Глава 6
Прошло полтора месяца. С местом в общежитии Фанузе повезло: комендант тетя Маша поселила ее в комнату, в которой числились проживающими две женщины. Одна из них недавно вышла замуж и переехала жить к мужу, а другая была снабженцем и по рабочей необходимости почти постоянно находилась на Большой земле, добывая стройматериалы и запчасти и отправляя их на Север.
— Она у нас министр иностранных дел! Все время за границей, — шутливо усмехнулась тетя Маша, держа во рту сигарету и щуря один глаз от дыма.
Обе квартирантки платили за место в общежитии, благодаря чему комната считалась заселенной, а на деле кровати пустовали, и Фануза была полной хозяйкой всей комнаты.
Сегодня выходной. Фануза нежилась в постели, не желая вылезать из-под теплого ватного одеяла. На соседней кровати спал Ирик, тоже хорошо укутанный одеялом.
Стекла единственного окна были затянуты толстым-претолстым слоем мохнатого инея. Это было непривычно: дома, на Большой земле, таким слоем инея стекла никогда не покрывались.
Через несколько дней после приезда, когда она уже начала думать, что на Севере ничего не может быть, кроме морозов, вдруг наступила какая-то странная оттепель. На южных фасадах пятиэтажек, на пригревках, на отмостках образовались лужи, раскиселился снег. И при этом совсем рядом, всего лишь в нескольких метрах, в тени от домов, за углом, стояла глубокая зима с холодным жестким ветром и поземкой. И если, например, в центре большой лужи лежал какой-нибудь ком земли или камень, то там, куда падала его тень, лужа обязательно была затянута льдом.
Фануза нашарила босыми ногами тапочки, надела халат, подошла к окну и открыла боковую узкую створку. В комнату вкатились клубы холодного воздуха, исчезая прямо на глазах у порога и в дальних углах.
Она высунулась из окна. Ах, какое здесь яркое зимнее солнце! Воздух пронизан искрящимся инеем. На ветках пихт, растущих под окном, пеленой лежит молодой, выпавший ночью снег. На крышах домов — сугробы, солнце в снежинках разбито на мельчайшие осколки. Термометр, прибитый к раме, показывает минус двадцать шесть.
Мороз окончательно прогнал сон. Фануза закрыла окно и решила больше не ложиться. Сейчас умоется, приготовит завтрак, Ирика покормит, сама поест…
Перекинув через плечо махровое полотенце, с мылом, зубной пастой и щеткой она пошла в дальний конец коридора, где находился общий умывальник. Сегодня там никого не было. Все по случаю выходного валялись в постелях. Фануза долго плескалась под струей теплой воды, почистила зубы, ополоснула рот и тщательно причесалась перед зеркалом.
Вернувшись в комнату, поставила на электроплиту чайник и принялась будить сына. Ирик лежал, скинув с себя одеяло, в длинной фланелевой ночной рубашке, пухленький, розовощекий, с колечком черных, слипшихся на лбу волос. Фануза каждый раз удивлялась сыну как чуду, словно видела его впервые и не могла поверить, что сама выносила и родила его, что он частица ее тела и души.
Она провела рукой по его горячему лбу, откинув прилипшие волосы, и ласково заворковала:
— И-рик! Сыно-чек! Вставай. Просыпайся, мой миленький. Солнышко вон уже давно встало, глядит к нам в окошко и шепчет мне на ушко: «Буди сыночка, мамочка!» Вставай, мой хороший.
От добрых маминых слов Ирик сладко чмокает губами и засыпает еще глубже. Ну что же, пусть поспит немножко, а она полежит с ним рядом, тем более что время есть — чайник на электроплите закипает долго.
Фануза задумалась, глядя в потолок. Если честно признаться, на Севере она устроилась не так уж плохо. Ведь тысячи таких, как она, не могут даже мечтать о подобном везении. И с работой, и с комнатой ей повезло. И Ирику нашла няню. Правда, дороговато, но временно можно потерпеть и это. Так что жизнь состоит не из одних черных полос, есть в ней и белые.
Единственным, пока не решенным вопросом оставалась поездка к Сабиру. Если бы она не знала, что Райхана там, не переживала бы так остро. Беременная Райхана в Тупиковом карьере! Просто уму непостижимо! Стоит ли после этого ехать к Сабиру даже ради сына, чтобы у него был родной отец? Но, черт возьми, на кого ни посмотришь вокруг, с кем ни разговоришься, все живут неладно, у всех в семье раздоры и размолвки, а то и драки. Только скрывают от окружающих, не выносят сор из избы. И все равно вместе живут.
Нет, она не остановится на полпути, съездит во что бы то ни стало. Раз уж попала на Север — доведет дело до конца.
Бензовоз достался ей, прямо скажем, из-под забора. Кое-как выволокли его на буксире из зоны консервации — так называлось здесь кладбище автомобилей, отгороженное от территории гаража сплошным деревянным забором. Начальник гаража, вислоусый седой механик, дюжий, как морж, в сапогах сорок последнего размера, исходивший Север от Лабытнанги до Певека, от души сокрушался, закрывая на амбарный замок ворота:
— Варвары — здешние шоферюги! Вот они кто! Год поездят на новой машине и угробят. На Большой земле получишь новую машину — три года под нее не заглядываешь. Затянул тут, подтянул там — и готово! Езди на здоровье. Ведь за машиной уход нужен, любить ее надо. Я, бывало, так уговаривал свой «КрАЗ», гладил руль, приговаривая, когда он слабовато тянул в гору: «Айда, айда, мой хороший! Я тебя накормлю, напою, на лучшее место в стойле поставлю, помою, почищу…» И мой старенький «КрАЗ», представляешь, доченька, понимал меня, прибавлял обороты, увеличивал натяг, а он в гору нужен — натяг… У твоей машины, доченька, надо заменить поршневую, коленвал новый поставить и ходовую обновить. Запчасти найдем. А так — машина новая, просто прежний варвар ухайдакал ее, — говорил он, успокаивая Фанузу.
За ремонт она взялась с жаром, не жалея ни времени, ни себя. Здесь, на Севере, все трудились с полной отдачей, без пьянства, так как приехали за деньгами, а не «за запахом тайги». С перегрузками не считались. Никого не требовалось, например, уговаривать выйти на работу во вторую или третью смену, все охотно соглашались.
Для «ЗИЛа» нашли место под крышей, в тепле, в цехе капитального ремонта, и при неустанных стараниях Фанузы, и при поддержке главного инженера через десять дней машина была на ходу.
Первое время шоферы в автоколонне относились к ней насмешливо, но потом, видимо, привыкли, списав женщину за рулем на один из пресловутых контрастов Севера. Первая получка показалась ей необыкновенно большой — более семи тысяч рублей. О такой зарплате на Большой земле она и не мечтала. Кассир выдала получку сторублевыми купюрами. Одну сторублевку Фануза долго вертела в руках и даже понюхала… «Вот он северный рубль, — подумала она. — Если рубли тут такой «длины», то жить здесь не только можно, но даже нужно».
Присмотрелась, какая зарплата у других. Получали по-разному, кто больше, кто меньше. Но один удивил тем, что получка у него была около двадцати тысяч. Она поинтересовалась: почему так много? Один шофер ответил, посмеиваясь:
— У него прицеп, дорогая Фануза! А это — второй автомобиль, только без мотора! — и вежливо шлепнул Фанузу по носу своей «толстой» получкой. — Освоение Севера — это тебе не игрушки!
Она не обиделась на шлепок, а только подумала, что ведь и она теперь к этому причастна. Ежедневно загружает свой «ЗИЛ» дизтопливом, разъезжает по карьерам и заправляет «КамАЗы» прямо на линии, на их рабочем месте. Им не требуется ехать в город на заправку. И эту доставку горючего на рабочее место Фануза считала своим вкладом в освоение Севера, что вызывало у нее чувство гордости, своей особой значимости.
…Чайник давно закипел. Она спохватилась и сняла его с плиты. В это время раздался стук в дверь.
Автор: Фердинанд Бигашев
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.