Максим Форост & Историометр

«Правильным» быть не то, чтобы неправильно или нехорошо. «Правильным» быть ненормально. У каждого человека, сколько бы он не стремился к единообразной канонической «правильности», всегда остаётся что-то своё – личное, а потому заведомо «неправильное». Люди-то – не роботы. В этом главный посыл повести и это первый парадокс рассказанной истории. Второй парадокс в том, что сколь бы ни были прекрасны и привлекательны коллективистские идеалы, внушаемые обществом и пионерским воспитанием, никто в них,...

Историю эту рассказывал мне отец. Дело было в городе Горьком (так назывался тогда Нижний Новгород) примерно через полгода после смерти Сталина. Учились они в Образцовой мужской школе N 1. Таких «образцовых» школ на весь город было, если не путаю, две или три. К «образцовым» было особое внимание и горкома, и роно, с них был особый спрос в плане показателей успеваемости и т.п. Образование в тот год было ещё раздельным, то есть учились у них только ребята, а у девчонок были свои женские школы (видимо, какая-нибудь «Образцовая женская школа N 2»)...

ОДИН В ОКЕАНЕ ОСТРОВ Море кажется безграничным. Океан манит далью и недосягаемыми загадочными островами, на которых – вне всякого сомнения! – тоже должна быть жизнь и, возможно, разумная. Не может же быть, чтобы жизнь существовала всего на одном-единственном острове посреди полного хлорной воды океана! Разве мог мальчишка не пуститься, очертя голову, в небывалое плавание на плоту к иным островам? А что… если весь этот мир – чей-то креационистский проект? Рассказ мой – это, безусловно, метафора, притча...

Строго говоря, это не хокку, а танка. Танка – это японские пятистишия, где первые три строчки задают тему и образ, а последние две этот образ раскрывают и выводят мораль. Первые три строчки называются хайку, то есть «начало». В какой-то момент стало модно писать одни только хайку – с образом, но без морали и выводов. Так поэтичнее. А вот если хайку пишется о природе, то это как раз и есть хокку. Таким образом, хокку в моих пятистишиях тоже есть. МАЙСКОЕ ХОККУ Комар под дождём Кусает руку, над ним Держащую зонт...

Начнём с того, что замечательный наш НЕЗНАЙКА НА ЛУНЕ первым делом попал в каталажку. Так начались его странствия по капиталистической преисподней. Не с удивления красотой и чудесами иного мира, не со встречи, скажем, с принцессой (если бы это была сказка о заоблачном царстве), а именно с каталажки. При чём по заслугам. Герой наш, видите ли, уверен, что дозволено рвать плоды в чужом саду да обедать в ресторане без денег. Попробовал бы он так при социализме! Тоже бы получил каталажку. Думаете, нет?...

РАДУГА ПЕРВОГО ЗАВЕТА Как заставить Искусственный Интеллект по-настоящему мыслить, переживать и страдать? Чем потрясён будет искусственный разум в нашей вселенной? Как успокоится сердце цифровой души и где найдёт себе покой её создатель? Этика разработки машинного разума и её пределы – в рассказе жанра строгой научной фантастики. За годы, что прошли с написания рассказа «Радуга первого завета», кое-что изменилось. Объёмы носителей информации и скорость работы процессоров возросли колоссально. Робот...

(1) Свет (2) и миллиарды лет (3) его полёта в бездне (4) тьмы, не могущей объять его, (5) сотворены за крохотный миг великого взрыва. (6) Как губку Ты вспенил пространство и натянул струны, (7) что, зазвучав, сложились в глюоны, кварки, фотоны и всю материю. (8) По воле Твоей частицы составили нуклоны и электроны, а те – вещество; (9) в глубинах звёзд вскипел водород; а чёрные дыры закрылись горизонтом событий. (10) Спирали галактик Ты сбил в скопления, и их мегапарсековые толщи охватили супервойды пустот...

Итак, Алексей Иванов. СЕРДЦЕ ПАРМЫ, ИЛИ ЧЕРДЫНЬ – КНЯГИНЯ ГОР. (2003 год) Сперва о хорошем. И вполне искренне. Парма – это название тайги в Пермском крае. «Сердце Пармы» – это современный исторический роман. Жанр, которого лично мне очень не хватает, есть ощущение, что все исторические романы остались в прошлом. Алексей Иванов, как по началу видится, продолжает дело Дмитрия Балашова – там, где у Дм.Балашова в XV веке действие «Государей Московских» заканчивается, там у А.Иванова только начинается...

Знаете, что я недавно для себя понял? Русскую лагерную прозу – Солженицына, Шаламова, Гинзбург, давно тебе известную и давно тобою прочитанную – жизненно необходимо хотя бы раз в год снова брать в руки, читать и перечитывать. Нет, не только потому, чтобы понимать и не забывать прошлое. А чтобы не очерстветь душой. Чтобы мороз время от времени продирал тебя по коже – такой отвыкшей от власяниц и вериг. Знаете про власяницы? Нет? Подвижники в старину носили такие колючие рубахи из волосяной ткани, а кому было мало, те надевали на тело ещё и цепи...

ЕЩЁ ОДИН ВЕЧЕР ЭКОДЕНДРОНА Один день из жизни нечеловеческого разума. Наш мир, всю землю вокруг нас, всё человечество – нас с вами – пристально рассматривает некто с иным мышлением, иным восприятием мира, пространства и времени. Рассматривает – и делится впечатлениями с себе подобными существами. Пойдёт или не пойдёт он на контакт с нами? Да и кто он такой? Может быть, он недалеко от нас и мы его хорошо знаем? Я непременно должен добавить, что в год, когда рассказ «Ещё один вечер экодендрона» был...

ДЖОН УИНДЕМ. ДЕНЬ ТРИФФИДОВ. (Внимание! Дальше спойлеры!) Вещь, давно ставшая не просто классикой, а легендой. Чтобы осмыслить, насколько давно она написана (в 1951 году – почти 75 лет назад!), надо просто взять в голову, что по времени роман этот гораздо ближе к эпохе Герберта Уэллса, чем к нашей. От Уэллса заимствованы две главные темы романа-катастрофы (сегодня сказали бы: постапокалипсиса) - 1) сами триффиды (от three feets – три ноги), которые, особенно в сценах в Лондоне, сильно напоминают...

Сериал «ВОСЕМЬ ДНЕЙ» («8 TAGE», «ACHT TAGE»), 2019 год, Германия. Классический сюжет в жанре апокалипсиса и катастрофы: к Земле движется астероид. У человечества остались последние восемь дней. Сразу говорю, перед нами не лихой голливудский «Армагеддон», где славные парни победят все астероиды. Ничего подобного. Не победят. Перед нами даже не психоделическая заумь «Меланхолии» Ларса фон Триера и не сатирическая комедия «Не смотри вверх!» Начнём с главного: вещь эта снята не американцами, а европейцами, про европейцев и для европейцев...