Глава 79
Смена, которая оказалась чуть короче обычного, окончена, я спешу в супермаркет, чтобы прикупить чего-нибудь вкусного для мужа, который ещё не вернулся, но вот-вот окажется дома. Игорь, видимо, решил мне сделать сюрприз и потому не предупреждает о точном времени. Хотя нет, что это я? У него же вся работа покрыта мраком военной тайны. Когда АПЛ уходит, ещё можно отметить, а вот когда вернётся… К тому же ситуация может измениться, оттого и нет смысла что-то планировать.
Пока хожу между рядами, слышу вдруг:
– Добрый вечер, Эллина Родионовна! – дуэт мужского и женского голосов.
Поворачиваюсь на них, вижу Ольгу Великанову и Дениса Круглова. Толкают перед собой тележку с продуктами, ну прямо идиллическая семейная пара. Им бы ещё спереди, там где есть местечко с маленьким сидением, малыша, и полный комплект.
– Рада вас видеть, ребята, – приветствую их в ответ с улыбкой. На работе не всегда удаётся свидеться, чаще всего наши графики не совпадают. То я слишком занята, то они. Мне остаётся лишь радоваться, что такая замечательная смена подросла, а главное – осталась в нашем отделении неотложной помощи. Они ведь оба теперь члены семьи олигарха Галиакберова, могли бы основать и возглавить собственное медицинское учреждение, но вместо этого трудятся в нашем, государственном, где и зарплата не так высока, и условия труда не назовёшь идеальными.
– У вас праздник намечается? – с улыбкой подмигивает Оля, показывая взглядом на набор продуктов в моей тележке.
– Семейный, – отвечаю им и не могу не признаться: – Муж из дальнего похода наконец-то возвращается. Вот, хочу угостить чем-нибудь вкусненьким, он там наверняка соскучился по нормальной пище.
– По вам он больше соскучился, – замечает Денис, приобнимая Ольгу.
Они коротко смеются, и я их поддерживаю. Разумеется! Я-то знаю Золотова: ему лишь бы мы с Олюшкой были ему рады, а встречать можем хоть с чаем и бутербродом с простенькой колбаской, – ему всё равно. Но традиция есть традиция, как тот же жареный поросёнок, которым будут потчевать команду капитана первого ранга Золотова.
– Мы очень за вас рады, Эллина Родионовна, – говорит Ольга и становится серьёзной. – А как там Лизавета?
– Да, и вообще… всех поймали? – добавляет Денис.
– Лизавета хорошо, она в нашем отделении под надёжной охраной, её скоро выпишут. Что касается остального… Тех, кто захватил домработницу Изабеллы Арнольдовны, взяли. Но, к сожалению, они ничего не знают о главаре банды.
Ребята опускают глаза, по лицам пробегает тень. Мне приятно осознавать, что они волнуются за меня, как за близкого человека, хотя у нас нет родственных связей.
– Не думайте, коллеги, всё будет хорошо. В операции задействованы профессионалы, – говорю уверенно и тут же меняю тему: – А вы что тут делаете, кстати? Как у вас самих дела, молодожёны?
– Всё нормально, – первой оживляется Ольга, и мне понемногу становится понятно, кто в этой паре самый активный. – Завтра на смену. Сегодня решили пробежаться по магазинам. Элина Родионовна, мы пойдём, да и вам надо ехать. До свидания.
– Счастливо, ребята, – говорю им, расходимся.
Возвращаюсь домой, доношу тяжёлые сумки до кухни, выкладываю на стол. Внутри никого, значит, Роза Гавриловна гуляет с ребятишками. Надеюсь, та охрана, о которой говорил капитан Симонов, их тоже сопровождает. Нужно будет спросить, потому что если нет, придётся какое-то время Олюшке с Мишей не покидать территорию нашего участка. Понимаю, как дочка этому воспротивится, но безопасность важнее. Пока гуляют, очень хорошо – никто не бегает вокруг и не таскает со стола вкусняшки. Благословенная тишина.
Я давно заметила, что если настроение хорошее, то готовка летит, как на крыльях, и всё получается в меру соленое, перченое и не слишком сладкое. Задумываю сделать два горячих блюда и несколько салатов. Тортик уже отправился в холодильник вместе с бутылочкой шампанского. Пока всё раскладываю, ощущаю предвкушение, как сейчас буду священнодействовать. Знаю, придёт Роза Гавриловна и предложит помочь, но нет. Этот случай особенный, я должна всё приготовить сама.
Но тут, как нарочно, звонит телефон. Вижу фамилию на дисплее, а значит придётся ответить.
– Алло, это капитан Симонов, – звучит в трубке. Эллина Родионовна, я приглашаю вас завтра к 9.00 в кабинет 112. Это не допрос, а предоставление информации. Я сообщу, что случилось за эти дни, поскольку вы косвенно пострадавшая, и речь в целом идёт о безопасности вашей семьи. До свидания.
Короткий гудок, означающий конец беседы, в которой я только слово приветствия произнести успела. Что ж, слава Богу, хотя бы так, и меня не таскают на допросы, побеседовать же можно, мне не слишком трудно. Пусть Симонов и трансформер, но он справедливый трансформер. На таких, как он, Контора и держится, как и многое другое в нашей стране.
Я откладываю телефон в сторону, смотрю немигающим взглядом в окно… Внезапно из глаз сами собой начинают течь слёзы. Вроде бы нет особой причины, но они хлынули, словно где-то прорвало маленькую плотину. Понимаю в глубине души, – это немного запоздалая реакция организма на запредельный стресс и внезапное освобождение от него, и надо бы остановиться, но не получается.
– Мамочка! Ты почему плачешь? – голос Олюшки выводит из ступора. Оборачиваюсь к ней и вижу, как она подбегает ко мне, обхватывает за талию и… тоже принимается реветь.
– Доченька, ты чего, я просто… лук режу, вот и плачу, – придумала я отговорку, гладя Олюшку по голове. Она мгновенно прекращает плакать, смотрит на меня снизу, утирает слёзы рукавом. Ах, дети! Мгновенная перестройка эмоциональной системы, – ну какой взрослый этому не позавидует?
– Да? Ну ладно тогда, – говорит дочка и бежит в прихожую, где Роза Гавриловна помогает Мише снять уличную одежду.
Мудрейшая женщина, она доходит до кухонной двери, смотрит на меня и на разложенные на столе продукты, улыбается понятливо и уводит ребятишек, ни слова не говоря. Правда, с Мишей придётся повозиться: он как увидел, что Олюшка заплакала, тоже расстроился. Ничего, теперь дочка его развеселит, она умеет. Я уже который день наблюдаю, как возится с младшим братиком, и снова в голове рождается мысль о том, как стану объяснять Золотову, почему у нас живёт ещё один ребёнок. «Ничего, он у меня большой умница, любит нас. Он всё поймёт», – думаю с нежностью.
Спустя некоторое время предупреждаю Розу Гавриловну, что сегодня сама буду всё готовить, прошу её заниматься только детьми. Она разумно соглашается, и я из врача становлюсь обычной домохозяйкой. Режу, варю и жарю, перемешиваю, пробуя на вкус, и периодически думаю о том, что велика вероятность: всё это придётся потом, дождавшись пока остынет, убрать в холодильник.
Ну кто мне сказал, что Игорь вернётся именно сегодня? Никто. Звонков от него больше не было, и потому я, скорее всего, слишком спешу. Смотрю на часы, они показывают половину восьмого. Да, скорее всего, сегодня любимый уже не приедет, иначе бы как-то сообщил. Или снова сюрприз готовит? А может, уже отмечают со своей командой, заполучив поросёнка? Но кухонные дела не останавливаю. Как бы там ни было, пусть всё будет готово, чем я окажусь нерадивой хозяйкой.
От раздумий меня отвлекают топот маленьких ножек по второму этажу. Хор сопливых на втором этаже сменился топотом и криками маленьких индейцев. Громче всех звучит Олюшка, и её голосок прерывается, напоминая боевой клич индейцев. Видимо, она решила с Мишей поиграть в «краснокожих», – недаром пару месяцев назад уговорила купить ей одеяние вождя и всякие прибамбасы в виде томагавка, «короны» из перьев орла и прочего. Правда, я тогда не думала, что они ей пригодятся: детский сад позади, а с кем ей ещё играть? Но дочка словно в воду смотрела, и теперь носятся, как угорелые. Вот и хорошо. Лучше так, чем будут носиться здесь.
Мне приходит на ум ещё одна важная вещь. Что-то их слишком много для одного вечера… Я обещала Лизавете, что займусь её выпиской, и… почти забыла об этом! Боже, как же стыдно! Она ведь наверняка ждёт моего прихода, а я уже дома. Вот как так можно, а?! Понимая, что веду себя неправильно, даже нагло слишком, прошу Розу Гавриловну проследить, чтобы ребятня на проникла на кухню, а сама поспешно еду в нашу клинику.
Подхожу к палате, возле которой всё тот же немолчный страж – громила. Он перекрывает мне проход, требуя документы. Видел уже сколько раз, знает в лицо, но всё равно! Ладно, мне не сложно, а у него работа такая. Показываю удостоверение, захожу в палату, где на койке, с лицом, погружённым в глубокую печаль, сидит домработница Изабеллы Арнольдовна и смотрит на меня с укором. Рядом с ней уже собранный пакет с вещами и теми вкусняшками, которые я ей принесла. Она человек экономный.
– Лизавета, прости меня, умоляю! – бросаюсь к ней, чтобы обнять и утешить.
– Спасибо, что не забыла старуху, – незлобиво ёрничает она, в том числе над собой, потому как до старухи ей ещё очень далеко.
– Поедем. Выписку заберём в регистратуре, – говорю ей, мы выходим из палаты. Вернее, пытаемся, – громила преграждает путь.
– Куда? Не положено, – говорит он хмуро.
– Мне здесь всё положено, я заведующая отделением, – отвечаю ему. – Пациентка выписана, едет домой.
– Не положено, – талдычит стражник. – Мне команды не было.
– Команды? – я начинаю злиться. Как можно быть таким тугодумом?! Не знала, что в Конторе и такие есть, мне всегда казалось, туда отбирают очень смышлёных. – Вы контуженый? Повторяю: я заведую этим отделением. И вы находитесь на территории государственного медицинского учреждения, а не… у себя в полку! – вырывается у меня. – Пустите!
– Без команды не имею права.
– Послушайте, я сейчас позвоню генерал-полковнику Громову, и вы меня на руках до машины понесёте вместе с Елизаветой Борисовной. А потом ещё извиняться станете!
– Без команды…
Хлопаю себя ладонью по лбу, хотя стоило бы – его. Звоню капитану Симонову, и мне всё равно, что время позднее. Кратко объясняю ситуацию. Он просит передать трубку громиле. Тот коротко кивает и басит:
– Понял. Принял.
Возвращает мне телефон и молча сдвигается в сторону.
Я делаю пару шагов по коридору, потом возвращаюсь к нему:
– Простите, я погорячилась. Вы были правы. У вас служба.
Он ничего не отвечает, словно Моаи – каменный идол с острова Пасхи. Только смотрит пристально, но в его взгляде прочитать что-либо невозможно. Потому мне ничего не остаётся, как вернуться к Лизавете, отвести её к машине. Когда мы едем, она спрашивает:
– Элли, ты пропустила поворот, куда ты меня везёшь?
– К себе домой.
– Нет-нет, – противится моя спутница. – Я не хочу тебя стеснять.
– У нас дома места много, не волнуйся. Это первое. Второе – тебе ни домой, ни в квартиру Изабеллы Арнольдовны пока нельзя. Это слишком опасно.
– Да, но ты же сама говорила, что преступники пойманы.
– Исполнители, но не организатор. Он – самый опасный бандит, им пока занимаются. Так что временно поживёшь у нас.
– Элли, я не могу, мне неудобно…
– Всё хорошо, Лизавета, – говорю ей как можно мягче. – Поверьте, мои домашние будут вам очень рады. И Олюшка, и Роза Гавриловна, и… остальные.
Лизавета, слава Богу, не спрашивает, кого я ещё имею в виду, и оставшийся путь мы проделываем под звучание радиоволны, передающей мелодичные композиции. Вскоре приезжаем, я показываю нашей гостье дом, где она ни разу не была, а потом мы пьём чай втроём в женском обществе: дети уже уснули, и для нас настала благословенная тишина, когда можно провести время в приятной компании.
Но я всё равно тайком, чтобы не обидеть моих собеседниц, поглядываю на часы. Приедет он сегодня или нет, мой любезный супруг? Может быть… не успеваю додумать, как звучит звонок в дверь, и у меня сердце подпрыгивает: так, – три коротких и один длинный, – так делает только Золотов!
Я срываюсь с места, мчусь к двери, распахиваю её и тут же буквально повисаю на мощной, высокой фигуре с золотыми погонами на плечах. Утыкаюсь лицом в сукно, жадно вдыхая солёный запах моря и одеколона, которым пользуется Игорь. Господи, дождалась!