Глава 52
Доктор Великанова, когда предложила Эллине Печерской свою помощь, лишь после завершения разговора поняла, что, мягко говоря, взяла на себя лишнего. Одно дело её отец, – человек властный, вхожий в очень высокие кабинеты, обладающими огромными ресурсами. Совсем другое дело – она, его дочь, решившая посвятить жизнь медицине, притом государственной, не частной, иначе теперь зарабатывала бы намного больше.
Подумав о своей беспечности, Ольга расстроилась. Настолько, что это не осталось незамеченным её мужем, доктором Кругловым. Некоторое время назад молодые люди сыграли скромную свадьбу, поскольку совершенно не хотели, чтобы о них писала светская хроника. Наверняка стали бы поливать грязью, совать свои длинные носы во все подробности их личной жизни и перемывать косточки, а главное – удивляться на каждой странице такому мезальянсу. Как же так: дочь олигарха вышла замуж за простого врача в рядовой питерской клинике! Потому свадьба состоялась на небольшой арендованной яхте, в Финском заливе, и всё прошло очень тихо, романтично и красиво.
– Оленька, что с тобой? – спросил Денис, усаживаясь с любимой супругой рядом на диване. – Ты сама не своя. Во время ужина с десяток слов проронила, а теперь молчишь, как воды в рот набрала. Я, что ли, тебя чем-то обидел?
– Нет, ну что ты, – девушка ласково улыбнулась и провела ладонью по щеке мужа. – Просто есть одна вещь… Скорее, это задача, которую мне нужно решить, а я…
– Так расскажи мне, – мягко предложил Круглов. – Как говорил Чапаев, одна голова хорошо, две – хуже, – и он широко улыбнулся, но, видя, что грусть в глазах жены никуда не уходит, снова стал серьёзным. – Рассказывай, не держи в себе. Справимся как-нибудь.
Оля, которая не хотела никого впутывать в эту историю, намереваясь сделать всё самостоятельно, выложила мужу всё до мельчайших подробностей. Денис выслушал молча, лишь в конце удивился:
– Вот уж не думал, что нам придётся когда-нибудь помогать доктору Гранину. Мне всегда казалось, что Эллина Родионовна терпеть его не может за всё, что он сделал. По сути, предал, когда она родила дочку. И вот теперь взялась ему помочь. Ты не знаешь, зачем?
– Нет, но это и неважно. Мы ведь с тобой давно поняли, как она светлый и честный человек. Если кого-то поддерживает, значит, так нужно, и не нам сомневаться в её выборе, – ответила Ольга, и мужу ничего не оставалось, как кивнуть, – он был полностью со сказанным согласен.
Семейная пара помолчала немного, пребывая в глубокой задумчивости. Доктор Великанова мысленно перебирала разные варианты. Представиться матерью Миши Мартынова, то есть назваться Альбиной Тишкиной. Но пришлось сразу забыть об этом: где взять поддельный паспорт? А ведь проверка будет серьёзной: помимо этого документа наверняка потребуют и другие, чтобы заполнить какой-нибудь бланк.
«Может быть, сказать, что я – родная мать мальчика, суррогатная то есть, а Альбина на самом деле лишь его усыновила?» – задалась Ольга вопросом и снова нахмурилась: «Нет, полная ерунда, ещё сложнее, чем прикинуться просто мамой малыша». Она в конце концов додумалась до того, чтобы попытаться выкрасть Мишу из дома ребёнка, куда его временно определили, поскольку остался круглым сиротой – у его приёмных родителей хоть наверняка и есть родственники, но, насколько выяснил доктор Гранин, никто не поспешил забирать Мишу. Оно и понятно: мальчик для них чужой, не родная кровь.
– Оля, знаешь, а у меня появился план, – вдруг негромко сказал Денис.
– Слушаю очень внимательно, – оживилась его супруга.
Когда выслушала, покачала головой:
– Звучит, конечно, очень дерзко. Я даже не знала, что ты у меня такой фантазёр. Тебе бы приключение романы писать, а не заполнять медицинские карты, – пошутила Великанова. – И ты вообще понимаешь, что нам с тобой за это будет, если всё раскроется?
– А давай думать не об этом, а только о том, как мы всё провернём? Предлагаю на этом сосредоточиться.
– Что ж, давай, – согласилась Ольга, ощущая, как внутри неё просыпается задор, который не может погасить даже лёгкое волнение. Ведь если у них получится, то это хорошо, и доктор Гранин сможет усыновить мальчика. Если же нет, то… придётся олигарху Галиакберову поднимать свои связи, чтобы вызволить дочь с зятем из-за решётки, куда они непременно угодят, будучи пойманы на месте преступления.
***
Через сутки после семейного разговора на взлётно-посадочную полосу аэропорта имени Карбышева, что в городе Омске, сошли четверо. Прямо к трапу для них была подана машина «Скорой помощи», в которую они погрузились и с мигалками и под вой сирен умчались на Малоярославскую улицу, где в тени деревьев расположилось каменное прямоугольное трёхэтажное строение с большими окнами – Дом детства «Радуга», в который после автомобильной аварии и поместили Мишу Мартынова.
Когда «Скорая помощь» остановилась около ворот, то водитель нажал клаксон, и охранник быстро открыл проезд, решив, что внутри случилось какое-то происшествие, а значит задерживать «неотложку» никак нельзя, – сам же потом виноватым окажешься, если помощь вовремя не подоспеет. Он проводил машину изумлённым взглядом – нечасто такое происходило здесь на его памяти.
«Скорая» остановилась около крыльца, из неё вышли четверо, и все одеты в костюмы биологической защиты, – такие, что использовались медиками в России во время недавней пандемии, когда работать приходилось в «красных зонах» с высокой степенью риска заразиться ковидом. Дремавшая на входе охранница, – бабушка лет семидесяти в чёрной униформе, призванной подчеркнуть её особый статус, – удивлённо вскинула голову:
– Товарищи, вы к кому? – спросила она, немного испугавшись.
– Это казённое учреждение Омской области Дом детства «Радуга»? – спросил один из вошедших, и никак нельзя было понять, мужчина это или женщина, – голос бубнил из-под шлема с прозрачным забралом и респиратора.
– Д-да, – чуть заикаясь, сказала охранница.
– Где кабинет директора учреждения?
– На втором этаже, по лестнице направо, кабинет…
Не дослушав её, бригада устремилась в указанном направлении. В руках у двоих были большие оранжевые чемоданы с красными крестами на боках. Старушка мелко трижды перекрестилась. Вспомнились вдруг события трёхлетней давности, когда в её подъезде от вызванной ковидом пневмонии скончались четверо пожилых людей, а сама она осталась жива, как ей стало потом казаться, лишь чудом.
Охранница подошла к окну, выглянула и нервно сглотнула: оказывается, даже водитель «Скорой помощи» сидел в таком же костюме, как те четверо. «Господи, спаси и помилуй нас, грешных!» – прошептала пожилая женщина. Пока она стояла и шарила по карманам, пытаясь найти таблетку любимого препарата, который давно многие кардиологи считают обычной «мятной конфетой», в то время как миллионы людей по-прежнему в него верят, медицинская бригада быстро подошла к кабинету директора.
Дверь открыл самый высокий из шагавших, и секретарь руководителя изумлённо ахнула, когда на пороге появились люди, похожие на космонавтов, собирающихся исследовать далёкую планету.
– Вы к… кому? – спросила девушка, застыв в кресле.
– Мы к директору. Она у себя?
– Д-да, п-проходите…
– Аня, кто там? – послышался женский голос из-за приоткрытой двери.
– Зоя Кузьминична, тут… к вам…
Ответить директору не дали, – вошли. Она, заметив докторов в таком серьёзном облачении, сразу поняла: стряслось что-то очень нехорошее. И тоже, как охранница внизу, в голове промелькнули воспоминания о ковидных временах, когда пришлось превратить Дом ребёнка в неприступную крепость, пускать и выпускать только с проверкой температуры, а незнакомым вообще путь был заказан. Все дела об усыновлении были приостановлены до лучших времён, и даже те, что вышли на финальную стадию. Двое ребятишек должны были переехать к приёмным родителям буквально через несколько дней, но пришёл категорический приказ, и всё перекрыли, а позже выяснилось: одна семья передумала, во второй скончалась мать.
– Здравствуйте, – собравшись с духом, сказала Зоя Кузьминична. – Что-то случилось?
– Добрый день, – хмуро сказал самый высокий из медицинской бригады. – Мы из «Национального НИИ общественного здоровья имени Н.А. Семашко», созданного в создан в 2019 году для изучения, анализа и актуализации проблем профилактики, диагностики и лечения редких заболеваний в Российской Федерации. Недавно нам стало известно, что у вас находится годовалый мальчик, зовут его Михаил Евгеньевич Мартынов. Поступил после того, как его приёмные родители погибли в автомобильной аварии. Скажите, вы подтверждаете эту информацию?
– Да, всё верно. Но знаете, я не привыкла верить людям на слово. Предъявите свои документы, будьте так любезны.
– Разумеется, – старший кивнул, и один из сопровождавших поставил на стол большой оранжевый кейс. Раскрыл его, достал оттуда четыре удостоверения, а также какой-то документ, запечатанный в пакет с печатями.
– Прошу вас ознакомиться с бумагами, – сказал старший.
Зоя Кузьминична взяла удостоверения, раскрыла, посмотрела.
– Вы не могли бы снять шлем и респиратор? – спросила она.
– Нет, это категорически запрещено нашими внутренними инструкциями.
– Да, но как же я узнаю, что вы – это вы, а не кто-то другой?
– Вы совершенно правы, – сказал старший и вытащил телефон из кармана. Делать это в перчатках было сложно, но он справился. Провёл пальцем по экрану, нашёл какой-то номер в телефонной книге, нажал на «вызов». – Добрый день. Да, нужна ваша команда, – протянул телефон директору. – Это вас.
Она осторожно, боясь заразиться непонятно чем, взяла аппарат.
– Да, я слушаю… – и тут же подобралась вся, подтянулась. – Конечно. Да, я всё понимаю. Естественно, сейчас всё приготовим. Простите, а вы подтверждаете, что эти люди… Извините, поняла. Всё сделаем. Всего доброго.
Зоя Кузьминична вернула телефон с ошарашенным видом. С ней только что разговаривал заместитель губернатора по социальным вопросам. Она сразу узнала его голос, – много раз слышала на совещаниях, а недавно та важная дама даже приезжала к ним с проверкой готовности к отопительному сезону.
– Откройте конверт, там информация для вас, – сказал старший бригады.
Директор послушно взяла документы, прочитала. Там значилось, что мальчик Миша Мартынов – носитель очень редкого генетического заболевания. Это раскрылось совсем недавно и привлекло огромное внимание учёных центра имени Семашко, когда они об этом узнали. Кровь ребёнка представляет огромный интерес для науки, поскольку мальчик только носитель, но из его биоматериала можно сделать сыворотку для лечения заболевших. Предписывалось немедленно передать ребёнка медицинской бригаде, оказать ей полное содействие.
– Куда вы его отвезёте?
– Не могу ответить. Государственная тайна, – ответил старший доктор, кивнул сопровождающему, тот убрал удостоверения в кейс, конверт остался на столе. – Но вы можете не волноваться. С мальчиком всё будет хорошо. Мы подыщем ему в Москве приёмных родителей, он ни в чём не будет нуждаться.
– Скажите, а как называется та болезнь?
– Синдром Ангельмана. Неврогенетическое заболевание, вызванное нарушением работы гена UBE3A на 15-й хромосоме. Проявляется тяжёлой задержкой развития, отсутствием речи, нарушением координации, судорогами и постоянной улыбкой или смехом, – ответил один из докторов.
Зоя Кузьминична ничего не поняла, но на всякий случай уточнила:
– А он не передаётся воздушно-капельным путём?
– Нет. Это наследственное заболевание.
– Да, но почему вы тогда в таком облачении?
– Мы действуем согласно инструкции, – прозвучало в ответ. – А теперь приведите к нам Мишу, соберите его личные вещи и документы. И поспешите, пожалуйста, у нас через час самолёт в Москву.