Нортон резко затормозил, и чёрная иномарка замерла у самого края обрыва. В свете фар показались контуры старой дамбы – исполинского, давно заброшенного сооружения из поросшего мхом бетона и ржавого металла. Она возвышалась над тёмной бездной, где внизу, невидимая глазу, бурлила река, некогда остановленная этой рукотворной преградой.
Ночь была насквозь пропитана влажной прохладой, тяжёлые, свинцовые тучи висели почти над головой. Из них изредка появлялся бледный лик луны, окруженный мутным ореолом. Ветер свистел, завывал в прогнивших арматурах и трещинах. Марина, застывшая на пассажирском сиденье, ощущала растущее напряжение всем телом. Её сердце колотилось, отдаваясь глухим эхом в ушах, а ладони вспотели. Нортон вышел из машины и его силуэт слился с густеющей тьмой. Он открыл заднюю дверцу и холодно произнёс:
- Оставайся в машине. Не выходи. Что бы ни случилось.
Бессмертный не ждал ответа, он выпрямился и медленно, с достоинством шагнул вперёд, прямо на край дамбы.
Прошло всего несколько минут, которые показались Марине вечностью. Воздух вокруг стал плотным, тяжёлым, казалось, его можно было потрогать руками. Дышать стало так трудно, будто кислород вдруг начал выгорать, уступая место чему-то чужеродному, обжигающему.
Нортон не видел Тьму, но чувствовал её незримое, подавляющее присутствие. Глаза бессмертного напряжённо вглядывались во мрак. Он зашептал древние заклинания и вокруг мужчины начало сгущаться невидимое, но ощутимое поле энергии, похожее на чёрную дымку. Нортон поднял руки и на его ладонях вспыхнули слабые, синеватые искры. Он был готов. Готов к схватке с тем, что не имело обличья, но обладало немыслимой мощью.
Первая атака была невидимой. Сначала на землю обрушился резкий, пронизывающий холод. Такой, что казалось, кости промерзают насквозь. Затем в воздухе раздался звук, похожий на тонкий звон ледяных осколков. Застонали старые деревья на берегу, их сухие ветви ломались с сухим треском, а вода внизу, ещё минуту назад относительно спокойная, вдруг забурлила.
Нортон выставил перед собой невидимый щит, который тут же завибрировал, издавая низкий, гудящий звук. Его тело напряглось, каждая мышца была натянута, как струна. Бессмертный отбивался быстрыми и точными движениями, несмотря на то, что врага нельзя было увидеть. Он швырял в пустоту сгустки тёмной энергии, которые расцветали в воздухе искрами и исчезали, поглощённые энергией Нифель-Кюн. Она была слишком сильна. Тьма нападала волнами, усиливаясь с каждой новой атакой. Иногда это были невидимые удары, от которых Нортона отбрасывало назад, и он с трудом удерживал равновесие на краю дамбы. Иногда это были обжигающие потоки энергии, которые казались ледяными. Они проникали под кожу, заставляя мышцы выкручиваться судорогой. Нифель-Кюн, заточенная в безвременье, набралась чудовищной, невообразимой мощи. Каждое мгновение её заточения было для неё не мукой, а источником бесконечного накопления ненависти и силы.
Нортон чувствовал, как его силы уходят. Заклинания не останавливали, а лишь замедляли неизбежное. Он продолжал яростно сопротивляться яростно, но Нифель-Кюн была на порядок сильнее. Древняя, как само небытие.
Бессмертный уже с трудом держался на ногах, и Тьма обрушилась на него с новой силой, обволакивая, проникая под кожу. Он ощущал, как сердце сдавливается невидимыми, ледяными тисками, тело начинает дрожать, а лёгкие отказываются впускать воздух. Это было не физическое, а духовное удушье. Медленное, мучительное уничтожение. Нортон опустился на одно колено, пытаясь вдохнуть, но Тьма душила его, отнимая последние крохи сил.
Наблюдавшая за этим из машины Марина, вдруг почувствовала, как её охватывает отчаянное желание помочь. Это был порыв, интуитивное понимание, что другого выхода нет. Она видела, что Нортон задыхается, его могучая фигура оседает, и в этот момент что-то внутри девушки сломалось. Вина за то, что её бабушка стала катализатором этого ужаса, и отчаяние от бессилия смешались с внезапной, ясной мыслью. Она знала. Знала, что должна сделать.
Резким движением Марина распахнула дверцу машины. Холодный ветер тут же ворвался в салон, и она, не раздумывая, выскочила наружу. Ноги сами понесли девушку к Нортону. В тот момент, когда она бежала, решение окончательно созрело в её голове. Если позволить Тьме войти в себя, а затем сброситься с дамбы, то она сможет запереть её. Запереть в мёртвом теле, внизу, в холодной воде, откуда Тьма не сможет вырваться. Это был единственный шанс спасти Нортона, спасти мир от этого ужаса. Собрав все силы, Марина закричала:
- Оставь его! Возьми меня! Ты же шла за мной!
Тьма замерла. Её давление ослабло, и Нортон, хрипя, смог сделать глоток воздуха.
Нифель-Кюн, словно хищник, который почувствовал более лакомую добычу, мгновенно покинула Нортона. Она метнулась в сторону Марины, её невидимая сущность скользнула в тело девушки, как ледяной кинжал. Марина задохнулась, упав на колени. Боль была невыносимой, это было не просто физическое вторжение, это было вторжение в саму её суть. Она почувствовала, как по венам разливается ледяной холод, как чужие мысли, полные ярости и разрушения, пытаются захватить сознание. Девушке казалось, что её плоть горит, а душа разрывается на части. Это было так, будто тысячи голосов шептали в её голове одновременно, каждый из них — обезумевший от ненависти. Марина была ведьмой и ее сила пыталась воспрепятствовать вторжению, поэтому девушка испытывала такие муки.
Превозмогая эту чудовищную боль и чужеродное влияние, девушка поднялась. Её тело дрожало, но она заставила себя двигаться. Марина шла к чёрной бездне, которая ждала. Девушка остановилась у самого края, её глаза закрылись, и она сделала последний шаг, бросившись вниз, в темноту.
Мгновение падения показалось вечностью, холодный ветер свистел в ушах, а мысли путались. Она готовилась к концу, но его не последовало. Внезапно, сильные, невидимые руки подхватили Марину, остановив падение в самый последний момент. Её тело повисло в воздухе, и девушка открыла глаза.
Перед ней, словно сотканный из грома и молний, предстал Тор. Его глаза светились в темноте. Воздух вокруг бога наэлектризовался, и на мгновение даже грозовые тучи над головой расступились, пропуская лунный свет.
- Тебе ещё рано умирать.
И прежде чем Марина успела что-либо сказать, Тор поднёс свою руку к её лицу. Он просунул пальцы в приоткрытый рот девушки, и Марина почувствовала, как из нее начинает выскальзывать Тьма. Это было похоже на чёрную, мерзкую ленту, извивающуюся, пульсирующую. Тор вытянул её полностью, и лента затрепыхалась в его ладони, будто живое существо, пытаясь вырваться. Но бог сжал кулак. С оглушительным треском, Нифель- Кюн в его руке разлетелась на мириады мельчайших частиц. Они вспыхнули ярко-красным, затем погасли. Растворились в воздухе, не оставив после себя и следа. Нифель-Кюн исчезла.