В предыдущей части отряд американских кораблей после ночного боя 13 ноября 1942 года возвращался на базу, когда крейсер "Джуно" неожиданно исчез в громадном облаке взрыва погребов.
Первая часть
Одиссея самурая
Подводная лодка I-26 капитана 2-го ранга Минору Ёкота первой в японском подводном флоте открыла счет потопленным судам противника. Уже 7 декабря 1942 года она в 560 км от г. Сан-Франциско потопила американский транспорт «Синтия Ольсон» водоизмещением 2140 т. Экипаж успел покинуть судно на спасательных шлюпках и больше его никто не видел.
31 августа 1942 года I-26 атаковала авианосец "Саратога" и попала в него одной торпедой, в результате чего было затоплено одно котельное отделение, а из-за череды коротких замыканий авианосец на несколько часов потерял ход. До 12 сентября находился в ремонте и в Перл-Харбор вернулся только 21 сентября.
С 18 октября 1942 года I-26 занималась рутинной работой по дозаправке летавших из бухты Рекато самолетов-разведчиков. Для чего в ангаре лодки вместо самолета разместили дополнительные баки с авиатопливом.
Гидроаэродром подскока находился в районе рифов Индиспинсейбл и относительно небольшие глубины вокруг рифа представляли опасность для подлодок.
Так как над рифом частенько появлялись патрульные самолеты союзников, I-26 приходилось срочно погружаться, с большим дифферентом на нос. В одном из таких погружений, лодка ударилась носом о дно на глубине 50 метров. Из-за этого удара на лодке полностью исправными остались только два верхних торпедных аппарата. Впрочем, на способности заправлять самолеты это никак не сказалось и лодка оставалась у рифа до полного израсходования авиабензина.
И вот 25 октября, после прихода смены, I-26 выдвинулась на север, в район острова Сан-Кристобаль, где должна была оставаться на позиции до исчерпания своей автономности, т.е до 17 ноября.
Утром 13 ноября акустик подводной лодки услышал отдаленный взрыв нескольких глубинных бомб. Это как раз эсминец "Стеретт" отбомбился по неизвестной цели. Минору Ёкота тут же двинул свою лодку в подводном положении к источнику взрывов и примерно через час, в 10-30 акустик доложил: "Левый борт 30 градусов, расстояние 4-5 миль, шум винтов группы кораблей."
Подвсплыв, Ёкота в перископ обнаруживает сначала мачты, а затем и три крейсера с двумя эсминцами.
В качестве цели он выбирает самый большой, концевой корабль -"Сан-Франциско" и с расстояния примерно в один километр выпускает свои торпеды.
Из-за поврежденных торпедных аппаратов, торпед было только две, по послевоенным воспоминаниям торпедиста подлодки старшины Цуко Анакано .
Японская подлодка избежала обнаружения во многом благодаря тому, что американские эсминцы после пролета В-17 как раз возвращались на свою противолодочную позицию полным ходом и их гидроакустика при этом практически ничего не слышала.
И вот японские торпеды тип 95 на скорости 50 узлов ринулись к своей цели. Тип 95 был, можно сказать, младшим братом "длинного копья" - известной кислородной торпеды японских эсминцев тип 93, так как калибр торпеды на подлодках был меньше - 533 мм против 610 мм на эсминцах.
Хотя кислородные торпеды, в отличие от обычных, оставляют за собой гораздо менее заметный след из всплывающих пузырьков, они все же не остались незамеченными и крейсера "Сан-Франциско" с "Хеленой" резко повернули вправо, избегая попадания.
Но на "Джуно" торпед не обнаружили. Это было связано с тем, что "Джуно " находился как бы во второй линии, за остальными крейсерами, а это создавало иллюзию безопасности и экипаж этого новенького корабля, в большинстве состоящий из новобранцев после месячных курсов, просто расслабился. Тем более позади была тяжелая, бессонная ночь. И даже ходовая вахта не обратила внимание на поворот "Сан-Франциско" и "Хелены", отчасти из-за того, что из-за повреждения киля, "Джуно" были противопоказаны резкие маневры
Видя безмятежность "Джуно", "Сан-Франциско" попытался его предупредить. На беду, радиосвязь на "Сан-Франциско" все еще не действовала и сообщение попытались срочно передать флажным семафором.
Но сигнальщик в этот момент уже передавал сообщение на "Джуно" о том, что бригада сварщиков готова прибыть к ним на корабль и попытка срочно вставить предупреждение о торпедах только вызвала неразбериху, поэтому на "Джуно" потребовали передать сообщение заново. Но его время уже истекло и на "Сан-Франциско" увидели как сигнальщик с "Джуно" вдруг резко взлетел в воздух - это японская торпеда, не попав в увернувшийся "Сан-Франциско", поразила "Джуно" практически в то же место, в которое накануне ночью попала торпеда с японских эсминцев.
Можно сказать, что Билли Коул с "Флетчера" не зря обвинял пресловутых сварщиков в этом взрыве.
На сей раз торпеда рванула практически внутри корабля, как раз под башнями главного калибра и 405 кг тринитроанизола вызвали детонацию почти полных снарядных погребов носовых башен.
Даже в кормовых отсеках развернувшейся I-26 люди повалились на палубу от удара взрывной волны. Еще раз слова очевидца:
"Джуно" не тонул, его просто не стало. Секунд через двадцать, когда рассеялся дым, на воде не было ничего, вообще ничего. Мне и в голову не пришло, что при таком взрыве, кто-то мог уцелеть."
Но тем не менее, даже при таком взрыве, уцелевшие были и их оказалось довольно много.
После взрыва. Кэптэн Гувер
Почти сразу после взрыва эсминец "Флетчер" развернулся на 180 градусов и рванул к месту катастрофы, чтобы сбросить спасательные плавсредства оказавшимся в воде.
Но тут же с "Хелены" по УКВ пришел приказ "Флетчеру" возвращаться на свою позицию, для обеспечения ПЛО оставшихся кораблей.
Дело в том, что кэптэн Гувер ранее командовал дивизионом эсминцев в Атлантике и хорошо знал, подлодки обычно не ходят по-одиночке, поэтому возможны повторные торпедные атаки, а у него только один исправный эсминец "Флетчер", а на втором эсминце "Стеретте", в результате ночного боя повреждена акустика и рулевое управление. Как бы тут не отправиться вслед за "Джуно". Тем более, на месте взрыва не наблюдалось наличия выживших.
Поэтому оставшиеся корабли не останавливаясь, пошли прежним курсом на базу в Эспириту-Санто.
Впрочем Гувер подумывал о том, чтобы нарушить радиомолчание и сообщить командованию о гибели "Джуно".
Но тут над соединением снова появилась "летающая крепость".
После взрыва. "Летающая крепость"
В шесть часов утра, этого же 13 ноября 1942 года, с базы в Эспириту-Санто вылетела одиночная "летающая крепость" под командованием первого лейтенанта Роберта Гилла. Главная задача вылета - найти тяжелый крейсер "Портленд", который пропал во время ночного боя, для чего в экипаж армейского самолета вместо бомбардира посадили флотского офицера, лейтенанта Фореста Тенера, штурмана с "Каталины".
Именно Тенер предотвратил бомбометание по корабля Гувера и сейчас В-17 вернулся проверить, что за взрыв произошел там внизу, в проливе.
Радиосвязь между самолетами и кораблями на тот момент еще отсутствовала в принципе (разные ведомства и соответственно разные частоты, позывные и пр.), но на В-17 вдруг замигал фонарь, это Тенер запрашивал азбукой Морзе "что случилось ?". Обрадованный Гувер приказал передать также ратьером:
Джуно торпедирован и затонул, координаты 10-32 южной широты и 161-02 восточной долготы. Люди в воде. Доложите командованию. Время :11-09.
(т.е с момента взрыва прошло 8 минут).
Но Тенер просто не поспевал за флотскими сигнальщиками и он уверенно смог принять только сообщение "торпедирован" и координаты, так как цифры легче разобрать. В принципе этого был достаточно, чтобы вызвать спасателей на место взрыва, но у Гилла было строгое указание нарушать радиомолчание только:
- при обнаружении крейсера"Портленд"
- при обнаружении японских кораблей
- при атаке японских истребителей.
Поэтому командир "летающей крепости " решил, что если это так важно, то пусть сами флотские и нарушают радиомолчание. Правда, по настоянию Тенера, он все-же решил временно прекратить поиски "Портленда" и совершить посадку на аэродроме острова Гаудалканал, который был всего в 40 милях. На остров радиомолчание не распространялось.
После взрыва. В воде
На момент попадания торпеды на "Джуно" находились 683 человека его экипажа. Взрывом крейсер был разорван на две части и нос корабля с ходовой рубкой затонул практически мгновенно, унося с собой практически всех, кто пережил этот взрыв. Кормовая часть задержалась на поверхности менее минуты и тоже пошла на дно, со всеми спасательными шлюпками и плотами. Или почти со всеми. Накануне ночью, еще до начала боя, наводчик "чикагского пианино" Артур Френд находился на верней палубе в готовности №1. Кроме своих прямых обязанностей, он вне штата выполнял роль корабельного парикмахера и всегда носил с собой опасную бритву. Этой самой бритвой он и подрезал крепления нескольких спасательных плотов по правому борту, не отдавая себе отчет, зачем он это делает.
В результате три плота смогли всплыть с тонущего крейсера и вместе в ними на поверхности оказались только те члены экипажа, которые находились на верхней палубе. Незадолго до взрыва, в качестве завтрака выдали кофе и сэндвичи, поэтому многие выбрались наверх для перекуса. Но среди всплывших было много раненных всевозможными осколками и контуженых взрывом носовых погребов. К тому же, практически всех покрывала пленка мазута и хорошо, что всплыли упакованные рулоны туалетной бумаги, которые просто использовали вместо полотенец для очистки лица.
Во время взрыва на палубе оказался только старший брат Джорж Салливан, зенитчик, а остальные четверо были на своих постах внутри корабля. Выплыл только сильно контуженный младший Альберт, и еще внештатный парикмахер Артур Френд на спасательной сетке узнал по прическе Реда Салливана, но у того была пробита голова и видимо вскоре он скончался. Никто из Роджерсов и Кумсов не выплыл.
Из 36 офицеров выжили только трое, причем у одного из них - Чарльза Ванга, была в двух местах сломана нога.
Командование взял на себя капитан-лейтенант Блоджет, плоты связали вместе и к ним привязали десять капроновых спасательных сетей с пенопластовыми блоками по периметру (были в плотах). Блоджет попробовал посчитать количество спасшихся, устроив перекличку, но отзывались не все, из-за контузий, ранений, переломов и последствий взрыва. Поэтому установили только приблизительное количество выплывших - 125 человек.
И вот все кто выжил, с тоской и отчаяньем следили, как за горизонтом скрываются мачты кораблей. Мысль у них была одна: "Нас бросили".
После взрыва. "Летающая крепость"
Перед тем, как лететь на Гаудалканал, В-17 лейтенанта Гилла еще раз прошел над местом гибели "Джуно" на высоте 100 метров. Тенер посчитал количество людей на плотах и на спасательных сетях и у него получилось 180 человек. Сколько среди них было умерших, неизвестно.
Далее В-17 догнал уцелевшие корабли Гувера и фонарем передал сообщение
"Минимум 150 человек в воде".
С "Хелены" в ответ передали только букву "R", т.е "Rodger", а это значит, что сигнал принят. И все.
На пути к Гаудалканалу В-17 прошел над отчаянно дымившим суденышком, рассмотреть которое не успели из-за его исчезновения. А это все та же I-26 в надводном положении, форсируя дизеля, пыталась обогнать отряд Гувера для повторной атаки. Из-за появления В-17 ей пришлось погрузиться и отказаться от преследования.
Долетев до аэродрома на Гудаканале, В-17 попал как раз под очередной японский налет и посадку ему в последний момент категорически запретили. Пришлось экстренно взлетать, чуть не снеся в верхушках деревьев уже выпущенные шасси.
Так как задачу найти "Портленд" никто не отменял, как и радиомолчание, Гилл на своем бомбардировщике продолжал поиск корабля и совсем не там. Проведя в воздухе безрезультатно еще 2 часа, В-17 по остаткам топлива наконец полетел назад, на свой аэродром. По пути они опять полетели над плотами с "Джуно", но радиомолчание не нарушили и на этот раз. Видимо Гилл полагал, что флотские на "Хелене" уже обо всем доложили. Правда, с В-17 сбросили потерпевшим два своих плота, куда загрузили завернутые в спасжилеты бортаптечку, бортпаек и несколько канистр с водой. Но В-17 традиционно попал мимо цели и эти плоты больше никто не видел.
И вот в 17-30, почти через шесть с половиной часов после гибели "Джуно", Гилл посадил свой бомбардировщик на аэродроме в Эспириту-Санто. Он вместе с прикомандированным штурманом Тенером сразу отправился в свой штаб, где и доложил о людях в воде. Но штабных больше интересовало обнаружение "Портленда", поэтому к сообщению Гилла они отнеслись довольно прохладно, так как спасением экипажа погибшего корабля должен заниматься флот.
Тем не менее начальник отдела разведки записал показания Гилла и координаты гибели корабля.
Поэтому у Гилла с Тенером сложилось впечатление, что сейчас же начнется спасательная операция.
В воде. 14 ноября, вторые сутки
Первый день в воде прошел для переживших взрыв более-менее благополучно. Да, корабли ушли, но над ними пролетали самолеты и даже сбросили плот. Значит их скоро спасут. В каждом плоту было по шесть банок с колбасным фаршем, две пластиковые емкости с водой и банка с сигаретами. Все это и употребили в первый день. Но фарш был солоноват, а емкости с водой оказались не герметичны и туда попала морская вода.
К вечеру значительно похолодало и температура ночью опустилась до +10 градусов по Цельсию. Поэтому многие из уцелевших опускались в более теплую воду, где наиболее слабые незаметно переохлаждались, теряли сознание и тонули. К утру 14 ноября, на вторые сутки, кроме трех плотов, живые люди остались только на трех сетях из десяти. То есть за ночь погибло примерно 50 человек. Среди погибших оказались Альберт и Рэд Салливаны, которые так и не пришли в себя от последствий взрыва и просто ночью незаметно пропали.
Но самое печальное, что из-за обилия утонувших, к месту крушения подтянулись песчаные акулы, а за сутки ветром и течением мазутное пятно было значительно растянуто и таким образом сильно разбавлено.
А в это время в штабе.
Так как поисковые самолеты возвращались в течении всей ночи, оперативный отчет по 11 бомбардировочной группе за сутки 13 ноября на четырех листах, был готов только к 9-00 следующего 14 ноября. Там сообщение Гилла скромно заняло место на обороте 3-го листа и не было никак выделено.
Копия этого отчета была направлена на флотский штабной корабль, но общей почтой, в одном большом мешке. Доставка курьером этого мешка заняла всего лишь восемь часов, хотя корабль находился в той же бухте, что и штаб авиаторов. Как издевательство, на самом отчете стояла пометка "срочно".
А в это время на кораблях. Гувер.
Гувер со своими кораблями подошел к острову Эспириту-Санто на дальность действия связи по УКВ примерно в 22-00 еще 13 ноября. Доложив по УКВ адмиралу Тернеру о гибели "Джуно", Гувер почему-то ничего не сказал о людях в воде.
И лишь вечером 14 ноября Гувер лично передал копию рапорта о произошедшем адмиралу Фитчу, руководившим Береговым командованием в регионе, которому подчинялась и 11-я бомбардировочная группа с тем самым В-17. Оказалось, что Фитч ничего не знает о людях в воде после гибели "Джуно", т.е если он и прочитал отчет, то запись от В-17 в нем не обнаружил. Ведь эта запись не была никак выделена и к тому же моряки и летчики совершенно по разному оформляли свои документы, поэтому для читки чужих отчетов требовался определенный навык.
Фитц обещал Гуверу во всем разобраться, а это значит, что спасательная операция не началась и 14 ноября.
А это время в воде
Ближе к полудню еще 14 ноября, над потерпевшими кораблекрушение пролетел обычный армейский транспортник "Дакота-3" и сбросил спасательный плот, который приводнился сравнительно недалеко, примерно в 100 метрах.
Так как лейтенанту Чарльзу Вонгу с двумя переломами ноги становилось все хуже, два матроса Джо Хартни и Виктор Фицджеральд решили доплыть до этого плота, рассчитывая найти там аптечку. Но не проплыли они и половины пути, как их окружили акулы.
Утро 15 ноября, в штабе.
После боев с японскими линкорами 13 и 14 ноября, командующий ВМС южной части Тихого океана адмирал Хелси, наконец, только утром 15 ноября смог найти время, чтобы подробнее с ознакомиться с оперсводками о прошедших событиях. К его удивлению, в штабе не знали, где сейчас находится новейший крейсер "Джуно". Поэтому был срочно отправлен запрос контр-адмиралу Тернеру, командующему 67-м оперативным соединением, куда собственно "Джуно" и входил.
Получив запрос, Тернер стал выяснять, где же корабль, а ведь прошло уже два дня после гибели "Джуно".
Оказалось, что у него еще с прошлого дня находится копия доклада армейской "Дакоты", в котором говорится:
"Около 60 людей в воде. 10-30 южной широты и 161-05 восточной долготы. Сбросил один спасательный плот. Время: 11-00. 14.11.1942"
Тернер тут же связался по УКВ с Гувером и получил от него такое объяснение:
"Да, люди в воде. Нарушать радиомолчание не стал, согласно вашего приказа. Поэтому информацию передал светом через армейский "В -17" 13 ноября в 11-09."
Тернер, в свою очередь, отбил телеграмму Хелси:
"Джуно" потоплен торпедой подводной лодки 13 ноября в 11-09 в 20 милях от острова Сант-Кристобаль. Я выяснил, что тактическая группа 67.4 до сих пор не организовала спасательные работы. Рекомендую выслать эсминец, с прибытием на место крушения 16 ноября утром. Предлагаю эсминец "Мид", после завершения им обстрела выброшенных на берег японских транспортов.
Надо учитывать, что борьба за остров Гаудалканал продолжалась и японцы как раз готовили новое наступление в районе так называемого Кровавого хребта. Четыре транспорта, избегая потопления, выбросились на берег и японцы лихорадочно их разгружали.
Таким образом, о людях с "Джуно" вспомнили только через два дня после его гибели. И их спасение опять не было приоритетной задачей.
Если статья понравилась, оставьте донат автору по ссылке внизу.
Окончание здесь:
О цусимском синдроме можно прочитать здесь:
Пишите комменты, ставьте лайки и читайте статьи на канале.