернулась к Мише, легла рядом с ним, натянув на них обоих одеяло. Стрельцов остался у входа, наблюдая за бушующей стихией.
Гроза была в самом разгаре. Молнии били в горные пики с такой частотой, что иногда казалось, будто наступил день. Гром грохотал, отражаясь от скал и создавая впечатление, что они находятся в эпицентре сражения небесных сил.
Стрельцов проверил оружие, положив его рядом, и устроился поудобнее, готовясь к долгому бодрствованию. Но через некоторое время услышал тихие шаги — Савельева, осторожно ступая, чтобы не разбудить сына, подошла и села рядом.
— Не спится? — спросил он.
Она покачала головой:
— Слишком много мыслей.
Они просто сидели рядом — не говоря ни слова, слушая, как дождь барабанит по камням, а где-то вдалеке небо разрывают вспышки молний. Но тишина эта вовсе не тяготила. Наоборот — была в ней какая-то редкая, спокойная близость… понимание без слов, когда каждому ясно: не нужно ничего объяснять.
— О чём ты думаешь? — вдруг нарушила тишину она, тихо, будто боясь спугнуть этот момент.
Стрельцов помедлил, словно подбирая костяшки чёток, одна за другой. Можно было бы отшутиться… сказать что-нибудь нейтральное — мол, думаю о завтрашнем пути, о том, как улизнуть от преследователей, как пережить эту грозу. Но, почему-то, именно здесь, именно сейчас, под этим гулким громом и между этими каменными стенами, захотелось быть настоящим, не прятаться.
— О том, как всё неожиданно повернулось, — проговорил он наконец. — Неделю назад у меня была обычная жизнь: дом, работа… всё привычное. А теперь — вот, в горах, среди людей, которых едва знаю... Но которые вдруг стали...
Он запнулся, будто не решаясь, и замолчал.
— Стали важными? — подсказала она — тихо, почти неслышно, и вдруг поймала его взгляд.
— Да, — он улыбнулся, коротко кивнув. — Очень важными. И ещё — о том, что порой, чтобы найти что-то настоящее, приходится потерять всё старое и знакомое.
Пару секунд она просто смотрела на него, её лицо скрывала тень, а глаза казались особенно глубокими — словно два горных озера в сгущающихся сумерках. Случается ли такое вовсе или только в горах, ночью, когда за окном пещеры шумит летний ливень?..
— Знаешь, — наконец сказала она, — я всегда думала, что в моей жизни уже не будет ничего... личного. После смерти мужа. Что будет только работа, Миша, борьба за правду. — Она сделала паузу. — А потом появился ты. И всё изменилось.
Её слова, простые и искренние, тронули Стрельцова до глубины души. Он осторожно взял её руку в свою:
— Анна, я не знаю, что ждёт нас впереди. Не знаю, сможем ли мы... быть вместе, когда всё это закончится. Но я хочу, чтобы ты знала: то, что случилось между нами, — это настоящее. Не просто адреналин или страх, или ситуация. Это... — он не закончил, не находя правильных слов.
Она сжала его руку в ответ:
— Я знаю. И мне этого достаточно. Сейчас.
Не говоря ни слова, она придвинулась ближе. Осторожно, будто сомневаясь в праве на этот крохотный уют, положила голову ему на плечо. Легкая, почти невесомая — но в этом прикосновении было всё: доверие, усталость, тихая благодарность. И надежда, может быть.
Так и сидели, затаив дыхание, вслушиваясь в ритм дождя — как в далёкую музыку огромного мира. За входом в пещеру, где-то там, бушевала гроза: небо полыхало молниями, каждая вспышка на секунду превращала чёрные склоны гор в ослепительно белое, призрачное царство.
А здесь, внутри, было тепло. Спокойно. Два человека, случайно вырванные друг другу навстречу посреди беспорядка, сумели соткать свой крохотный остров покоя. Просто сидеть рядом — этого оказалось достаточно, чтобы отбросить страхи, затихнуть и поверить: несмотря ни на что, мир всё ещё способен дарить свет. Даже если этот свет — пока только в чьих-то глазах.
Предыдущая глава 17:
Далее глава 19:
В последние два дня главы выходят незапланированно, в связи с перебоями в работе интернета в нашем городе и электричеством. Живу в новом районе и периодически то свет отключат, то ещё что. Поэтому, друзья мои, не судите строго.