Глава ✓114
Начало
Продолжение
Пекарь и повар взошли на эшафот. Свистел кнут над спинами изменников на Болотной и Конной площадях, смеялся и улюлюкал простой люд, кто-то сжимал кулаки в бессильной злобе, а кто потел от страха разделить участь приговорённых.
Едва двигающихся от болевого шока, их погрузили на подводы и отправили в сибирские рудники.
А Маша вспоминала прошлое.
Мисс Мэри Гуднэсс разбирала почту, полученную с лакеями и кучерами господ, явившихся на раут в литературный салон. Её план начал действовать, но Боже, она и не предполагала масштабов разведывательной сети, опутавшей Москву. Пока глаза летали по строчкам кратких донесений, по спине бежали мурашки и волоски на руках вставали дыбом.
Вот хлебник с Тверской! Чего ж ему не жилось спокойно? Пёк бы свои бриоши да круассаны, так нет, его в политику понесло. Или затянуло водоворотом, как и её саму - как ни дергайся, как ни пытайся вырваться из стремнины - опутают руки-ноги мощные струи. И, обессиленный, ты, перестав бороться с потоком, плывёшь в нём, экономя силы и мечтая улучить мгновение для спасения.
Но нет! Владелец хлебной лавки, торгующей не только изделия высокой французской выпечки, но и русскими караваями, распространял среди русского люда вздорные слухи. Там слово насмешливое про слабость русского войска, здесь - о голоде в войсках, а кому и намёк, что пора-де по французскому примеру от власти царской избавляться.
Донесений на хлебника не одно - пачка: его собственный тестомес, которому надоело слушать болтовню о том, как французский мышьяк в русских караваях поможет его императору. Тут же и записки лакеев и кухарок из высокопоставленных домов- французский пекарь вельми интересуется беседами, происходящими между гостями Вяземских, Татищевых, Оболенских, Аненнковых, Багратион и Растопчиных, Тучковых, Вяземских и иных дворянских фамилий. Даже их, Каменских, собственный швейцар свою записочку присовокупил о расспросах любопытного пекаря.
Быть хлебнику под расследованием! И в особый конверт аккуратно укладывает Маша все ею добытые сведения.
Мерцает огонёк свечи, мечутся по стенам её комнаты тени и чудится Маше, что сгущается мрак за крохотным освещённым пространством, давит. Боль охватывает виски стальным обручем, давит на глаза - за окошком сгущаются тучи, грозя бурей. Ветер порывами срывает с ветвей охапки пожелтевших листьев и гонит их по улицам и переулкам притихшей Москвы.
Скорей бы уж! Как разразится ливень, так и легче станет. А пока надо бы к Анне Павловне заглянуть - неможется ей перед похолоданием. Ломит суставы так, что бедная женщина до крови губы закусывает. Ну да ничего, сейчас она капустным листом у кухарки разживётся, прибинтует его и шалью пуховой колени дамы укроет. Глядишь, и полегчает.
Но спервоначалу - убрать все конверты и записочки, чтобы и духу их не было на столе, когда горничная явится к утреннему туалету барышни-англичанки.
И страшно Машеньке от открывшихся секретов, и в душе холодеет от той мощи, с которой дело иметь приходится. А нужно сохранять веселость на публике и вид трепетный и нежный, барышне присущий.
Только вчера вознамерилась Анна Павловна посетить салон госпожи Обер-Шальме. И нынче обязательно поедет!
Новые шляпки и шали - только предлог, хочется ей, чтобы мисс Мэри своими глазами увидала, как организовано её дело.
Со всей Москвы ездят к ней знатные дамы, в этом, пожалуй, самом дорогом магазине на Кузнецком мосту, плетётся сотня интриг сразу.
Среди капоров всевозможных видов и форм, перьев страусовых, серебряной пыльцой усыпанных, лорнетов и шалей турецких, кружев фламандских, английских зонтов и тростей сновали девушки, демонстрируя покупательницам и покупателям самые модные новинки.
Сюда стекаются слухи и сплетни и заиметь среди обслуги своих людей - давняя мечта гнязя Б.. Одного из них, кучера, нашли утопшим, истопник просто пропал. Мадам Мари-Роз тогда со слезами божилась, что вместе с истопником пропала девка- швея и крупная сумма, да никаких следов пропавших найти не удалось.
Вся надежда на мисс Мэри. Но увы, все работники ушлой мадам упорно не понимали намёков, что расточал им воспитанница Каменской.
Жить хотелось всем. И осознала Маша, что порой страх сильнее бывает, чем честь, совесть и прочие высокие материи. Вот они, сную вокруг неё, то перо с каменьями приложат, то берет, а то чалму из сверкающих тканей индийских. А в глаза не смотрят, страшатся и слушают внимательно посетительниц, судачащих о том, какие новости с полей сражений с турками их сыновья и мужья сообщают.
Вот ведь как у́шло работают. Им и сбегать никуда нет нужды, к ним сплетни сами своими ножками приходят, на каретах с гербами прямо к дверям стекаются. Нам такому мастерству только учиться!
Зато приобрела княжна своей воспитаннице амазонку из шерсти английской и голландского полотна
такой красоты неописуемой, что едва отвела мисс Мэри взгляд от гордой красавицы в зеркальном отражении.
А через два месяца, кутаясь в пальто, наблюдала она за экзекуцией над людьми. Её рук дело сие ...
Продолжение следует...
А Мэри уже в море