Итак, Алексей Иванов.
СЕРДЦЕ ПАРМЫ, ИЛИ ЧЕРДЫНЬ – КНЯГИНЯ ГОР. (2003 год)
Сперва о хорошем. И вполне искренне.
Парма – это название тайги в Пермском крае. «Сердце Пармы» – это современный исторический роман. Жанр, которого лично мне очень не хватает, есть ощущение, что все исторические романы остались в прошлом. Алексей Иванов, как по началу видится, продолжает дело Дмитрия Балашова – там, где у Дм.Балашова в XV веке действие «Государей Московских» заканчивается, там у А.Иванова только начинается. Действие перенесено в Великую Пермь, край для тогдашней Руси новый, а для писателей-историков вообще неизведанный. Текст огорошивает массой языковых экзотизмов – хантийских, мансийских, монгольских. Порою, особенно на первых страницах, текст не понимаешь вообще – столько слов и реалий из чужих языков и чужой культуры.
Роман обращается к подлинным историческим персонам, как русским, так и пермяцким, но тут...
Короче, теперь приходится о грустном. И с большим моим сожалением.
Я ровно ничего не знаю о пермских удельных князьях Ермолае, Михаиле и Василии – не знаю, что в их судьбе придумал автор-романист, а что имело место в реальной истории. Но вот факты о других персонажах книги – о пермских епископах-просветителях свв. Питириме и Ионе – найти в сети довольно легко.
Реальный епископ Питирим Пермский был убит в своем храме восставшими вогулами (манси), убит язычниками. А у Алексея Иванова он по непонятной мне причине оказался вором – украл Золотую Бабу (есть такой расхожий миф, практически штамп, о Золотой Бабе, каждый второй советский сибирский киновестерн был так или иначе про Золотую Бабу), сбежал, был настигнут и убит как вор. Я в недоумении…
Епископ Иона Пермский, его преемник, в реальной истории крестил народы и строил храмы. Я не знаю, какие черты были у его характера, может, человек он был резкий. Но у Алексея Иванова он – какой-то одержимый психопат, поджигатель и убийца своих преступных подельников. Да, именно поджигатель и убийца. Недоумение моё растёт… При этом гнусные свои преступления этот якобы «Иона» совершает... аккурат через пару лет после реальной своей кончины! К описываемому в книге году действия его просто не было в живых.
Я понимаю, история – штука сложная. Понимаю, есть факты, а есть их творческая интерпретации. Я готов в этом автора поддержать. Но клеветать-то зачем?
Не знаю, насколько добросовестно автор придерживается фактов в других моментах. Повторяю: в Пермской истории я не силён. Но эти две конкретные биографии проверяются легко, и их интерпретация, по-моему, говорит, что автор тенденциозен, и при том в худших традициях соцреализма: если служитель культа – значит эксплуататор и паразит!
Казалось бы, давно пора уйти от таких штампов…
Читаем дальше. Святой Стефан Пермский у А.Иванова – лжеапостол и "только словеса плесть хитёр был да ловок дурачить". Это слова из романа.
Князь Василий Тёмный у Иванова – трусливый безумец. Государь Иван Третий – сладострастник. Ну, конечно… Всё зло – от Москвы… Правители здесь – тираны, монахи – уголовники, воеводы и дьяки – насильники.
Зато пермяки-язычники... Просто пролистаем ряд эпизодов.
Пермские шаманы приносят жертвы: пленных старика, парня и бабу... Шаман режет в жертву щенят – плачет и режет, жалко их ему, но резать надо... Язычники сами режут своих детей, недавно крещенных "одержимым" Ионой – жалко, но режут, ведь надо освободить их души от русской скверны.
Ах, какая самобытность… Ах, какая уникальная культура, погубленная русскими церковниками! Видимо, так надо воспринимать эти сцены?
Ещё у пермяков-вогулов-татар есть "Зимний закон". Это когда в походе зимой раненых, больных и слабых убивают: их режут либо топят в проруби. Тогда же в бескормицу убивают и съедают пленную бабу, но только не коня, ведь конь важнее. А что же православный князь? Православный русский князь Михаил Ермолаич глядит на это и морщится, но разрешает. Самобытность! Как же!
Не верю… Общество с таким отношением к своим же слабым не выживает. Сколь бы «первобытным» оно ни было.
Значит, мне показалось, что Иванов продолжает дело Балашова. Показалось. Вклад Дмитрия Балашова был в преодолении мифов о классовой борьбе, в обращении к теории Гумилёва, в интересе к возможным альтернативам хода истории. Алексей Иванов, напротив, преодолевает Балашова, отрицая те духовные ценности, которые, по Балашову, двигали строителями государства. Иванов якобы идет вперёд, он в либеральном ключе презирает церковников и умиляется язычникам, но по факту он возвращает исторический роман в старые советские догмы: государство есть зло, оно – поработитель и эксплуататор.
Московский дьяк насилует пермскую княгиню. Воевода хамит боярину. Князь епископу кричит: «Эй, ты, борода!» Это точно о древней Руси? Или это, простите, собственные болезненные впечатления от общения с олигархами?
Зато остяки и вогулы (ханты и манси которые) – ни дать ни взять фенимор-куперовские индейцы: они и природу-то берегут, и совет старейшин слушают, и племена-то у них, клан Тайменя да клан Большого Лося, и скальпы снимают, и трубку мира курят. Окей, трубку мира они не курят, шучу, но зато они курят мухоморы. И песни у них – четырёхстопным хореем, как «Гайавата» Лонгфелло.
Доверять ли автору в его пермских изысканиях? Вот уж не знаю! Но...
— огнестрельное оружие к 1472 было известно в Московской Руси уже лет как 90, а автор зовёт его новинкой;
— скудельники это вообще-то обычные горшечники ("Не властен ли скудельник над глиною?"), а автор зовёт так расхитителей могил...
Ну, а вогульская кавалерия на боевых оленях! А боевые нарты!! А уж боевые... лоси!!! – Это что-то... Боевые, понимаете ли, лоси...
Вообще, анахронизмов в романе предостаточно. То книга из бересты (береста сохнет и коробится, она шла только на мелкие записки; для сохранности книгу из бересты пришлось бы хранить во влажной почве). То целое племя словен-язычников скрывается в лесу с княжичем Олегом (а почему у словена норвежское имя?) и с прадедовым мечом-кладенцом. Право, это уже фэнтези, совсем другой жанр!
Бежал ли вогульский князь Асыка из плена с помощью жены князя? Нет, с её помощью не бежал. А , может, и бежал. Убегала ли с ним княгиня, жена князя Михаила? Нет, не убегала. А, может, и убегала. Был ли вообще Михаил женат на ведьме-язычнице? А неизвестно. Вымысел!
Что же в итоге? Немножко вымысла, немножко фантазий в стиле "про индейцев", немножко либерального антицерковного "фи". Всё по отдельности – вполне даже удобоваримо. А когда в одном котле, то читаешь и теряешь доверие к прочитанному.
P.S. В 2022 вышла экранизация романа. Жанр фильма вышел историко-фэтезийным – среднее между «Викингом» и «Коловратом». В фильме «чёрный навет» на Святых Питирима и Иону Пермских свели к минимуму. Действует всего один «служитель культа» и при том безымянный, злодейства его значительно сокращены, оставили только ретивость и сумасбродство характера. Фэнтезийную ханты-мансийскую линию, естественно, усилили. Антимосковские настроения постарались обнулить. Ивану Третьему написали «строгую, но справедливую» речь об исторических перспективах. Натуралистичную сцену с сажанием пермских князей-сепаратистов на кол удалили.
P.P.S. Вообще-то, я люблю прозу Алексея Иванова. Многие вещи его прочёл с большим удовольствием. Писатель он разнообразный: есть и фантастика, есть и ужасники, есть бытовые повести (психологически, довольно-таки, убедительные). Исторических романов у А.Иванова несколько (из экранизированных, например, «Тобол»). «Сердце Пармы» – это его первая вещь в таком жанре. Мне показалось, что в последующих вещах он гораздо бережнее стал относиться к своим историческим персонажам.
Подписывайтесь на мой канал
Зайдите на мою страницу и посмотрите другие публикации https://dzen.ru/maximforost
Историометр – это прибор для измерения человеческих историй. А также Истории всего Человечества. Историометр – это творческий блог писателя Максима Фороста. Историометром можно измерить любые мысли, книги, события, фильмы, фантазии.
Мои публикации, немного об истории:
Экспансия ради чужой цели: мысли о польской истории. Часть 1.
Экспансия ради чужой цели: мысли о польской истории. Часть 2.