(рассказ основан на реальной истории)
Телефон завибрировал на рабочем столе как разъяренная оса. Дмитрий Сергеевич даже не посмотрел на экран — знал, что это она. Алена звонила всегда в самый неподходящий момент, словно чувствовала, когда у него выдается спокойная минута.
— Дима, слушай сюда внимательно, — голос бывшей жены прорезал тишину кабинета как нож. — Егорка на выходных остается со мной, значит, три тысячи на стол. Наличными.
Дмитрий отодвинул от себя папку с документами и потер виски. За окном моросил октябрьский дождь, а в груди нарастало знакомое чувство загнанности.
— Ты что, Алена? Я же алименты плачу исправно. На сейчас это выходит двадцать тысяч, каждый месяц, ни разу не задержал.
— А это отдельно, — в ее голосе звучала холодная решимость. — Ты же не можешь взять сына? Значит, компенсируй мне потерянное время. Мне ведь тоже хочется отдохнуть в выходные.
— Алена, у меня работа разъездного характера, ты же знаешь…
— Это твои проблемы. Хочешь видеть ребенка — организуй свою жизнь. Не хочешь — плати.
Дмитрий закрыл глаза. Девять лет назад эта женщина родила ему сына, и он думал, что они будут семьей. Теперь она превратила отцовство в коммерческую сделку.
— Где я возьму лишние деньги? Ты же знаешь, сколько я трачу на дорогу. Каждые выходные к маме езжу, к... к Свете.
— Ах, к Светочке! — голос Алены стал ядовитым. — Значит, на любовницу деньги есть, а на сына нет?
— Не называй ее так!
— А как мне ее называть? Та, которая разрушила нашу семью?
Дмитрий сжал кулаки. Их семья развалилась задолго до появления Светы. Алена это прекрасно знала, но истина никогда не была ее союзником в этой войне.
— Алена, мы уже все обсудили. Я беру Егора, когда могу. Плачу алименты. Что еще тебе нужно?
— Справедливости. Если ты не можешь быть отцом по выходным, плати за это. Три тысячи за будний день, пять за выходной.
— Пять тысяч?! Ты с ума сошла?
— Это окончательно. Подумай до завтра.
Гудки в трубке прозвучали как выстрелы.
Дмитрий откинулся в кресле и уставился в потолок. Десять тысяч за возможность пропустить выходной с ребёнком. Даже если не по его вине. Плюс алименты, плюс бензин на четыре дома — его собственную съемную квартиру в городе, квартиру Алены, где жил сын, домик матери на малой родине и квартиру Светы в том же поселке. Да уж… Не весёлая ситуация вырисовывалась.
Коллега Сергей заглянул в кабинет:
— Дим, что как дела? Лицо у тебя, как после похорон.
— Да так, семейные дела, — Дмитрий попытался улыбнуться, но получилось кривовато.
— Опять твоя бывшая наезжает? — Сергей прикрыл дверь и сел на край стола. — Рассказывай, что теперь?
— Сережа, скажи мне, как человек человеку: как мне жить? Четыре дома, ползарплаты на квартплату, теперь еще и дань платить за то, что не могу каждые выходные сына брать.
— А ты в суд не пробовал? Может, что-то изменится? Порядок встреч установить, чтобы она не могла тебе диктовать условия.
Дмитрий горько усмехнулся:
— Да она мне уже сто раз угрожала опекой, что вообще права меня лишит. Скажет, что я сына не воспитываю, алкоголик, наркоман, да что угодно придумает. А кто поверит мужику против матери-одиночки?
— Не все судьи такие, Дим. Есть же справедливые люди.
— Ну да, а я пока справедливость искать буду, Егорка совсем от меня отвернется. Она уже сейчас его настраивает. Видел бы ты, как он на меня смотрит иногда — как на чужого дядю.
Сергей покачал головой:
— Тяжело тебе, братан. А что Света говорит?
— А что она может сказать? Терпит пока. Но понимаю ведь — не железная она. Встречаемся урывками, то я к ней на день-два, то она ко мне. Нормальных отношений не получается.
— Может, переехать к ней совсем? Там работу найти?
— И что, сына бросить? Тогда Алена точно в суд подаст, скажет, что я от ребенка отказался. Нет, Сережа, я в капкане. Куда ни кинь — везде клин.
Вечером Дмитрий как обычно собрался в дорогу. Двести километров до родного поселка, где его ждали мама и Света. Заправил полный бак — почти четыре тысячи рублей. На заправке встретил знакомого, оказывается работает дальнобойщиком:
— Дмимон, куда путь держишь?
— Да домой, к маме. А послезавтра обратно.
— Эх, повезло тебе. А я вот уже третью неделю в дороге. Семью не видел, скучаю по ним.
Дмитрий хотел сказать, что не такое уж это счастье — мотаться между городами, но промолчал. У каждого свои проблемы.
Мать встретила его как всегда — сразу к столу усадила, расспрашивать начала:
— Егорка как? Давно не видела внука.
— Да нормально, мам. Растет.
— А почему не привез его? Обещал же на выходных привезти.
Дмитрий не знал, что ответить. Как объяснить матери, что его собственный сын предпочитает остаться с друзьями, чем поехать к отцу?
— Да у него дела там. Современные дети, знаешь, всегда заняты.
Валентина Ивановна внимательно посмотрела на сына. Сорок лет она его растила, чувствовала его настроение лучше барометра.
— Сынок, а ты не болеешь чем? Худой какой-то стал, глаза впалые.
— Да нет, мам, все хорошо. Работы много, устаю просто.
— А как там твоя Светлана? Что молчишь о ней?
Дмитрий встал из-за стола и подошел к окну. За стеклом мерцали огни поселка — тихого, спокойного, где каждый дом был знаком с детства.
— Мама, а скажи мне честно: что бы ты делала на моем месте?
— На каком месте, сынок?
— Если бы тебе приходилось выбирать между сыном и собственным счастьем?
Валентина Ивановна отложила вязание и подошла к сыну:
— Дима, а разве это выбор? Ребенок — это же часть тебя. Без него какое может быть счастье?
— А если этого ребенка у тебя отнимают? Медленно, по кусочкам, превращая в товар?
Мать обняла сына за плечи:
— Расскажи мне всё. Может, вместе что-то придумаем.
И Дмитрий рассказал. О телефонных звонках с требованиями денег, о том, как Алена настраивает Егора против него, о том, что сын все реже хочет с ним видеться. О том, как страшно потерять единственного ребенка, но еще страшнее превратиться в банкомат.
— Мам, я больше не могу. Она из меня все соки выжимает. Но что я могу сделать? Егорка же не виноват в том, что у нас с Аленой не сложилось.
— Сынок, а ты с самим мальчиком говорил? Может, он и не знает, какую игру мать ведет?
— Знает. Конечно, знает. Но что он может? Ему девять лет, он зависит от нее полностью.
Валентина Ивановна долго молчала, потом сказала:
— А знаешь, что я думаю? Твоя Алена сама себя накажет. Нельзя построить отношения с ребенком на лжи и корысти. Егорка подрастет, поймет, кто есть кто.
— А если не поймет? А если она его совсем против меня настроит?
— Тогда, сын, ты хотя бы будешь знать, что делал все, что мог. Совесть чиста будет.
Поздно вечером, Дмитрий пошел к Свете. Она встретила его у двери, сразу увидела, что что-то не так.
— Дима, что случилось? Ты весь какой-то измученный.
Они сели на кухне за чай. Света слушала молча, только иногда качала головой.
— Светочка, я не знаю, что делать. Она хочет по пять тысяч за каждый выходной день, когда я не беру Егора.
— Пять тысяч? Да это же грабеж среди бела дня!
— А что мне делать? Не дам — в опеку пойдет, скажет, что я от сына отказываюсь.
Света взяла его руку в свои ладони:
— Дим, а может, нам в суд обратиться? Есть же справедливость на свете? Адвоката нанять, порядок встреч установить по закону?
— Света, пойми: против женщины с ребенком мужчина всегда проиграет. Особенно если у нее есть деньги на хорошего адвоката. А они у нее есть — мои деньги.
— Так нельзя же так жить! Ты же человек, а не машина для зарабатывания денег!
Дмитрий встал и подошел к окну. На улице была та же тишина, что и в доме матери. Здесь, на малой родине, все казалось простым и понятным. А там, в большом городе, его ждали проблемы, которые росли как снежный ком.
— Знаешь, что самое страшное? — сказал он, не оборачиваясь. — Не деньги даже. А то, что Егор начинает меня бояться. Боится расстроить мать, если проявит ко мне теплоту. Боится сказать, что хочет со мной поехать.
— А он хочет?
— Не знаю. Уже не знаю. Раньше хотел, а теперь... Она так хорошо работает с его головой.
Света подошла и обняла его сзади:
— Дим, а что если попробовать по-другому? Не через суд, не через скандалы. Может, с ней можно договориться как-то?
— С Аленой? — Дмитрий горько усмехнулся. — Она деньги чует как акула кровь. Для нее я уже не человек, а источник дохода.
— Тогда давай подумаем вместе. Может, есть выход, который мы не видим?
Они просидели до утра, перебирая варианты. Обращение в суд — долго, дорого, исход неясен. Отказ от встреч с сыном — означает потерять его навсегда. Согласие на условия Алены — превратиться в раба.
Утром Дмитрий должен был ехать обратно в город. Собираясь, он вдруг понял, что устал от этой беготни. Четыре дома, четыре разных жизни, и ни в одной из них он не может быть полностью счастлив.
По дороге позвонил Алене:
— Слушай меня внимательно. Я не согласен платить ничего, кроме алиментов. И если ты подашь в опеку, я буду защищаться. Найду адвоката, буду бороться за сына.
— Дима, не смеши меня. Какой адвокат? На что? Да я через месяц добьюсь, что ты его только по праздникам видеть будешь.
— Может быть. Но я попробую. А еще я расскажу Егору правду. О том, сколько ты с меня денег требуешь. Пусть сам решает, нужна ли ему такая мать.
В трубке повисла тишина.
— Алёна, ты слышишь?
— Слышу, — голос ее стал неуверенным. — И что ты ему скажешь?
— Правду. Что я его люблю, но не могу платить за эту любовь по твоему прайс-листу. Что если он хочет меня видеть — мы найдем способ. А если не хочет — я не буду его принуждать.
— Ты же его потеряешь совсем!
— Может быть. Но лучше потерять с честью, чем покупать за деньги.
Дмитрий отключил телефон и включил радио в наушниках. Играла старая песня о том, что главное — это путь домой. Только вот где этот дом? В городе, где он работает? У матери на малой родине? У Светы? Или там, где его сын, который все меньше его узнает?
Впереди была дорога, полная неизвестности. Но впервые за много месяцев Дмитрий чувствовал, что движется в правильном направлении. Не к счастью, возможно, но к правде. А правда, какой бы горькой она ни была, лучше красивой лжи.
Телефон снова завибрировал. Алена. Но теперь он не торопился отвечать. Пусть подождет. Время работает не только на нее.
На светофоре он все-таки взял трубку:
— Дим, давай поговорим. Может, мы что-то придумаем.
— Приду забирать Егора в субботу. Если он захочет — поедем к бабушке. Если нет — просто погуляем. Но никаких денег за это платить не буду.
— А если я в опеку подам?
— Подавай. Посмотрим, что они скажут про твои финансовые требования.
Алена помолчала, потом сказала:
— Хорошо. Приезжай в субботу. Но это не значит, что я сдаюсь.
— И я не сдаюсь, — ответил Дмитрий и положил трубку.
Дорога впереди была той же самой, но что-то изменилось. Может быть, он наконец-то перестал бежать от проблем и решил их встретить лицом к лицу. Может быть, понял, что цена отцовства не измеряется деньгами.
А может быть, просто устал быть жертвой и решил стать хозяином своей судьбы. Даже если эта судьба окажется не такой, как он мечтал.