Вы когда-нибудь задумывались, что чувствует пилот, сидя в кабине на высоте десяти тысяч метров? А теперь представьте: один из них отключает автопилот, переводит самолёт в режим снижения... и никому об этом не говорит. Звучит как сценарий фильма? Хотелось бы. Но это — реальность. И она произошла 24 марта 2015 года.
В этот день Airbus A320-211 компании Germanwings выполнял рейс 9525 из Барселоны в Дюссельдорф. В небе над Францией всё пошло не по плану. Самолёт неожиданно начал снижение. Связь с экипажем пропала. Через 11 минут он исчез с радаров. Когда его нашли, было уже поздно: 150 человек погибли.
Обычное утро в Марселе
9:29 по местному времени. Центр управления воздушным движением в Марселе выходит на связь с рейсом 9525. Всё — по протоколу. Пилот подтверждает полученные инструкции: курс, высота, погодные условия. Никаких отклонений. На борту — 144 пассажира и 6 членов экипажа. Люди возвращаются домой, летят в командировки, кто-то — просто по делам. Обычный рейс. Как тысячи других.
Но уже через минуту диспетчер замечает: самолёт внезапно меняет заданную высоту. Вместо обычных 11 600 метров, крейсерская высота полёта на автопилоте установлена на уровне 30 метров. Минимально возможная отметка. Самолёт входит в режим снижения. Автотяга отключена. Авиадиспетчеры пытаются установить связь с экипажем. Тишина. Попытки продолжаются. Но самолёт продолжает снижаться.
Французские ВВС поднимают в воздух истребитель. Он направляется навстречу лайнеру. Но перехватить его не успевают. Через 11 минут рейс 9525 врезается в склон горы. Никто не выжил.
Кто был за штурвалом
В кабине находились двое: капитан Патрик Зонденхаймер (Patrick Sondenheimer), 34 года, и его помощник, 27-летний Андреас Любиц (Andreas Lubitz). Первый — ветеран авиации, более 6000 часов налёта. Второй — молодой пилот, работал в Germanwings всего 1,5 года. Налёт — чуть более 600 часов. Утром они уже выполняли один рейс — из Дюссельдорфа в Барселону. Всё прошло штатно. Пассажиры вспоминали, что экипаж был дружелюбным и профессиональным.
Когда рейс 9525 вылетел из Барселоны, задержка составила около полутора часов. Капитан извинился за опоздание и пообещал наверстать время. В 9:27 самолёт набрал крейсерскую высоту — 11 500 метров. Вскоре капитан передал управление Любицу и вышел из кабины — обычная процедура. Ничего не предвещало беды.
Закрытая дверь
Как только капитан покинул кабину, Любиц изменил высоту на приборной панели: с 11 500 метров до 30. Самолёт начал снижение. Пассажиры не заметили ничего необычного — на этом этапе снижение происходило плавно. Но диспетчер в Марселе сразу понял, что-то не так. Он начал вызывать самолёт по радио. Ответа не последовало.
Тем временем капитан возвращается к двери кабины. Она заблокирована изнутри. Он набирает аварийный код — но он не работает. Любиц включил специальную функцию — блокировку двери. Это защита от террористов. Она была введена после трагедии 11 сентября. Но в тот день она сыграла на руку не тем, кому нужно.
Капитан кричал, стучал, потом начал ломать дверь топором. Звук услышали пассажиры. Паника нарастала. Тем временем диспетчеры и истребитель уже безуспешно пытались выйти на связь. В кабине слышно только дыхание Любицa. Он был спокоен.
Последние минуты
Высота — менее 3 000 метров. Горы — всё ближе. В кабине срабатывает предупреждение: «Terrain! Pull up!» — «Земля! Уйдите вверх!» Любиц не реагирует. Бортовые системы подают тревожные сигналы. В салоне паника. Люди кричат, молятся, пытаются звонить близким.
Капитан всё ещё пытается пробить дверь. Бесполезно. Она бронированная. Без доступа изнутри — не открыть.
09:41 — запись обрывается. Самолёт врезается в гору на скорости 700 км/ч. Место падения — юго-восток Франции, в горном массиве Труа-Эвеш.
Что было потом?
К месту крушения вылетели спасатели, следователи BEA (Французское бюро по расследованию авиационных происшествий), специалисты из Германии, Испании, Великобритании и США. На борту были граждане 18 стран, большинство — немцы и испанцы.
Поиски фрагментов лайнера и бортовых самописцев велись в тяжёлых условиях: альпийский рельеф, непогода, хаос. Уже в первый день нашли речевой самописец. Через неделю — и второй. Расшифровка записей показала: Любиц сознательно направил самолёт вниз, заблокировав дверь и не реагируя на предупреждения.
Но самое страшное открылось позже.
Кто ты, Андреас Любиц?
Молодой, спокойный, мечтавший с детства стать пилотом. В 14 лет он уже летал на планёрах. В 20 поступил в академию Lufthansa — один из 5% прошедших отбор. Затем обучение в США, работа стюардом, потом — второй пилот в Germanwings.
Соседи описывали его как «обычного», «вежливого». У него была девушка, квартира в центре Дюссельдорфа. Никто не ожидал беды. Никто, кроме тех, кто действительно знал правду.
Секрет, который он унес с собой
Во время расследования полиция обыскала дом Любицa и его родителей. Нашли разорванные больничные листы, которые он не отдал работодателю. Выяснилось, что он страдал психосоматическим расстройством, тревожностью, ипохондрией. Он был уверен, что теряет зрение, боялся потерять лицензию. Но врачи проблем со зрением не нашли.
Зато нашли другое: депрессию, приступы паники, бессонницу. Врачи назначали антидепрессанты, рекомендовали госпитализацию. За 12 дней до крушения он получил больничный — на 19 дней. Его снова признали непригодным к полётам. Но Lufthansa об этом не знала.
Любиц тщательно скрывал диагноз. Работодатель не был проинформирован. Врачи не сообщили авиакомпании, ссылаясь на врачебную тайну. Хотя закон позволял сообщить о потенциальной угрозе для жизни других людей.
Упущенные сигналы
Впервые проблемы у Любицa начались ещё в 2008 году, во время первого курса обучения. Он прервал учёбу из-за тяжёлой депрессии и мыслей покончить с жизнью. После лечения ему разрешили вернуться — при условии прохождения регулярных проверок психического состояния.
Позже, в 2010 году, он не сообщил об этих проблемах при подаче документов в летную школу в США. Когда ложь вскрылась, ему пришлось признать депрессию, но он всё равно получил право на обучение. Эти данные были в его личном деле. Lufthansa знала. Или должна была знать.
Последствия
После катастрофы Lufthansa выплатила родственникам погибших компенсации. По 75 000 евро за жертву, плюс 10 000 евро каждому близкому родственнику.
Европейские авиационные агентства рекомендовали новые правила: обязательное нахождение двух членов экипажа в кабине, регулярные психологические обследования пилотов. Но... Спустя два года, в 2017, Lufthansa отменила это правило.
BEA также рекомендовало более строгий обмен информацией между врачами и авиакомпаниями. Однако закон о врачебной тайне остался нетронут.
Почему он это сделал?
Это вопрос, на который нет ответа. Был ли он болен? Очевидно. Но почему решил унести с собой 149 человек? Почему никто не заметил? Почему Lufthansa, крупнейшая авиакомпания Европы, допустила к полёту человека с диагнозом?
Это не была техническая ошибка. Это был человеческий фактор, помноженный на слепую веру в систему и бюрократию. Всё сработало: самолёт был исправен, экипаж сертифицирован, процедуры соблюдены. Но между строчек — трагедия, которую можно было предотвратить.
Прошло более 10 лет. Семьи погибших помнят каждую минуту. Эта история стала символом уязвимости авиации перед человеческим фактором. Символом молчаливого отчаяния, которое никто не увидел.
Сегодня рейс 9525 — это не только цифры в отчётах. Это 150 судеб. Это вопрос, который до сих пор не даёт покоя: а можно ли было предотвратить?