Знаете, что я недавно для себя понял? Русскую лагерную прозу – Солженицына, Шаламова, Гинзбург, давно тебе известную и давно тобою прочитанную – жизненно необходимо хотя бы раз в год снова брать в руки, читать и перечитывать. Нет, не только потому, чтобы понимать и не забывать прошлое. А чтобы не очерстветь душой. Чтобы мороз время от времени продирал тебя по коже – такой отвыкшей от власяниц и вериг. Знаете про власяницы? Нет? Подвижники в старину носили такие колючие рубахи из волосяной ткани, а кому было мало, те надевали на тело ещё и цепи. Чтобы тело болело, а душа зато не каменела.
Так вот. Почитав, скажем, у Гинзбург, про ярославскую одиночную камеру, где нельзя делать зарядку, а можно лишь сидеть на табурете спиной к окну, и так – годами; про "седьмой вагон", где кружка воды даётся утром и на целые сутки – хочешь пей, хочешь умывайся; про Колыму и "общие работы", когда на градуснике -53, а начальник "видит", что всего лишь -49 и можно работать; почитав всё это, ты вдруг сознаёшь, что ты-то, живущий сегодня и сейчас, на самом деле СЧАСТЛИВЫЙ человек.
Счастливый, потому что чего бы не происходило вокруг, какие бы неурядицы тебя не терзали, всё это НЕ СРАВНИТСЯ с тем, что пережили ОНИ. Никакие нелады у тебя на работе, никакое отсутствие житейских удобств и желанного комфорта, никакие твои болячки и хвори даже рядом не стоят с цингой и гниющими конечностями, с глумлением и лишением тебя права быть человеком.
Ты бы этого не вынес. Не выжил. А они вынесли, и выжили, и написали о том. У тебя этого НЕ БЫЛО, и потому ты – неслыханный баловень судьбы. А у них БЫЛО, но они смогли это пережить и остаться людьми.
Слышали, наверное, что в Средние Века, когда жизнь не стоила ни гроша, когда умереть могли внезапно от любой нежданной причины, так любимы были "мартирии" – жития святых. Нет, не совсем… Не просто жития святых, а именно жития мучеников с подробнейшим рассказом об их страданиях и пытках. Любимы потому, что, прочитав такое, полной душой сознаёшь и всем разумом чувствуешь, что тебе – по большому счёту – жаловаться в жизни абсолютно не на что.
К слову, в четвертую субботу после Пасхи, а это обычно в мае месяце, в Русской Церкви празднуется день памяти таких вот мучеников – Бутовских. То есть мучеников, расстрелянных на полигоне в Южном Бутово, что под Москвой, прямо возле МКАДа.
Вечная же им память!
Не далее как сегодня на одном из федеральных радио-каналов говорили об Ольге Бергольц – мужественной советской поэтессе-блокаднице. Так вот, в 1930-е годы она, будучи беременной, была арестована, потеряла ребёнка, провела сколько-то лет в заключении, а после в силу разных лишений, потеряла четверых своих детей… За что?! Попробуйте только сказать «Время такое было…» – лицемерные вздохи это совсем не то, чему учит мученическая литература. Если память о репрессиях вас не трогает, значит душа у вас зачерствела.
Недавно один человек в комментариях писал мне, что он, дескать, студентом юрфака писал о репрессиях диплом и не нашёл в архивах ничего о «миллионах» пострадавших, дескать, и не было миллионных репрессий, всё это выдумали враги и германские фашисты… Попробовал бы он это сказать поэтессе-блокаднице!
Второе, что мне хотелось бы затронуть… И здесь я попрошу комментаторов быть предельно тактичными и сдержанными. Имейте, пожалуйста, уважение к чужим страданиям!
Нет у нас цельного отношения к памяти лагерников. Вечно кто-то (в зависимости от своих политических взглядов) пытается очернить ту или иную группу лагерников – мол, заслуженно получили. Из трёх, названных мной в самом начале, одних не устраивает Солженицын – он недостаточно для них левый по убеждениям. Другие недовольны самой Гинзбург – она для них излишне левая, она, якобы – сама часть той самой репрессивной системы. Третьи не приемлют Шаламова – он недостаточно правый, хоть и оппозиционер к режиму Сталина, но оппозиционер революционный… А это я ещё не упомянул Льва Разгона – он же чересчур правый! Четвёртые открыто ненавидят Церковных Новомученников – они же «антисоветчики», пятые – «ленинцев», они чересчур «советские».
Каждый из лагерников оказывается либо слишком монархист (националист, коммунист, социалист), либо наоборот – совсем не слишком монархист (националист, коммунист, социалист).
В результате – обесценивание Памяти. Мол, ну и что, подумаешь, репрессии? Одним так и надо, другим за дело, третьим вообще случайно прилетело. А всех их вместе – как будто бы и нет в нашей истории... Плохо! Оскудение памяти!
Евгения Гинзбург, да, была частью советской партийной сталинской системы, уморивших множество людей. Но сама же Евгения Соломоновна не уморила никого. За что её приравнивать к палачам? Обвинять Евгению Гинзбург за то, что она была членом и даже функционером партии – это несправедливо по отношению к нашим родителям, многие из которых тоже были членами партии.
Да, Гинзбург до ареста была коммунисткой и атеисткой. Но уже в первые дни заключения она возлагает вину за творящееся с людьми беззаконие не на абстрактные "просчеты и ошибки в работе", а лично на Сталина. В дальнейшем она делает следующий шаг и приходит к пониманию репрессивности всего советского аппарата и большевистского строя как такового.
После реабилитации, анализируя пережитое, она становится противницей и революции, и вообще всего левого движения, в т.ч. западного интеллигентского (Р.Роллан, Г.Бёлль и др.).
Бывшая атеистка, она становится сначала тайной католичкой (под влиянием мужа, бывшего зека), а потом и православной. Согласитесь, что всё это – духовный рост, заслуживающий глубокого уважения!
Доподлинно, своими глазами Евгения Гинзбург видела, как карательная система перемалывает всех и каждого: в лагерях она встретила позднее многих из своих палачей: и первого следователя, и начальника ярославской тюрьмы. Хотя речь, конечно же, идёт не о них…
Упрекают её и за то, что большую часть срока она провела на «удобных» должностях в лагере. Знаете… Если бы она весь срок провела на общих работах, то... просто некому было бы написать "Крутой маршрут".
Солженицын тоже писал, что будь он в таких условиях, в каких побывал Шаламов, то он просто не выжил бы.
Поэтому живите и будьте СЧАСТЛИВЫ, что вас это не коснулось и никогда не коснётся! Но перечитывайте лагерную прозу – это одна из величайших частей великой Русской литературы, та её часть, что очищает душу и не даёт ей черстветь.
Подписывайтесь на мой канал
Зайдите на мою страницу и посмотрите другие публикации https://dzen.ru/maximforost
Историометр – это прибор для измерения человеческих историй. А также Истории всего Человечества. Историометр – это творческий блог писателя Максима Фороста. Историометром можно измерить любые мысли, книги, события, фильмы, фантазии.
Мои статьи:
Экспансия ради чужой цели: мысли о польской истории. Часть 1.
Экспансия ради чужой цели: мысли о польской истории. Часть 2.
Евросоциализм для еврономенклатуры: «Восемь дней», сериал-катастрофа 2019 года
Мои рассказы: