Глава ✓124
Начало
Продолжение
Как ни мечтала Маша покружиться в танце в большой бальной зале, от этой затеи пришлось отказаться.
В результате, с тщательно перебинтованной грудной клеткой, она сидела на оттоманке в окружении сочувствующих девиц. Им было интересно всё: впервые ли мисс в охоте участвовала, как ей понравилось, отчего споткнулась её лошадь, сильно ли ей больно? Отвечать следовало легко и непринуждённо, отчаянно лукавя.
Конечно, нравится, она в полнейшем восторге - это такое непередаваемое чувство - ты словно летишь в прохладном кристальном воздухе среди золота листвы. Что в этот красочный колорит примешивается грязь из-под копыт впереди скачущих коней, она, разумеется, умолчала.
Как умолчала и о практическом назначении изящной вуали. Если бы не эта эфемерная, но прочная преграда, она наловила бы полную физиономию мух, комаров, жуков и палой листвы. И ошмётков грязи из-под копыт, как уже было замечено.
Что милые лошадки пахнут, знают все, но если лошадь скачет бысто и долго, то и потеет она в разы эффективнее. Попона придумана как раз для того, чтобы впитывать пот и спасать шкуру коня от седла и груза, в нём восседающего. Но всадниц попона защищает лишь отчасти: юбка пышная, длинная, к финалу скачки основательно пропитана въедливым вонючим мылким лошадиным по́том. Теперь мисс Мэри поняла, отчего у модистки все амазонки из шерсти, бомбазина или сукна. Бархат будет безнадёжно испорчен!
Подразумевается, что девицы на охоте должны быть лишь зрительницами: всё же это травматичный и жестокий спорт. И гибнут на охотах не только загнанные звери, но и нередко - сами охотники.
Роль девиц на выданье даже на охоте: общаться, присматриваться к потенциальным женихам и оценивать их характер. В азарте погони, в предвкушении или обсуждении увлекательного занятия раскрываются подлинные черты характера мужчины. И себя показать не грех! Но девушку, её стать, изящество и скромность приятнее и удобнее рассматривать, коли лошадь идёт шагом.
Дорого дался мисс Мэри Гуднэсс первый охотничий опыт. Зато, неожиданно для всех, она стала фавориткой мужского внимания. Её безусловное бесстрашие, азарт и даже поведение после травмы, роднило её с мужчинами. Уважение высокопоставленных дворян к девушке, разделяющей их увлечения, подняло ставки мисс Мэри в обществе сразу на несколько ступеней.
Как ни всматривались Маша в лица, обнаружить среди них Николая Фёдоровича Арендта она не смогла. Визит его вчерашний по-видимому остался тайной. Маша была благодарна ему, что он не афишировал своё к ней участие и подлинную серьёзность травмы.
Девицы уже кружились в мазурке, и рядом с девушкой остались только почтенные матроны, зорко следящие за соблюдением приличий. Любопытство - известный порок, сыграть на нём легко, и даже смущение разыгрывать не придётся.
- Мне сказали, на прошлой охоте я пострадала не одна. Как чувствует себя господин, и что случилось? Я помню только скачку. Это было настолько захватывающе...
- Ах, милочка! - Пожилая дама слева, увешанная жемчугом и бриллиантами, была рада показать свою осведомлённость. - Конь Николая Фёдоровича Арендта видимо чего-то испугался и понёс седока. Николай не очень искусный наездник, не смог справиться с закусившим удила конём, и ваши кони столкнулась.
Он сам почти не пострадал, не волнуйтесь. - Она положила затянутую в тончайшую кожу ладошку на Машины пальцы и сочувственно их пожала. - Вчера в ночь он неожиданно уехал в Москву, но к завтрашнему утру обещал вернуться. Так что все мы надеемся, что он ещё получит удовольствие от забавы.
Дама справа, в тюрбане из индийской парчи и колье с загадочно сияющими опалами, склонила к Маше доверительно голову и бросила на собеседницу ревнивый взгляд.
- Николай Фёдорович искусный хирург. Да, ему нет нужды с эскадроном в лаве в атаку идти. Зато сколько жизней он спас, не пересчитать.
Мой Андрей, майор Навагинского мушкетёрского полка, в шестом году получил под Пултуском страшное ранение. И лишь искусным действиям Николая Фёдоровича благодаря он остался жив.
Изящным кружевным платочком дама промокнула слезинки, собравшиеся на ресницах, и с любовью проследила, как статный мо́лодец проскользил мимо в паре с хрупкой девушкой, смотревшей на него влюблёнными глазами.
- И за Николая я молюсь, надеясь, что он не пострадал во вчерашнем инциденте. Для хирурга его руки - величайшее сокровище. И вам, голубушка, стоит пригласить его для консультации, мне кажется, ваша благодетельница не будет против.
Увы, но мнения графини Каменской испросить не получилось. Уже на следующий день рана сильно воспалилась, и у мисс Мэри Гуднэсс началась лихорадка. Ко времени возвращения Николая Фёдоровича Машенька уже металась в жару, остабела и едва находила силы шевелиться, по временам впадая в бредовое состояние.
Опытный хирург не стал миндальничать, и просто срезал все одежды, приписываемые даме этикетом, и повязки, наложенные собственноручно. Рану пришлось вскрывать - настолько сильно она опухла и воспалилась, что гной сочился через шёлк, и многократно промывать её.
Бредящая девушка, привязанная к кровати, чтобы не повредить самой себе, то по-русски признавалась в любви какому-то Николушке и жаловалась, что обманула его с венчанием, то по-французски убеждала монсеньора, что все его деньги она обязательно найдёт и сожжёт, то бормотала жалостливые стихи на английском языке, то материлась так, что уши алели у полевого хирурга, ко многому привыкшего.
Доктор вскрыл рану, промыл её многократно с помощью зондов и турунд парой стаканов крепкого красного вина, иссёк воспалённые края раны, плотно сомкнул её кровоточащие края и наложил новый шов.
Чтобы приступить к операции, ему пришлось дать девушке опий, но даже он, хоть и усыпил её, лишив чувствительности, но не закрыл её рта. Врач предупредил горничных, что собственноручно отрежет их языки, если они будут сплетничать об услышанном.
Угроза подействовала или обе девушки, ассистироваввшие доктору, решили, что всё услышанное - выдумка, кто знает? Они молчали, ибо всё услышанное казалось сказкой.
Девушку несколько дней поили отваром сушёной малины и ивовой коры, промывали шов каждые два часа свежим настоем зелёного чая и посыпа́ли зарастающую рану мелко растертым порошком того же чая.
Бред продолжался трое суток, а потом жар спал. Николай Фёдорович не стал дожидаться ее полного выздоровления и уехал, как ещё раньше разъехались и гости. Ещё через неделю мисс Мэри вернулась в Москву.
Октябрь заканчивался, в воздухе клубился печной дым и первые белые мухи.