Марина поглядывала на мать. Как она изменилась за то время, что живет без отца. Раньше вся ее жизнь была сосредоточена на нем. Не дай Бог отец с работы пришел, а у нее горячий ужин на столе не дымится. Отец пришел, сразу за стол. Только потом уж какие то дела домашние начинались.
Сейчас Валентина Карповна привыкла одна жить. Ведь Маринки то почти все время дома не было, сперва в школе училась, только на воскресенье домой приходила. Потом и вовсе в другой район уехала и не виделись они целый год.
Характер стал совсем другой. Валентина Карповна стала теперь как тот стойкий оловянный солдатик из сказки. Жизнь его ломает, а он только согнется под тяжестью, а потом снова выпрямляется. Так и она все тяготы суровой жизни выносила на своих плечах. Работала с утра до ночи, и в школе, и в колхозе, и по дому, везде успевала.
Раньше бы, получив такое известие, мать вся бы на слезы изошла, а теперь только губы поджала, чтоб не выдавали ее волнение. А слезы свои спрятала где то внутри. От этого Маринке хотелось в голос кричать. Она уже успела пожалеть несколько раз, что не послушала никого в свое время. Училась бы спокойно и не причиняла такой боли, через которую придется пройти дорогим ей людям.
Мать и без того худая и бледная, за эти дни осунулась совсем. Глаза ввалились, ходила по избе потерянная, собирала вещички дочке в дорогу, без которых той никак не обойтись.
- Мама, да не суетись ты. Я сама все соберу. Чай, не маленькая. Ты полежи лучше, а то не дай Бог, опять прихватит.
Но Валентина Карповна продолжала свое дело. Уже целая стопка одежды собралась на столе.
- Я жизнь прожила, лучше тебя знаю, что в дальней дороге понадобится. А своя ноша не тянет. В мешок сложишь, за плечи его и айда пошел.
Марина больше не спорила. Пусть делает, как знает. Может ей от этого легче. Все чем то голова занята и руки.
Вечером девушка собралась сходить к Вере Мать не противилась, что дочка уходит из дома. Уже на пороге попросила только, чтоб не засиживалась долго. Она хоть в последние денечки на нее насмотрится.
- Мама, я постараюсь побыстрее. Но ты ведь сама знаешь, что вряд ли быстро получится. Не сердись уж на меня, родимая.
Валентина Карповна даже улыбнулась от этих слов. Да разве может она сердиться на свою единственную.
Вера, увидев на пороге Маринку, охнула.
- Мариночка! Приехала. Как давно я тебя не видела. Изменилась то как. Вон какая барышня стала.
Она обняла девушку и слезы покатились из глаз. Из писем сына она уже знала, что после медшколы Марина отправится на фронт. Разум женщины никак не мог этого принять. Эта девчонка и война. Страх какой.
Но знала Вера, что отговаривать Марину уже поздно. Колесо закрутилось, завертелось, не остановишь. Майка забралась к девушке на колени и щебетала.
- Ты правда на войну поедешь? Ты там нашего папку найди. Скажи ему, чтоб скорее всех немцев разбил и приезжал сюда.
Еще она растолковала, что нынче осенью пойдет в первый класс. Что она уже совсем большая. А Вадик забыл Марину. Сначала дичился ее, но потом видимо припомнил, а может быть глядя на сестру, тоже прижался к девушке.
Вера рассказала, что отец детей, Семен Петрович, все время им шлет письма, деньги каждый месяц приходят. И даже два раза присылал им посылки с продуктами. Марина удивилась. Она и подумать не могла, что с войны можно посылки слать.
- Так он ведь начальник там какой то, - простодушно ответила Вера. - В городах бывает, вот и как оказия случится, присылает посылочку.
Она начала перечислять, что один раз муку присылал, и тушенку, а другой раз крупы и сахару даже. Вот ребятня то порадовались сахарку.
Старенькая бабушка сползла с печи.
- Дай ка я погляжу на тебя. Вот горе то Алешке. Ему бы жениться, а ты на войну надумала, - огорчилась старушка. - Видно уж не доживу я до вашей свадебки. Когда еще война то закончится.
- Мама, что это не доживешь то. Зачем так говорить. Кто мне с ребятишками то помогать будет. Ты уж крепись давай. - Вера нарочито строго ответила свекрови, а потом тихонько прошептала Марине, что совсем она плохая стала, хворает все время, с печи совсем редко слезает. Силы уходят у нее. Еще бы питание получше было, а с травы то откуда сила возьмется. Алешку хоть бы дождалась на каникулы. Он ведь для нее свет в окошке. Может и держится, что ждет его, увидеть хочет напоследок.
Маринка помнила наказ Матери не засиживаться. Так и сказала об этом Вере. Посидела еще немного, и начала собираться. Вера пошла ее проводить. Грустно было обеим. Кто знает, свидятся ли они еще. У Веры сердце сжималось от жалости к этой чужой в общем то девчонке.
Вспомнила, как злился тогда ее Алеша, что не слушает его Марина, все по своему делает. Училась бы сейчас в Москве, как он хотел. Может быть уж бы и женились. А теперь, что будет теперь, страшно подумать.
Вера проводила девушку до самого дома. В избу заходить отказалась. Она ведь тоже была матерью и прекрасно понимала, как хочется Валентине Карповне побыть с дочерью наедине, наглядеться, надышаться ею.
Они обнялись возле калитки. Вера крепко прижала девушку к себе. Так бы и укрыла она ее от всех бед, да вот только не дано ей этого. А как там дальше будет, одному Богу известно.
Неделя, что была дана Марине, пролетела как миг. Накануне она пригласила на прощальный ужин своих подруг, Варю с Клавой, не забыла Ольгу, ну и конечно же Веру.
Ужин, это слишком громко было сказано. Сварила Валентина Карповна каши горшок, ради такого случая баночку тушенки туда добавила. Давно она ее приберегала для важного случая. А тут решила, что куда уж важнее. Вроде и баночка то малюхонькая была, но мясной аромат по всей избе распространился, во все закуточки проник.
После каши пили чай из малиновых да смородиновых веток. А Вера принесла два кома сахара. Ради такого события не пожалела. От пары кусков сахара ее ребятишки не обеднеют. А зато здесь они накололи сахар щипчиками, как в довоенные времена, целая сахарница получилась белоснежного лакомства.
Вера Карповна достала чашки с блюдцами, что ей от матери в приданое достались, а она берегла их, только по великим праздникам раньше доставала. Надеялась, что будет Маринка замуж выходить, она их ей в приданое передаст. Но пока по другому случаю они понадобились.
Посидели душевно. Марина еще раз обговорила с Ольгой, что та будет приходить мать приглядывать. Чтоб не належалась она одна, если вдруг какая хворь ее настигнет. Да и Варя с Клавой пообещали, что будут забегать к ней.
Уже когда все собрались уходить, Клава поделилась, что навещает она Митькину маму в городе. Катерина продолжает надеяться, что жив ее сын. Эту веру она и Клаве внушила. Она горько усмехнулась.
- Вот ведь как бывает. Жениха то я не разу не видела даже. Мать его сказала, что свататься сразу, как с войны придет, хотел ко мне идти. У Катерины его портрет на комоде стоит. Вот и разговариваю с ним, как с живым. Со стороны кто посмотрит, так подумает, что чокнулась девка. А мне так легче становится потом. И я думаю, жив Митя. Обязательно вернется.
Все женщины поддержали Клавку. Конечно жив, раз материнское сердце чует это. Сердце то ведь не обманешь.
Проводив гостей, Валентина Карповна с Мариной наскоро прибрали все со стола и легли спать на одну кровать. Так и проговорили мать с дочерью всю ночь, лежа под одним лоскутным одеялом, тесно прижавшись друг к другу.
Ночь то только больно быстро прошла. Начало светать, а там, глядишь, и собираться пора. Еще вчера наказала Валентина Карповна , чтоб не приходили утром провожать . Они с Мариной вдвоем сразу в город пойдут.
У военкомата толпился народ. Валентина подумала, что все так же, как провожала она Василия, как провожали других. Только каждый раз все меньше людей отправляли. Уж и не осталось почти никого в деревнях, кто воевать может. Все ушли. А война все никак не кончается. И сколько она еще будет идти.
Марина распрощалась с матерью у входа в военкомат. Валентина Карповна осталась ждать ее под деревом, а ее дочка, ее маленькая девочка, проскользнула внутрь здания, откуда она уже выйдет не просто дочкой, а военным человеком. И кто знает, что там ей дальше уготовлено. Даже собой теперь она не в праве распоряжаться. За нее все будут решать другие.
К военкомату, подняв столб пыли, подкатил грузовик. Провожающие зашушукались. Это на нем новобранцев повезут дальше. Скоро двери распахнулись и уже воины вышли из здания. Странное чувство охватило Валентину.
- Господи, да какие же это воины, солдаты.- подумала Валентина.
По ступенькам спускались старики и совсем еще мальчишки. И среди них была ее Мариночка и еще одна девушка. Прощание было совсем коротким. Перекличка, построение. И вот уже новобранцы рассаживаются в машине.
Еще пара минут и грузовик медленно выкатил со двора. Валентина махала платком вслед, пока машину было видно. А потом нервы ее сдали. Она присела на скамейку и горько зарыдала.