Глава 65
– Олег Иванович, к вам через два часа прибудет колонна с гуманитарным грузом, – голос полковника, руководящего всеми медицинскими подразделениями на этом направлении фронта, звучал привычно строгим и деловитым. Подполковник Романцов, пока слушал, живо его представил: среднего роста, довольно упитанный мужчина с решительным лицом и аккуратной стрижкой, но камуфляж носит в обтяжку, видимо чтобы не давать себе возможности распухнуть ещё сильнее. Полковник всегда производил впечатление человека, который держит всё под контролем, даже если этот контроль был лишь иллюзией. – Хочу вас обрадовать: едут из вашей Тульской области, так что встречайте земляков.
Начальник прифронтового госпиталя положил трубку и поёрзал на скрипучем деревянном стуле, который, казалось, протестовал против каждого лишнего движения. Гуманитарные конвои – это, разумеется, замечательно. Они всегда приносили что-то необходимое: медикаменты, перевязочные материалы, тёплую одежду для раненых бойцов, иногда даже продукты, которые хоть немного разнообразили однообразный рацион военных. Письма от ребятишек со словами поддержки.
Но что означает это загадочное «земляки»? Они ведь разные бывают, и Олег Иванович прекрасно помнил, что с некоторыми из них ему бы вовсе никогда встречаться не хотелось. Такова уж судьба руководителя любого уровня, особенно если заведуешь медицинским учреждением – всегда отыщется несколько человек, которые будут тебя до конца своих дней искренне ненавидеть и презирать, считая виновным в болезнях, гибели близких и прочем. И ведь не докажешь, что медицина – наука неточная, а человеческий организм – одна сплошная загадка, в попытке решить которую самые лучшие врачи порой оказываются бессильны перед капризами природы.
Романцов произнёс длинное «Эх-х-х», словно пытаясь выдохнуть вместе с воздухом все тревожные мысли, и отдал подчинённым несколько распоряжений. В частности, потребовал подготовить площадку для разгрузки машин – она должна быть освобождена от всего лишнего, чтобы процесс проходил максимально быстро и безопасно. После этого подполковник вышел наружу и принялся тревожно прохаживаться мимо своей командирской палатки, время от времени поглядывая на часы.
Ох, как ему не хватало сейчас военврача Соболева! В его присутствии Олег Иванович чувствовал себя более уверенно. Дмитрий обладал удивительной способностью находить нужные слова в самых сложных ситуациях, да и его организаторский талант был выше всяких похвал.
В качестве замены пришлось позвать его лучшего друга – доктора Жигунова, которого за глаза все называли Гардемарином за его любовь к женскому полу. Правда, Денис был совсем не то, что Дмитрий, и всё же… Ещё идеально было бы позвать Екатерину Владимировну Прошину, только она проводила операцию, отвлекать её оказалось невозможным. Екатерина была одним из лучших хирургов госпиталя, и её участие могло бы добавить уверенности в предстоящей встрече.
– Кто к нам едет? – чтобы не висела между ними напряжённая пауза, поинтересовался Жигунов. Он всегда задавал вопросы с легкой улыбкой, словно пытался разрядить обстановку.
– Да сам не знаю. Сказали, что из Тульской области, – ответил Романцов, в сотый раз поправляя форму.
– О, ваши земляки! – улыбнулся Денис, явно не замечая нарастающего беспокойства начальника.
– Они самые, – скривился Романцов, и коллега так и не понял, отчего у начальника госпиталя возникла подобная реакция. Вроде бы разговоров о том, что Олег Иванович попал сюда, чтобы избежать на малой Родине уголовного преследования (с некоторых пор ходили слухи о преступниках, избежавших наказания таким образом), не было. К тому же, окажись он под следствием, точно бы на такую должность не назначили. Но прошлое всегда оставляет следы, и некоторые из них могут оказаться болезненными.
Вскоре показалась первая машина, за ней вторая и третья. Колонна двигалась медленно, водители явно опасались что-нибудь испортить в незнакомом месте. Бойцы охраны, облачённые в бронежилеты и шлемы, проверили документы каждого водителя, заглянули во все кузовы и лишь после этого пропустили транспорт на территорию. На сей счёт существовал жёсткий приказ: без досмотра никому ворота не открывать. В начале войны бывали инциденты, когда внутри машин оказывались нацисты, которых потом приходилось выбивать с большими потерями. Теперь таких ошибок никто не допускал.
Наконец колонна остановилась, кабина первой открылась, с пассажирского сиденья спустился человек, поправил одежду, осмотрелся. Всё в нём выдавало человека, привыкшего повелевать. Он был примерно лет сорока пяти, высок, худощав, одет в камуфляж без знаков различия, но стоило Романцову посмотреть ему в лицо и узнать, как начальник госпиталя невольно принялся, сам того не замечая, потихоньку пятиться в сторону своего кабинета. Может, так бы и удрал, если бы изумлённый таким его поведением Жигунов не цапнул командира за рукав со словами:
– Олег Иванович, вы куда?
– Кто, я? Да просто… – договорить Романцов не успел.
Выбравшийся из кабины человек, к которому почти сразу быстро подошли ещё несколько, по поведению которых сразу стало понятно, что они подчинённые (в том числе фотограф и видеооператор), осмотрелся, заметил стоящего по стройке «смирно» Романцова и направился к нему. Протянул руку и, широко улыбаясь под вспышками фотокамеры, представился. Олег Иванович, немного бледный от испуга, ответил на рукопожатие.
Гость, пока держал руку подполковника, вперился в него взглядом. В нём сначала была радость от встречи, но довольно быстро она сменилась узнаванием, а потом глаза стоящего напротив стали почти стеклянными, приобрели оттенок равнодушия.
– Здравия желаю, Олег Иванович, – произнёс он более чем прохладным тоном. – Вот уж не думал вас здесь встретить.
– Я тоже, Аристарх Платонович, – ощущая, как во рту стремительно всё пересыхает от волнения, ответил Романцов. – Благодарю за гуманитарную помощь, прошу пройти, я вам здесь всё покажу…
Гость перевёл взгляд на Жигунова. Протянул ему руку, Денис ответил, представился.
– Давайте лучше вы мне здесь всё покажете и расскажете, – заявил неожиданно гость.
Гардемарин поражённо уставился на начальника.
– Да, Денис… – Романцов на нервной почве напрочь позабыл отчество подчинённого. – Покажите тут всё нашему дорогому гостю, а я пока распоряжусь насчёт разгрузки.
Жигунов кивнул и повёл визитёра по территории, искренне не понимая, отчего тот отказался, чтобы это сделал подполковник. Сам же начальник госпиталя в это время отдал приказ своему заместителю по хозяйственной части принять груз и быстро удалился в кабинет. Там заперся, быстро открыл сейф, достал оттуда бутылку коньяка и собирался было опрокинуть её в рот, но вспомнил, что закодирован, и значит это может плохо сказаться на здоровье. К тому же супруге обещал.
Коньяк был заменён на графин воды, который Олег Иванович выпил в несколько крупных глотков. Затем утёр стекающую по подбородку воду и прислушался к себе. Сердце ещё трепыхалось, но в целом нервная система понемногу приходила в себя. Он вдруг понял, что судьбы людей порой пересекаются чрезвычайно витиевато. Кто бы мог подумать, что сюда, за тысячи километров от Тульской области, приедет его злейший враг – бывший министр здравоохранения региона, а ныне заместитель губернатора по социальным вопросам Аристарх Платонович Уралец!
Не счесть ударов по самолюбию, которые в своё время этот человек нанёс Романцову. Всякий раз, стоило Олегу Ивановичу оказаться на совещании в Туле по вопросам развития здравоохранения, Уралец пытался его морально уничтожить. Но не выгнать с работы, нет! Именно – использовал в качестве мальчика для битья, держа в качестве примера, как не надо руководить поликлиникой. У кого самые плохие показатели? У Романцова. У кого хуже всех медперсонал? У него же. Кто глуп настолько, что любое указание областного минздрава выполняет левой ногой? Романцов, кто же ещё!
Олег Иванович несколько лет терпел всё это, пока однажды не выпала возможность уехать на СВО. И стоило этому случиться, как Уралец тут же пошёл на повышение, – словно ждал, паразит такой! Но метаться было поздно: контракт подписал, «дан приказ ему на Запад», как в песне поётся.
Причина ненависти Аристарха Платоновича с Романцову таилась в их давнем прошлом. Когда-то, во времена студенческой юности, они учились в одной группе медицинского института. На вечеринке в общежитии познакомились с девушкой удивительной красоты, с мягкими чертами лица и добрыми серо-зелёными глазами. Её звали Алевтина. Оба влюбились с первого взгляда, стали ухаживать, – оказалось, она учится в вузе неподалёку.
Алевтина почти сразу выбрала Олега, дав Аристарху от ворот поворот. Казалось бы: что драму строить? Не получилось с одной, выбери другую! Но нужно было знать характер Уральца – слишком завистливый, чтобы прощать такое даже лучшему другу. В общем, на том их дружба и закончилась. Аристарх даже в другой вуз перевёлся и пропал на много лет. Каково же было удивление Романцова, когда он увидел его во главе областного минздрава! Подошёл, радостный, и напоролся на такую ледяную стену презрения, что невольно отодвинулся назад. Не ожидал, а потом началось: «Олег Иванович – хуже некуда» и тому подобное.
Сегодня судьба снова сделала финт ушами, которого Романцов не ожидал, и он был растерян и подавлен: Уралец теперь вернётся домой и на всю Тульскую губернию раззвонит, как встретил бывшего заведующего районной поликлиникой, – главного бездаря местной медицины. Да ещё присочинит наверняка, что руководимый им госпиталь – лазарет, где конечности отнимают без анестезии в антисанитарных условиях, медперсонал поголовно пьяный и вообще, творится жуткий бардак.
Всё, как всегда.
«Господи, что же делать?!» – взмолился Романцов. Собравшись с силой духа, он всё-таки пошёл посмотреть, куда завёл гостя военврач Жигунов и заодно послушать. Была робкая маленькая надежда, что Уралец всё-таки не станет грязью поливать этот прифронтовой госпиталь. «Пусть у него ко мне особое отношение, – рассуждал Олег Иванович. – Но мои подчинённые-то при чём? Они честно исполняют свой долг». Но было ощущение – всё выйдет, как прежде. От этого на душе становилось горько и обидно.
Роман про Изабеллу Арнольдовну Копельсон-Дворжецкую, Народную артистку СССР