— Долго ещё она будет у нас торчать? Почему из-за неё мы вынуждены тесниться все в одной комнате? Было бы из-за кого! — злилась Лиза. Она, пожалуй, была единственной, кто не мог принять Анну, не мог смириться с её нахождением в соседней комнате. Юношеский максимализм не позволял Лизе этого сделать. Она привыкла делить мир на черное и белое, и красивая женщина, к которой ушел их отец, была чернотой в ее глазах. Даже после рассказа Степы о том, как защищала его тетя Аня от бати, как сбегали они от него вечером, не растопил Лизино сердце. — Подумаешь, сбегали! — фыркала девушка. — Да она просто решила от тебя избавиться. На кой ей обуза в виде лишнего рта? Не надо приписывать ей качеств, которых у нее нет. — Есть еще как есть! — спорил Степа. — Когда мы сбегали, я вспомнил, как мы бежали от фашистов так же, втроем, с мамой. — Вот ты тоже сравнил! Мам, ну хоть ты скажи ему. — А что сказать, — качала головой Тоня. — Что тут скажешь, Лиза? Иногда и мачеха может поступить, как мать. Ты
Публикация доступна с подпиской
ПремиумПремиум