Тьма медленно, неохотно отступала, цепляясь за сознание когтистыми лапами. Первым ощущением была пульсирующая, тупая боль в висках, отдававшая в затылок. Я тихо застонала, не поднимая век. Тело казалось налитым свинцом, неподъемным, чужим. Я попыталась пошевелить пальцами – получилось, но с огромным усилием, словно они были скованы невидимыми путами. Что произошло? Последний яркий всполох памяти выдал терпкий, удушливый запах, мгновенно ударивший в нос. После чего мир померк, провалившись в вязкую, бездонную пустоту. А потом испуганное лицо Марины.
Собрав остатки воли, я все же с трудом разлепила тяжелые веки. Незнакомая комната была погружена в мягкий полумрак. Высокий потолок с изящной лепниной по углам, стены, оклеенные дорогими обоями с тисненым узором, едва различимым в тусклом свете. Я лежала на огромной кровати, застеленной натуральным мехом. Его прикосновение к коже вызывало легкую дрожь – не то от мягких ворсинок, не то от подступающего страха. Где я? Это точно не моя квартира, и не дом бабушки Ани. Сердце заколотилось чаще, разгоняя остатки сонного оцепенения. В душу начала подкрадываться, холодная и липкая паника.
Я резко села, отбросив тяжелое покрывало. Голова тут же отозвалась новой вспышкой боли, и я судорожно огляделась. Просторная спальня была обставлена дорого, но как-то безжизненно, словно декорация к спектаклю, в котором мне отвели главную, но совершенно непонятную роль. На прикроватной тумбочке стояла изящная настольная лампа под абажуром из матового стекла. Именно она источала этот приглушенный свет. В воздухе витал едва уловимый, незнакомый аромат – смесь сандала, озона и чего-то еще, древнего, как сама земля. Ни одной личной вещи, ни одной фотографии. Чужое, холодное пространство.
Тихий, едва слышный скрип двери заставил меня вздрогнуть и обернуться. В дверном проеме стоял Виктор. В своей неизменной черной кожаной куртке, обтягивающей широкие плечи и потертых джинсах. Но его взгляд был другим. Тяжелый, пристальный, пронизывающий насквозь. От него по спине пробежал холодок. В глазах парня читалась такая глубина и мощь, что мне снова стало не по себе.
- Где я? Почему ты со мной? – мой голос предательски дрогнул, сорвавшись на едва слышный шепот. Страх сдавил горло ледяными тисками.
- Ты в безопасности, Эва, – голос Виктора прозвучал ровно, почти бесстрастно, но за этим внешним спокойствием чувствовалась первозданная сила, готовая в любой момент вырваться наружу. Он сделал шаг в комнату, и дверь за ним мягко закрылась.
- Кто ты? – вырвался у меня вопрос, который давно зрел где-то в глубине души.
Я смотрела на Виктора, и привычный, такой знакомый образ начал медленно расплываться, искажаться, словно смотришь на отражение в дрожащей воде.
Парень едва заметно усмехнулся. В его глазах вспыхнул неземной свет. Сначала это была едва заметная искорка, но она разгоралась все ярче, пока не заполнила собой все пространство зрачков. Под моим изумленным взглядом фигура Виктора начала меняться. Он словно вырастал, наполняясь нечеловеческой мощью, его плечи стали шире, стан – выше. Привычная кожаная куртка и джинсы испарились, сменившись доспехами из тускло поблескивающего металла, испещренного руническими символами, которые светились изнутри. Волосы посветлели, удлинились, свободно ниспадая на могучие плечи. В правой руке, словно материализовавшись из самого воздуха, возник огромный боевой молот. Его древко было обвито кожаными ремнями, а массивный боёк испускал едва заметное голубоватое сияние и тихий, низкий гул, от которого вибрировал воздух. Комната сразу уменьшилась, не в силах вместить эту титаническую фигуру. Воздух вокруг мужчины потрескивал от статического электричества, пахло грозой и озоном.
Я отшатнулась, инстинктивно прижимаясь к высокому изголовью кровати, не в силах оторвать взгляда от этого невероятного преображения. Дыхание перехватило, слова застряли в горле. Ужас смешивался с каким-то первобытным трепетом перед лицом чего-то неизмеримо большего, чем я могла себе представить.
- О, Боже… кто… кто ты? – шепотом повторила я, когда, наконец, смогла издать хоть какой-то звук.
- Тор, – голос мужчины теперь звучал совершенно иначе. Это был не человеческий бархатный баритон Виктора, а глубокий, раскатистый рык. Похожий на далекий отголосок надвигающейся грозы, словно сам гром обрел дар речи.
Я сидела, практически парализованная, пытаясь осознать невозможное. Виктор, с которым мы пили кофе, ездили на пикник… был Тором? Богом грома из скандинавских мифов? Это не укладывалось в голове. Мне с трудом удалось привыкнуть к ведьмам, магам и злобным сущностям из преисподней. Но… бог?
- Ты не можешь быть Тором… бред… - встряхнула головой, отказываясь верить своим глазам, своим ушам.
- Могу, Эва. И я здесь не просто так. – Тор сделал еще один шаг вперед, и паркет под его ногами едва слышно заскрипел, не выдерживая исполинского веса. Комната, и без того казавшаяся меньше рядом с его преображенной фигурой, съежилась еще сильнее. - Ты ведь всегда подсознательно чувствовала меня настоящего.
Я молчала, судорожно вцепившись пальцами в покрывало. Да, чувствовала. И могла поверить, во что угодно… но божественное происхождение…
- Я знаю о твоём путешествие в прошлое. Я видел тебя.
- Видел? Но как? – мой голос все еще дрожал, но любопытство пересиливало.
- Миры и времена переплетены гораздо теснее, чем вы, смертные, можете себе вообразить. Я был там. Незримо, но я был там, когда ты стояла на древней земле, когда ты встретилась с Нифель-кюн. Я не мог вмешаться напрямую. Любое мое действие в тот момент, любое неосторожное слово или движение, привело бы к еще более катастрофическим искажениям временных линий. Твое перемещение, уже нарушило хрупкий, веками выстраиваемый баланс.
- Баланс? Баланс чего? – я старалась ухватить смысл его слов. Разум лихорадочно работал, пытаясь сложить кусочки этой невероятной мозаики.
- Баланс сил, энергий, судеб. Вселенная – это сложнейший механизм, где каждая деталь имеет значение. Ты изменила прошлое, пусть и не глобально, пусть и неосознанно. Это как бросить камень в идеально гладкую поверхность озера – круги расходятся все дальше и дальше, меняя все на своем пути, порождая волны. Теперь будущее стало еще более туманным, еще более непредсказуемым. Вероятности смешались, пути судеб переплелись в тугой, запутанный узел.
Тор на мгновение замолчал, его взгляд, казалось, проникал сквозь стены комнаты, сквозь само время, выискивая эти самые невидимые нити.
- Ведьма не остановится, – он повернулся, и его лицо вновь стало суровым, черты заострились, а в громовых глазах сверкнула сталь. - Зов крови Нифель-кюн, жажда ее силы – слишком великий соблазн для нее. Старуха попытается призвать Тьму и без тебя. И на этот раз она может использовать древнюю, необузданную, первозданную энергию самой природы. Силу, которая не должна быть в руках смертных. Если ей это удастся, то последствия будут катастрофическими. Не только для этого города, не только для этой страны. Для всего вашего мира.
Я слушала его, и меня изнутри сковывал ледяной ужас.
Лицо Тора стало еще мрачнее, словно на него легла тень грядущих бед.
- Я дал шанс молодой ведьме. Но если она продолжит помогать своей бабке… если она позволит использовать себя как проводник для этой разрушительной силы… ведьма умрет, – он процедил эти слова сквозь стиснутые зубы. В голосе бога не было ни сочувствия, ни злорадства – лишь сухая, безжалостная констатация неотвратимого факта. Каждое слово Тора напоминало удар молота по наковальне. – Всегда есть выбор, который каждый из нас должен сделать сам. Молодая ведьма стоит на краю пропасти. Сделает ли она шаг вперед или отступит – зависит только от нее. Мне нужно идти. Силы тьмы уже собираются и пора покончить с этим.
И прежде чем я успела произнести хоть слово, задать еще тысячу вопросов, которые роились в моей голове, Тор исчез. Лишь легкий, едва уловимый запах озона и тихое потрескивание статического электричества в воздухе еще несколько мгновений свидетельствовали о его невероятном присутствии.