(рассказ основан на реальной истории)
Марина провела щёткой по тёмно-синему дивану в пятый раз за утро. Белые волоски самоедской шерсти словно издевались над ней — едва она убирала одни, как тут же появлялись другие. Белла, трёхмесячный щенок с ангельской мордочкой и дьявольским характером, мирно спала в углу, раскинув лапы и источая новые порции пуха.
Звук ключей в замке заставил Марину выпрямиться. Виктор вернулся с ночной смены раньше обычного. Она успела только сунуть щётку в тумбочку, как он уже стоял в дверях гостиной, оглядывая помещение своим фирменным взглядом ревизора.
— Марина, подойди сюда, — голос мужа был спокойным, но она знала этот тон. Он сулил только неприятности.
Он указал на подлокотник дивана, где притаился одинокий белый волосок.
— Я же просил следить за чистотой! Это неприемлемо для моего статуса.
— Виктор, я убираю по восемь часов в день! Собака — живое существо! — Марина почувствовала, как к горлу подступает привычная усталость от этих разговоров.
— Тогда зачем ты вообще нужна дома? В отеле уборщицы справляются лучше, — он провёл пальцем по подлокотнику и демонстративно стряхнул невидимую пылинку. — Я обеспечиваю семью, а ты не можешь элементарно поддерживать порядок.
— Элементарно? — Марина сжала кулаки. — Ты хоть представляешь, сколько времени уходит на то, чтобы накрахмалить постельное бельё? Чтобы повесить полотенца строго по линеечке? Чтобы протереть каждую поверхность до блеска?
— Представляю. И считаю это нормой.
В соседней комнате проснулся Тимур. Шестилетний сын появился в дверях, потирая глаза.
— Мама, а почему вы кричите?
— Мы не кричим, сынок, — Виктор мгновенно сменил тон на ласковый. — Иди на кухню завтракать, мама сейчас придёт к тебе.
Марина молча прошла на кухню. Белла проснулась и потрусила следом, оставляя за собой облако пуха. В холодильнике стояли контейнеры с заранее приготовленной едой — всё по графику, всё по плану. Как и её жизнь последние три года.
Пока сын ел кашу, а муж читал в телефоне новости, Марина смотрела в окно и вспоминала. Три года назад она защищала диссертацию по современной японской литературе. Коллеги шутили, что она знает Мураками лучше, чем он сам себя. Студенты обожали её лекции о тонкостях восточной культуры.
— Мам, а ты больше не работаешь? — неожиданно спросил Тимур.
— Нет, сынок. Мама теперь работает дома.
— А что ты делаешь дома?
Виктор поднял глаза от планшета:
— Мама следит за порядком и заботится о нас. Это очень важная работа.
— Но скучная, — добавил Тимур с детской честностью.
— Да, скучная, — тихо согласилась Марина.
Вечером, когда Виктор уехал, а Тимур уснул, Марина позвонила сестре.
— Лена, я схожу с ума. Я была учёным, а теперь...
— Марин, а ты пробовала с ним серьёзно поговорить?
— О чём говорить? Он считает, что обеспечивать быт — моя святая обязанность. Знаешь, сегодня он сказал, что уборщицы в отеле работают лучше меня.
— Господи, Марина! Ты же кандидат наук!
— Был кандидат. Теперь я домохозяйка с дипломом, который пылится в шкафу.
Лена вздохнула:
— А собаку-то зачем завели?
— Это его идея. Сказал, что Тимуру нужен друг. А ухаживать, конечно, должна я.
— Слушай, может, хватит? Может, пора что-то менять?
— Лен, у меня нет денег, нет работы три года. А он угрожает, что если я подам на развод, то заберёт Тимура.
— Не заберёт. Не может он просто так забрать.
— Может. У него деньги, юристы. А у меня что?
— У тебя ребёнок, который тебя любит. И мозги, которые никто не отнимал.
После разговора Марина долго сидела на кухне, гладя Беллу. Щенок мирно сопел, не подозревая, что стал последней каплей в переполненной чаше.
На следующий день Виктор вернулся домой с особенно довольным видом. В руках у него был планшет.
— Марина, иди сюда! Хочу тебе кое-что показать.
Она подошла, предчувствуя неладное.
— Смотри, как надо! — он включил видео. На экране была молодая японка в безупречной белой квартире. Рядом с ней резвились два взрослых самоеда, а она с улыбкой расчёсывала их шерсть, убирала игрушки, мыла миски. — Видишь, с каким удовольствием она ухаживает за собаками? Вот это правильный подход к жизни!
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Ты издеваешься? Ты специально выбрал японку, зная мою специальность?
— При чём тут твоя никому не нужная специальность? Я показываю пример правильной жизни.
— Правильной?! — голос Марины сорвался. — Ты превратил меня в рабыню! Я убираю по десять часов в день, готовлю, вожу ребёнка в сад, в секции, и при этом должна улыбаться, как эта девочка на видео?
— Не кричи. Тимур услышит.
— Пусть услышит! Пусть знает, что его мать — не бытовая техника!
— Марина, ты неадекватна. Я обеспечиваю семью...
— А я что делаю? Маникюр? — она схватила с полки банку для уборки. — Вот это моя жизнь! Средство для мытья полов, накрахмаленные простыни и собачья шерсть! А ты показываешь мне видео с японкой, которая, между прочим, зарабатывает на этих роликах больше, чем ты в своём отеле!
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я изучала японскую культуру! Потому что у меня есть мозги! Потому что я не всегда была твоей прислугой!
Виктор сложил планшет и посмотрел на неё холодно:
— Значит, ты хочешь развода?
— Да. Хочу.
— Тогда готовься потерять сына. У меня есть деньги на хороших юристов. А у тебя есть только истерики и пыльные дипломы.
Марина молчала. Белла подошла и потёрлась о её ногу, оставив на чёрных брюках белую шерсть. Обычно это бесило. Сейчас она даже не заметила.
Через неделю Марина сидела в офисе юриста Светланы Игоревны. Пожилая женщина внимательно изучала документы.
— Светлана Игоревна, он угрожает забрать сына.
— Марина, у вас есть высшее образование, научная степень. Это большой плюс. Суд всегда учитывает образовательный уровень родителей.
— Но я три года не работала...
— А кто занимался воспитанием ребёнка все эти годы? Кто водил его в сад, к врачу, на секции?
— Я, конечно.
— Вот видите. А теперь скажите честно: вы готовы работать?
— Более чем. Я готова хоть завтра выйти на работу.
— Тогда все шансы на вашей стороне. Главное — не поддаваться на провокации.
Но провокации начались сразу же, как только Марина вернулась домой. Виктор встретил её в прихожей.
— Ну что, нашла адвоката?
— Нашла.
— Думаешь, суд тебе поможет? У меня деньги, связи. Я докажу, что ты неадекватная мать.
— А у меня правда, Виктор. И я больше не боюсь.
— Правда? — он рассмеялся. — Какая правда? Что ты бросаешь семью ради своих амбиций?
— Я не бросаю семью. Я ухожу от тебя.
— Да кому ты нужна со своими японскими иероглифами! Тебе уже тридцать пять! Кто тебя возьмёт на работу?
— Не знаю. Но скоро узнаю.
В эту ночь Марина собрала вещи. Аккуратно сложила в чемодан свои документы, дипломы, старые исследования. Взяла сертификаты с научных конференций. Сын спал в своей кроватке, обнимая плюшевого медведя. Белла лежала рядом, охраняя покой малыша.
— Прости, девочка, — тихо сказала Марина, погладив щенка. — Но ты останешься с тем, кто тебя выбрал.
Утром она разбудила Тимура.
— Сынок, мы переезжаем.
— Куда?
— К тёте Лене. Ненадолго.
— А папа?
— Папа останется здесь. Мы будем его навещать.
— А Белла?
— Белла тоже останется с папой.
Тимур заплакал. Марина обняла его, чувствуя, как разрывается сердце.
— Мам, а мы вернёмся?
— Наверное нет, сынок. Мы начинаем новую жизнь.
Полгода спустя Марина сидела за письменным столом в небольшой, но уютной квартире. На столе лежали переводы статей о современной японской литературе — её новая работа в культурном центре. Тимур рисовал на полу, а на подоконнике стояли живые цветы вместо безупречных искусственных композиций.
Суд оставил ребёнка с матерью. Виктор получил право видеться с сыном, но пользовался им редко — работа отнимала всё время.
— Мам, а почему у нас теперь не так чисто, как у папы? — спросил Тимур, оторвавшись от рисунка.
— Сынок, потому что мы живём, а не играем в музей.
— А собаки у нас будут?
— Обязательно. Но такие, которые могут быть собаками.
— Как Белла?
— Как Белла. Только счастливые.
Зазвонил телефон. Звонила Лена.
— Привет, сестрёнка! Как дела на новой работе?
— Знаешь, Лен, оказывается, кому-то действительно нужны мои японские иероглифы.
— И как ощущения?
— Словно проснулась после долгого сна.
— А Тимур как?
Марина посмотрела на сына, который с увлечением рисовал собаку.
— Тимур привыкает. Вчера сказал, что у нас дома пахнет мамиными духами, а не средством для мытья полов.
— Это хорошо?
— Это замечательно.
— А ты не жалеешь?
Марина задумалась. За окном шёл снег, и белые хлопья медленно кружились в воздухе, садясь на подоконник и тут же тая. Белые, как шерсть самоеда. Но уже не раздражающие, а просто красивые.
— Знаешь, Лен, я жалею только об одном — что не сделала этого раньше.
— Мам, а можно я нарисую нашу будущую собаку? — спросил Тимур.
— Конечно, сынок. Рисуй.
Марина вернулась к переводу. На странице была цитата из Мураками: "Боль неизбежна, а страдание — выбор". Она улыбнулась и продолжила работать. За окном продолжал падать снег, но теперь это была просто красивая зима, а не белая шерсть на чёрной совести.
В углу комнаты стоял небольшой горшок с ростком. Тимур посадил его из семечка, которое принёс из детского сада. Росток был ещё совсем маленький, но тянулся к свету изо всех сил.
Как и они.