Маринка привычно хозяйничала на кухне. Удивлялась, как только мать с такой больной спиной умудрилась печь истопить. Три чугуна стояли в печи. Ведь и тут надо измудриться, поставить их в печь. Как это сделать, когда спина не гнется.
- Мама, как ты с печкой то управилась?
- Куда деваться то. Надо ведь. Я вчера не топила. Все приела. Вот и пришлось через силу все делать. Тебя мне видно Бог сегодня прислал.
Девушка вытащила один чугун, похлебка там, в другом была каша пшенная с травой. Ну а третий и смотреть нечего. В этом чугуне всегда вода горячая.
Время полуденное. Мать конечно же не ела сегодня. Марина даже спрашивать не стала. Только спросила, сможет ли мать встать или ей к кровати принести поесть.
- Что ты, что ты, чай, живая я. Встану потихоньку.
Валентина Карповна поднялась с постели. Даже не позволила Марине помочь ей, объясняя, что не такая уж немощная она, чтоб ее поднимали. Только уж в который раз принималась горевать, что такой развалюхой дочку приходится встречать.
После обеда Марина засобиралась к Макарихе. Хоть она подскажет, какой травой ее поить, да может и сама придет, поможет чем.
Макариха была во дворе. Она сидела на ступеньке крылечка, а рядом с ней на травке играла Уля. Старушка долго приглядывалась своими подслеповатыми глазами, не узнавая девушку.
- Маринка, ты что ли? - наконец признала она девушку. - Давно тебя не видела, чуть признала.
- Так меня год в деревне не было, училась. Сегодня только приехала.
- Так чего на воле то стоять. Проходи в избу. Детонька, пойдем домой к мамке, - повернулась она потом к ребенку.
Малышка послушно поднялась с земли, засеменила своими ножками к крылечку, потешно взобралась по ступенькам. В избе Ольга сидела за столом, разбирала травы по пучочкам да перевязывала их ниткой. Она увидела Марину, поднялась, заулыбалась, подошла к ней и обняла.
- Приехала. Мать то тебя заждалась. На той неделе ее видела. Говорила, что ты должна скоро приехать.
- Приехала, да вот мама то захворала. Спина у нее отнялась, продуло видимо. Я пришла, а она чуть встала. У фельдшерицы, говорит, ничего нет, чтоб ее лечить. Вот я и пришла к бабушке, чтоб помогла.
Ольга как то хитро посмотрела.
- Маринка, ты ведь сама теперь медик. Не признаете же вы такое лечение.
- Оля, все теперь признают. И даже в больнице врачи не противятся, когда люди с собой траву да отвары приносят и лечатся ими. Только официально это все не признается.
Макариха прислушивалась к разговору да помалкивала. А потом заговорила.
- Так ты Олюшку зови. Она ей спину то быстро выгладит. У меня уж руки толком не валандают, а у нее молодые, сильные. И про травы она уже не хуже меня знает.
- Ты что, как бабушка научилась? - Марина смотрела на Ольгу широко открыв глаза. Надо же, какая молодчина. Не сидит без дела, учится ремеслу, которое в жизни всегда пригодится. Она хоть и раньше слышала, что Макариха хочет передать Ольге все свои знания. Но почему то всегда считала, что Ольга не захочет учиться старушечьему ремеслу., побоится пересудов да людских насмешек. К таким людям в деревне всегда относились с усмешкой. Вроде как были они не от мира сего.
Ольга ничего не стала говорить, она поднялась и коротко сказала.
- Пойдем, погляжу сперва. Потом подумаю, что делать надо.
И сказано это было так уверенно, что Марина даже на минуту не усомнилась в Ольгиных способностях. Она поможет.
Ольга немного стеснялась поначалу Валентины Карповны. Несмело осматривала ее, спрашивала, где боли сильнее, где меньше. Потом уложила на кровать и начала выглаживать. Ее тонкие пальцы словно впивались в тело, оставляя после себя красные полосы. Не прошло много времени, как вся спина Валентины Карповны стала красной и горела огнем.
Закончив свою работу, Ольга укрыла спину теплым шерстяным платком, а потом еще и одеялом укутала.
- Вот так полежи немного, полегче станет.. А я дома отвар тебе сделаю, пить будешь. Завтра с утра еще приду. Не увидишь как встанешь ты у нас на ноги.
Валентина Карповна не узнавала свою бывшую жиличку. Такая тихонькая была, слова лишнего не услышишь. А теперь гляди ко как разговаривает. Но изменения, произошедшие в Ольге, только порадовали Валентину Карповну.
Ольга не стала долго задерживаться. Пообещала, что завтра зайдет с утра пораньше и убежала. Дела у нее были.
- Вот молодец, девка. Не согнулась, как узнала, что мужа не стало у нее. Вообще никого не осталось. Одна-одинешенька да дите на руках малое. Макариха тоже молодец. Не бросила девчонку, как свою принимает. - тихо проговорила Валентина Карповна. Хоть и не была она ни в чем виновата перед Ольгой, но почему то стыдно стало, поласковее могла быть с ней. А то Василий ее пугал, а Валентина помалкивала, не защитила. Да что уж теперь думать об этом. И Василий на войне, и Ольга в другом доме живет.
Уже к вечеру Валентина Карповна почувствовала облегчение. Поделилась с Мариной. Дочка обрадовалась. Как не крути, душа у нее болела, что придется мать оставить одну.
Ольга пришла как и обещала, рано утром. Порадовалась, что после ее рук Валентине Карповне полегче стало. Сказала, что будет утром и вечером приходить, править ей спину. Болит то она не только от того, что просквозило, но и от тяжелой работы. С собой горшочек принесла с напаром, велела пить. Закончится, она еще сделает.
Марина вышла проводить Ольгу, после того, как та закончила свое дело. Поделилась с ней, что на фронт идет скоро, точно когда еще и сама не знает. Надо в военкомат ей сходить. А тут из-за матери душа болит. Как она одна останется.
Ольга успокоила подругу. Раз такое дело, она будет забегать к Валентине Карповне почаще. Если что надо будет, то и поможет. Не оставит она ее без пригляда. Пусть Маринка не переживает.
Спокойнее стало у Марины на душе. Хоть и чужой человек, но присмотрит за матерью. Не оставит ее одну. Теперь и в военкомат можно идти.
Сказалась матери, что в аптеку сходит, да на базар, может купит чего. Мать достала из под подушки припрятанные деньги, протянула дочери. Пусть купит чего-нибудь. Здесь то в магазине товару почти никакого не бывает. А что и привезут, так и то по своим да нашим уходит.
Валентина Карповна невольно вспомнила, как раньше Василия в первую голову отоваривали. Сейчас редко продавщица о ней вспоминает. Но бывает, сунет что-нибудь из под прилавка. И словно оправдываясь скажет, что всех жалко, все в деревне знакомые. Вот и приходится делить всем понемногу.
В военкомате мужчина в военной форме долго рассматривал Маринины документы, потом посмотрел на нее.
- Уж не дочка ли Василия Кузьмича будешь. Вроде и похожа на него, да и так все сходится.
Марина утвердительно кивнула головой, удивилась, что помнят тут ее отца и даже ее по отцу признали. А военный между тем продолжил.
- И что тебе не сиделось то возле мамкиной юбки. На войну захотела. Глупая ты еще. Там ведь страх что творится. А ты такая хрупкая посреди этого страха. Да чего уж теперь говорить. Через неделю очередную партию будем отправлять. Так что готовься.
Он назвал число, пояснил, что прийти надо с документами и с вещами. Мужчина вздохнул, про себя подумал, что отправлять то некого совсем уже. Сопливых мальчишек, которым только-только восемнадцать стукнуло, да стариков, которые добровольцами решили пойти.
После военкомата Марина отправилась на рынок. Правда по пути зашла в аптеку. Но там ничем ее не порадовали, вышла с пустыми руками. Аптекарша даже вроде как пристыдила, что разве не знает она, что все на фронт отправляется. Маринка не стала ничего говорить, что она тоже уходит на фронт, промолчала об этом. Молча вышла из аптеки.
Вот и рынок. Она ходила, приценивалась. Вроде и денег мать много дала, а на них почти ничего и не купишь. Вышла за ворота рынка, в сумке то всего ничего, а столько денег оставила.
Валентина Карповна обрадовалась и этому. Она вообще не умела торговаться. Брала первое, что ей попадалось на глаза. Так и не научилась присматриваться сперва к ценам. У Маринки, видимо, это лучше получается. Она с любовью посмотрела на дочь. Видно не только внешность, но и хватку отцовскую она переняла.
Неделя, всего неделя оставалась у Марины. А хотелось и с подружками попрощаться, и к тетке Вере сходить, да и с Ольгой окончательно договориться.
Она все успела сделать, встретиться со всеми. На последний день не стала оттягивать разговор с матерью. Через день заговорила. К тому времени Валентина Карповна, благодаря стараниям Ольги, вставать уж начала, помаленьку делала домашние дела. Тогда то и начала Марина свой трудный разговор. Но мать выслушала ее спокойно.
- Да я ведь как ты приехала, почувствовала, что скоро расстанусь с тобой. По глазам твоим прочитала. Да и знала, что после учебы пошлют тебя на войну. Чего уж теперь реветь да убиваться. Ничего не сделаешь. Молиться за тебя буду, как и за отца молюсь.
- Мама, так ты же не умеешь толком молиться то.
- Жизнь научила, доченька. А Богу то все равно, как я его просить буду. Главное, чтоб от души все шло.
Марина была довольна, что мать наконец то поняла ее, не начала отговаривать. Теперь еще оставалось сходить к тетке Вере. И встречу эту Марина назначила для себя на следующий день, точнее вечер.