В первые мгновения страх наступает безмолвно. Только тишина. Затем оглушительный рёв ветра, красные лампы и чей-то отчаянный крик: «Капитан — снаружи!»
10 июня 1990 года восемьдесят один пассажир поднялся на борт самолёта. Они думали о скорой поездке в Испанию. Кто-то мечтал о море, кто-то о бокале белого вина на террасе. Некоторые, возможно, впервые отправлялись за границу. Никто из них не знал, что спустя 13 минут после взлёта реальность треснет, словно иллюминатор под давлением.
Обычное утро
Капитан Тим Ланкастер и второй пилот Алистер Этчисон начали день как и сотни раз до этого: с раннего пробуждения, проверки расписания и кофе в комнате экипажа. Оба настоящие профессионалы. У Ланкастера за плечами было более 11 000 часов налёта, Этчисон имел около 7 500. Каждый из них знал: пассажиры на борту чувствуют себя в безопасности только тогда, когда пилоты спокойны. А Тим и Алистер как раз были такими хладнокровными, методичными и без лишней суеты.
Тем утром они вели BAC One-Eleven по маршруту BA5390 из Бирмингема в Малагу. Это был один из самых популярных рейсов среди британцев, уставших от дождливой погоды. День обещал быть обычным.
К ним присоединились четыре члена экипажа: Найджел Огден, Саймон Роджерс, Джон Хьюард и Сью Принс. Все они обладали опытом, отточенными движениями и терпением, закалённым сотнями рейсов. Найджел приветливо улыбался пассажирам в проходе, Джон шутил с коллегами, Сью проверяла ремни безопасности, а Саймон расставлял напитки на тележке. Всё шло как обычно: кто-то просил плед, кто-то — заменить завтрак. В воздухе витали ароматы свежего хлеба, кофе и апельсинового сока.
Никто из них — ни пассажиры, ни экипаж — не подозревал, что следующие двадцать минут станут не просто полётом, а настоящим испытанием.
Как командир оказался снаружи
08:20. Взлёт. BAC One-Eleven 528FL уверенно поднимается в небо над Бирмингемом. Всё идёт по плану. На высоте 5 270 метров капитан Тим Ланкастер передаёт управление Алистеру и отстёгивает ремень. В салоне стюарды начинают обслуживание: тележки с завтраками двигаются по проходам
08:33. В одно мгновение всё меняется. Раздаётся резкий гул, переходящий в хлопок, как выстрел. Пассажиры вздрагивают. Некоторые думают, что лопнула покрышка внизу, кто-то оглядывается в панике. На самом деле произошло то, чего не ждёт ни один экипаж: лобовое стекло со стороны капитана с глухим хлопком было вырвано наружу, как пробка из бутылки под давлением. Раздался резкий гул — так начиналась неконтролируемая разгерметизация.
Найджел Огден, бортинженер, шел к кабине. Он заметил, как ударная волна выбила дверь. В кабине он увидел ужасающее: капитан Ланкастер был наполовину выброшен наружу. Его тело зацепилось за консоль. Руки свисали, лицо посинело, глаза были закрыты. Ветер с воем проносился по кабине, унося всё, что не было закреплено: бумаги, карты, инструкции. Каждый предмет, даже пластиковая папка, становился потенциальной угрозой — в разреженном воздухе и на этой скорости всё превращалось в снаряд.
Алистер Этчисон изо всех сил держит штурвал. Он борется с паникой, грохотом и перегрузками. Разгерметизация выбила внутреннюю перегородку — её заклинило, частично перекрыв доступ к панели управления. В условиях ограниченного пространства и сильного потока ветра работать с приборами становилось почти невозможно. Самолёт не может сбросить скорость. Он резко пошёл вниз под большим углом — для пассажиров это ощущалось как почти вертикальное падение, и паника охватила салон. Люди кричат. Свет мигает. Командир снаружи. Управление частично недоступно. За считанные секунды весь самолёт оказывается на грани катастрофы.
В кабине идет борьба за контроль. В салоне — за самообладание. Между ними — выбитое стекло, за которым на высоте 5 километров безжизненно висит тело капитана. Это лишь начало.
Когда один держит штурвал, другой — жизнь
Найджел мгновенно бросается к Тиму. Инстинкт, долг и страх сливаются в едином порыве. Он хватается за ремень и ноги капитана, стараясь вернуть его или хотя бы удержать. Найджелу тяжело дышать, руки леденеют, пальцы теряют чувствительность, суставы ноют от напряжения. "Только не отпускай", — стучит в голове. "Если отпущу — он погибнет."
В салоне паника. Люди кричат, некоторые истерично, кто-то вцепился в подлокотники, кто-то пытается найти глазами стюардессу.
В кабине Алистер Этчисон продолжает бороться с самолётом. Всё, что можно унесло ветром: карты, инструкции, даже рулевые документы. Он первый раз сажает самолёт в Саутгемптоне. Он кричит в радио: «Mayday! Mayday!», но в ответ только завывания воздуха, который разрывает кабину на части. Связи нет. Его голос, как будто, тонет. А время уходит.
Вера, которая уходит
Пока Алистер пилотирует, Найджел уже не в силах держать капитана. Его заменяют Саймон и Джон. Они подтягиваю тело и опытаются подтянуть ноги Ланкастера к креслу, фиксируя его. Но каждые несколько секунд его голова бьётся об фюзеляж.
«Он мёртв», — пронеслось в голове. «Он ещё жив», — тихо сказал Джон. Они удерживали его, потому что… иначе нельзя. Пока есть хоть малейший шанс.
08:50. Приходит ответ из Саутгемптона: самолёту разрешают посадку. Впереди короткая посадочная полоса, турбулентность и неизвестность.
Земля
08:55. Самолёт мягко приземлился. Посадка была плавной, почти идеальной. Он коснулся полосы, слегка подпрыгнул и окончательно прижался к взлётной полосе.
Самолёт медленно катился по полосе. К нему уже мчались скорая помощь и аварийные службы. В кабине было тихо. Тим Ланкастер лежал в жутком состоянии: полуобмороженный, истерзанный. Медики срезали крепления и освободили его тело. Аккуратно положили на носилки. Он был жив. Несмотря на обморожение рук, переломы и многочисленные ушибы, он подал признаки сознания. Его глаза на мгновение открылись, и он попытался что-то прошептать. Это было всё, что нужно.
Никто из 81 человека не получил даже царапины. Все были живы. Ни один ремень не подвёл. Ни один человек не был выброшен из кресла. Это казалось невероятным. Чудом. Или результатом высочайшего мастерства. Или, возможно, сочетанием того и другого: профессионализма, решимости, храбрости, и, быть может, ещё какой-то высшей силы, которая в этот день решила не забирать никого.
Последствия и правда, скрытая в болтах
Через два года расследование AAIB установит: 84 из 90 болтов, удерживающих лобовое стекло, были меньше по диаметру. А ещё 6 слишком короткими.
Расследование показало, что в отделе технического обслуживания аэропорта Бирмингема царила устоявшаяся культура халатности: руководители не контролировали ежедневные операции, а сами техники работали на пределе графика, пытаясь уложиться в строгие временные рамки вылетов. В условиях такого давления никто не захотел терять время на заказ нужных деталей. Так возникло "решение", которое едва не стоило жизни десяткам людей.
Капитан Ланкастер через пять месяцев снова сядет в кресло пилота. Этчисон продолжит свою карьеру. Найджел Огден столкнётся с посттравматическим стрессовым расстройством, но останется жив. Их всех объединит одно: они стали символами мужества, спокойствия, силы духа и удачи.
Что остаётся
Иногда кажется, что катастрофа — это громкий взрыв, пламя, десятки жертв. Но настоящая катастрофа часто начинается тихо. Это не всегда падение с неба, иногда это всего лишь один не тот болт. Один человек, который не перечитал инструкцию. Один менеджер, который решил не задерживать смену. Это цепь малозаметных компромиссов, в которой каждый думает: «Ничего страшного». Пока не становится страшно всем.
И тогда всё зависит не от систем, не от автоматов, а от людей. От тех, кто в момент хаоса удерживает другого человека, даже если руки мёрзнут и кости ноют. От тех, кто не сдаётся, когда шум в кабине глушит радио, а высота исчезает со скоростью десятков метров в секунду. От тех, кто сжимает штурвал и говорит себе: «Ты довезёшь их домой».