Глава 74
Человек двадцать из медперсонала госпиталя собрались в одном месте, на небольшой возвышенности на территории госпиталя, откуда виднее всего был виден огромный столб чёрного дыма, поднимающийся высоко в небо. Кажется, его длина от земли достигала километров семь-восемь, и при одном только взгляде на это величественное зрелище всем становилось очень тревожно.
– Что-то крупное взорвалось, раз так тряхнуло, – произнёс кто-то из медбратьев.
– Да, скорее всего, – согласился другой. – И раз так, значит, скоро пострадавших оттуда повезут.
Оба предположения вскоре, к несчастью, подтвердились. Подполковник Романцов вызвал к себе докторов Соболева и Жигунова и сообщил, что им надлежит срочно взять с собой трёх фельдшеров и отправиться на железнодорожную станцию в сорока километрах от райцентра. Там не успели перегнать состав с нефтепродуктами, и он оказался под ударом вражеских ракет.
– Мне сообщили, что там нечто страшное творится, вся районная медицина уже отправлена, но рук сильно не хватает. Пожарные с ног сбились, пытаются погасить пламя. Да, и вот ещё что. Также на станции в этот момент разгружали вагон со снарядами. Удалось неполностью, так что есть опасность повторного взрыва. Знаю, там очень опасно, но мы медики, наша задача – людей спасать.
Оба доктора молча кивнули. Олег Иванович мог бы ничего не объяснять, и так всё понятно: надо, значит надо. Потому уже через полчаса медицинская «буханка», также за простоту и внешний вид именуемая «таблеткой», неслась в сторону огромного столба дыма. В пути не разговаривали, а сосредоточенно молчали, каждый думая о своём. Но больше всех, пожалуй, нервничал доктор Глухарёв, который в последнюю минуту забрался в машину. Соболев, как старший группы, воззрился на него удивлённо, однако новенький произнёс скороговоркой: «Приказ Романцова» и захлопнул за собой дверь.
Ни у Соболева, ни у Жигунова насчёт доктора Глухарёва пока не имелось особого мнения. Да, работает, ассистирует. Показывает достаточно хорошие навыки в военно-полевой хирургии. Но и звёзд с неба не хватает, то есть не проявляет инициативы, на которой в этих условиях многое держится. Дмитрий и Денис решили, что новенький, видимо, пока осваивается, а значит не следует ждать от него чего-то особенного.
Его рвение, проявленное в поездке на железнодорожную станцию, приятно удивило. Не каждый согласится отправиться туда, где настолько опасно. Глухарев же, судя по всему, вызвался добровольно. «Посмотрим, что ты за фрукт такой», – подумал о нём Гардемарин.
Ехали очень быстро, и примерно за километр от станции стали ощущать, как воздух начал нагреваться, будто где-то рядом пыхала жаром огромная доменная печь. Даже пришлось, несмотря на дорожную пыль, открыть окна в «таблетке», и внутрь сразу потянуло густой смесью запахов, свойственных пожару. Сильнее всего пахло сгоревшими нефтепродуктами, а также смолистой древесиной. Взрывов слышно не было, это давало надежду на то, что пожарным всё-таки удалось потушить горящий вагон со снарядами.
Неподалёку от станции было уже почти невыносимо жарко, но никто даже не подумал останавливаться. Это пришлось сделать лишь когда прямо посередине дороги оказался военный УАЗик, рядом с которым стояли двое готовых к стрельбе бойцов и офицер. Он выставил перед собой ладонь, заставив затормозить, подошёл к окну водителя и просил, кто такие и с какой целью. Военврач Соболев покинул салон, представился. Офицер, которому на вид было лет двадцать пять, устало вытер вспотевший лоб и сказал: «Проезжайте. В паре сотен метров у обочины развёрнут штаб, увидите. Только езжайте осторожно – на дороге обломков много».
«УАЗик» сдвинулся, пропуская «таблетку», и медики покатили в направлении станции. Вернее, того, что от неё осталось после мощного взрыва: издалека стало понятно, насколько он оказался силён – железнодорожные цистерны с горючим разбросало, словно игрушечные, по внушительной территории, и теперь они валялись, помятые и разорванные, горели или дымились.
На приличном расстоянии от огненного вала, который сдерживали около десятка экипажей пожарных машин, стояли несколько офицеров разных ведомств: спасатели, правоохранители и военные. К ним подбегали подчинённые, получали инструкции и направлялись в разные стороны. На правах командира группы Соболев, чуть прихрамывая, подошёл, представился и спросил, чем они могут помочь.
Ему сообщили, что всех раненых, кого удаётся обнаружить на месте взрыва, срочно отправляют в небольшой посёлок в километре отсюда, – один из спасателей показал на карте, куда именно. Он добавил, что при местном фельдшерско-акушерском пункте развёрнут пункт медицинской помощи. Военврач Соболев кивнул, сделав снимок карты на телефон, чтобы не заплутать, и быстро вернулся к своим.
«Таблетку» пришлось развернуть, проехать метров четыреста назад и свернуть на просёлочную дорогу. Вскоре оказались на территории посёлка, где найти ФАП труда не составило – там уже стояли несколько машин «Скорой помощи». Военные медики присоединились к гражданским, началась работа.
Глухарёв, как только «таблетка» остановилась у ФАПа, не дожидаясь приказов и указаний, выскочил из машины и, схватив свой медицинский чемоданчик, рванул к ближайшим носилкам. Снаружи, на небольшой открытой площадке перед зданием, уже разворачивалась первичная помощь: несколько фельдшеров осматривали пострадавших, других перевязывали, третьих готовили к эвакуации в больницу или госпиталь в зависимости от ведомственной принадлежности: среди пострадавших были как военные, так и гражданские.
– Доктор! – окликнул Михаила один из фельдшеров, жестом указывая на женщину лет пятидесяти, лежащую на раскладушке под спешно натянутым для защиты от солнца брезентовым тентом. – Тут серьёзно. Нога.
Пострадавшая, которую звали, как оказалось, Марина Викторовна оставалась в сознании, но её лицо было бледным, покрытым испариной. По одежде доктор Глухарёв догадался, что она работала на станции – вероятно, входила в состав ремонтной бригады или гражданского персонала. Правое бедро у неё было повреждено.
– Быстро! Антисептик, стерильные салфетки, шина Крамера, обезболивающее! – отдал доктор Глухарёв короткие команды, одновременно проверяя пульс на тыльной стороне руки женщины. Её сердце билось слабо, но часто, и это указывало на признак начинающегося травматического шока.
Михаил посмотрел в глаза женщине, провёл ладонью по её лицу, убирая с глаз выбившуюся прядь пыльных волос, и сказал успокаивающе:
– Марина Викторовна, держитесь. Мы постараемся вам помочь. Главное – не теряйте сознание, оставайтесь со мной, хорошо?
Она не смогла ответить из-за того, что губы пересохли, только едва заметно кивнула. Пока врач ободрял пострадавшую, фельдшер моментально сориентировался и начал помогать. Глухарёв быстро раскрыл укладку, достал необходимый препарат и сделал инфильтрационную анестезию. Женщина слабо дёрнулась, но через минуту ей стал легче, и это стало заметно по её лицу – морщины на лбу понемногу принялись разглаживаться.
– Нужно стабилизировать конечность, – пояснил по привычке вслух доктор Глухарёв, аккуратно устанавливая шину Крамера выше и ниже уровня перелома. При этом он следил за тем, чтобы не двигать повреждённой ногой лишний раз, стараясь минимизировать неприятные ощущения и риск дополнительных повреждений.
Затем врач обработал рану антисептиком, наложил давящую повязку и попросил фельдшера подать ему плазмозаменитель, после чего начал инфузионную терапию, важный шаг для предотвращения развития шока. В это время к ним подошёл ещё один медбрат с портативным аппаратом для измерения давления. То же самое делали с другими пострадавшими – здесь каждый, несмотря кажущийся хаос, был на своём месте.
– Поднимайте её осторожно, – скомандовал доктор Глухарёв, когда оказание первой помощи было завершено. – Перекладываем на носилки, отправляем в больницу. Ей нужна операция.
Он ещё раз взглянул на женщину. Та смотрела куда-то в пустоту, дыша часто и поверхностно. Глухарёв взял её за здоровую руку и твёрдо произнёс:
– Вы в безопасности. Держитесь, Марина Викторовна.
Тем временем военврачи Соболев и Жигунов, оставив Глухарёва работать у входа в ФАП, направились к противоположной стороне временного пункта медицинской помощи – на небольшую открытую площадку за зданием, где уже разворачивался временный полевой госпиталь. Здесь стояли раскладные столы, покрытые белыми простынями, рядом – ящики с медикаментами, перевязочные материалы, инфузионные системы и оборудование для экстренной реанимации.
В этом месте было довольно шумно: доносились искажённые расстоянием и электроникой голоса из радиостанций, отрывистые команды врачей, крики и стоны пострадавших. Повсюду сновали фельдшеры, санитары, водители «Скорых» – все были заняты, каждая минута здесь могла решить судьбу человека.
Первым пациентом военврачей стал мужчина лет сорока, которого привезли буквально на руках двое измождённых и закопчённых пожарных. Лицо, шея, грудь и обе руки пострадавшего – всё довольно сильно пострадало от огня. Он лежал на носилках, дыхание было поверхностным, лицо приобрело сероватый оттенок – явный признак поражения верхних дыхательных путей.
– Это машинист тепловоза, – сообщил один из пожарных, вытирая рукавом пот со лба. – Его выбросило из кабины после первого взрыва. Мы нашли его метрах в тридцати от цистерны. Чудо, что живой.
Военврач Соболев, бегло осмотрев раненого, сразу понял: без экстренной интубации человек не проживёт и часа.
– Денис, готовь интубацию! – скомандовал он коллеге Жигунову, одновременно проверяя пульс на сонной артерии. Тахикардия, слабое наполнение – симптомы шока.
Гардемарин, не мешкая, достал оборудование. Всё происходило чётко, словно они находились не на открытой местности, а в операционной. Соболев сделал всё остальное.
– Давайте кислород. Начинаем ИВЛ, – сказал он, передавая мешок фельдшеру. – По 500 мл на вдох, каждые пять секунд.
Затем он выбрал лучевую вену на здоровой части предплечья, продезинфицировал место введения, сделал катетер и начал инфузию.
– Физраствор, два литра, – приказал, сам контролируя скорость капельницы. – Через час добавим препарат, чтобы компенсировать потерю белковой массы.
Военврач Жигунов тем временем наложил стерильные повязки, пропитанные раствором антисептика. После этого ввёл внутримышечно обезболивающее – даже в бессознательном состоянии боль ощущается, и её нужно купировать.
– Давление 80 на 50, пульс 130, – доложил фельдшер, который следил за показателями.
– Отправляем его, – решил военврач Соболев, закончив начальный этап реанимации. – Если не сделать трахеостомию в течение двух часов, он не дотянет.
Вскоре после этого «неотложка», сверкая проблесковыми огнями, умчалась, увозя машиниста в больницу.
Не успели военврачи перевести дух, как к ним подбежал другой фельдшер и сообщил:
– Ещё один! Молодой парень, путевой рабочий, обгорели спина и руки. Сам вышел из огня, потом потерял сознание!
Медики бросились к новому пострадавшему. Это был юноша лет двадцати, он лежал без сознания, дышал пока самостоятельно, пульс на лучевой артерии едва прощупывался.
– Парень герой, вытащил из пожара двух солдат. Те охраняли вагон со снарядами, отошли подальше, чтобы покурить, там обоих и накрыло, – сообщил спасатель, помогавший помогая переложить пострадавшего на раскладушку. – Сам еле выбрался. Остался там, пока другие убегали.
Военврач Жигунов снова моментально включился в работу. Не прошло и пяти минут, как откуда-то выскочил весь перепачканный сажей человек и истошно заорал:
– Спасайся, кто может! Вагон со снарядами! Сейчас бахнет! – и первым помчался куда-то, заставив всех, кто работал с пострадавшими и тех из них, кто был в сознании, начать сильно нервничать.
Мимо медиков из госпиталя вскоре пробежал спасатель, он что-то быстро говорил в рацию и слушал на ходу.
– Боец! – крикнул ему доктор Соболев. – Это правда, что тот мужчина кричал?
– Не знаю! – не останавливаясь, ответил пожарный, убегая. – Нас срочно туда вызывают всех.
Дмитрий вопросительно посмотрел на Жигунова. Тот – на него.
– Что делать будем? – спросил Соболев. – Тут даже спрятаться негде.
– Предлагаю работать дальше, – прозвучал голос доктора Глухарёва. – От судьбы не уйдёшь.
Майор и капитан посмотрели на него, потом друг на друга.
– Кому ещё помочь? – громко поинтересовался Соболев, давая понять, что диспут окончен.
Вдалеке кто-то из лежащих прямо на земле, – носилок на всех не хватило, – раненых слабо поднял руку. Медики устремились к нему, в этот момент вдалеке что-то громко ухнуло.