(рассказ основан на реальной истории)
Телефон зазвонил в половине седьмого утра, разбудив не только Анну, но и трехлетнего Максима в соседней комнате.
— Анечка, привет! Приезжай сегодня к шести вечера. Нужно поговорить о бабушкином наследстве.
— Мам, доброе утро тебе тоже, — Анна потерла глаза. — А что случилось?
— Ничего не случилось. Просто нотариус назначил встречу, нужно все обсудить семьей. Вера с Катей уже знают.
— А почему мне никто не сказал заранее? У меня планы на вечер, нужно...
— Планы отменишь. Семья важнее твоих планов.
Гудки в трубке. Анна с горечью усмехнулась — даже разговор мать не дала закончить по-человечески.
Дмитрий вошел в спальню с чашкой кофе, услышав обрывки разговора.
— Опять родители? — он сел на край кровати.
— Зовут на семейный совет. Бабушкино наследство, видимо, делить будем.
— Поезжай, раз зовут. Может, наконец поймут, что у них есть третья дочь.
Анна покачала головой:
— Дим, ты же знаешь, как они ко мне относятся. Небось опять захотят, чтобы я им все отдала, потому что я и так "счастливая замужняя женщина".
— Ну так не отдавай. Ты такая же дочь и внучка, как твои сестры.
— Легко сказать...
Максим прибежал босиком, растрепанный от сна:
— Мама, а кто звонил? Так громко!
— Бабушка звонила, солнышко.
— А мы к ней поедем?
Анна подняла сына на руки:
— Мама поедет одна. А ты с папой мультики будешь смотреть.
Родительский дом встретил Анну знакомым запахом маминых пирогов и полированной мебели времён СССР. В прихожей висели фотографии — множество снимков Веры и Кати с разных торжеств. Анна всегда искала себя на этих фотографиях, но находила редко, и то где-нибудь с краю, словно случайно попавшую в кадр.
— Ну наконец-то пожаловала, — встретила ее мать, даже не обнявшись. — Все уже собрались, тебя ждем.
В гостиной за столом сидели отец, Вера и Катя. У Веры в руках была папка с документами — как всегда, она взяла инициативу в свои руки.
— Привет, — сухо кивнула Анна.
— Садись давай, не церемонься, — отец показал на единственное свободное место — дальний край стола, подальше от всех.
Вера сразу перешла к делу:
— Значит так, Анна. Бабушка оставила завещание. По закону все делится поровну между нами тремя. Дом, дача, вклады — все на три части.
— И что в этом плохого? — осторожно спросила Анна.
Катя вмешалась, говоря мягче сестры, но с тем же смыслом:
— Ань, ну пойми правильно. У нас у обеих ипотеки, кредиты. Вера вообще одна с двумя детьми осталась после развода. А у тебя муж хороший, работает, квартира своя...
— То есть вы хотите, чтобы я отказалась от наследства?
Мать вздохнула театрально:
— Анечка, ну что ты сразу в штыки? Мы же семья. Семья должна друг другу помогать.
— Помогать? — Анна почувствовала, как внутри что-то закипает. — А когда я просила помочь с первоначальным взносом за квартиру, вы что сказали? "Сама вышла замуж, сама и разбирайся".
— Ну что ты припоминаешь старое, — поморщился отец. — Тогда у нас денег не было.
— Зато Вере на вторую квартиру для сдачи в аренду нашлись.
Вера возмутилась:
— Слушай, это совсем другое дело! У меня дети, мне нужен дополнительный доход!
— А у меня разве нет ребенка?
— У тебя муж есть, который зарабатывает! А я что, должна на шее у родителей висеть?
Анна горько рассмеялась:
— Понятно. Значит, пока вы росли, я была лишней, потому что не мальчик. А теперь я лишняя, потому что замужем.
Мать стукнула ладонью по столу:
— Хватит! Никто тебя лишней не считал! Просто нужно понимать ситуацию. Твои сестры в трудном положении.
— А я, значит, в легком? Дим пахает на двух работах, чтобы мы могли позволить себе нормальную жизнь. Я сижу дома с ребенком, никого не прошу...
— Ну вот видишь! — перебила Катя. — Ты же сама сказала — нормальная жизнь у тебя. А у нас что?
— У вас что? — голос Анны стал громче. — У вас с детства все самое лучшее было! Помните, как мне на день рождения подарили куклу, которую Катя год назад сломала? А ей в тот же день купили новую Барби?
— Опять за старое взялась, — поморщилась Вера. — Мы уже взрослые люди, какие куклы?
— Да, взрослые! Но отношение не изменилось! Вам квартиры подарили, машины покупали, а мне что? Даже на свадьбу денег дать не могли, сказали — "экономь, зачем тебе пышное торжество".
Отец неловко покашлял:
— Ну... тогда действительно трудности были...
— Какие трудности, пап? За месяц до моей свадьбы вы Вере новую кухню за полмиллиона купили!
Воцарилась тяжелая тишина. Мать первой опомнилась:
— Анна, не возмущайся. Мы всегда старались быть справедливыми...
— Справедливыми? — Анна встала, больше не в силах сидеть. — Вы хотите знать, что такое справедливость? Справедливость — это когда я в семь лет спрашивала, почему мне не купили велосипед, как сестрам, а мама ответила: "Потому что мы рассчитывали на мальчика, а родилась ты".
— Я такого не говорила! — возмутилась мать.
— Говорила! Я запомнила каждое слово! Помните, как в школе мне нужен был компьютер для проектов, а вы сказали — проси у сестер? А когда им нужны были ноутбуки, вы сразу купили, не раздумывая!
Катя попыталась вмешаться:
— Ань, может, и были какие-то недопонимания, но сейчас-то мы можем все исправить...
— Исправить? Как? Снова попросив меня пожертвовать собой ради семьи? Всю жизнь я была третьей, лишней, той, которой достается то, что от других осталось!
— Да что ты преувеличиваешь! — вскипела Вера. — Жила в том же доме, ела то же самое, одевали тебя тоже...
— Одевали? — Анна засмеялась истерично. — До старших классов я донашивала ваши вещи! А когда просила что-то свое, слышала: "Зачем тебе новое? Это же еще хорошее!"
— Ну и что такого? В семье так принято, — пожала плечами мать.
— В семье? А почему в семье не принято было спросить, чего хочу я? Почему на Новый год вы всегда узнавали, о каких подарках мечтают Вера с Катей, а мне покупали то, что попалось под руку?
Отец вдруг поднял голову:
— Анечка... может, мы действительно не всегда правильно...
— Цыц, не встревай, — резко оборвала его мать. — Анна просто неблагодарная. Мы столько для нее сделали, а она только и умеет, что упреки бросать.
— Столько сделали? — голос Анны дрожал от ярости. — Я помню каждую мелочь! Как в магазине вы покупали мороженое Вере и Кате, а мне говорили: "У тебя зубы болят, тебе нельзя". Зубы у меня никогда не болели! Или как на школьную экскурсию всем детям родители давали деньги на сувениры, а мне сказали: "Зачем тебе эта ерунда? Лучше дома посидишь".
— Мы хотели научить тебя быть скромнее...
— Скромнее? Или смириться с тем, что я второй сорт?
Вера встала, раздраженно собирая документы:
— Все, хватит этого театра! Мы предложили тебе по-семейному решить вопрос, а ты устраиваешь истерику!
— По-семейному? — Анна подошла ближе к сестре. — А по-семейному — это когда я в шестнадцать лет подрабатывала, чтобы купить себе платье на выпускной, потому что вы сказали: "Мы уже двум дочерям платья покупали, довольно"?
— Да откуда у тебя столько злости? — искренне удивилась Катя. — Мы же не специально...
— Не специально? — Анна повернулась к младшей сестре. — Катя, ты помнишь, как я попросила у тебя на час твой новый телефон — мне нужно было маме из школы позвонить? А ты сказала: "А вдруг ты его сломаешь? У меня только один".
— Ну... я же не знала...
— А когда у меня украли старый телефон в школе, и я попросила помочь с покупкой нового, что мне сказали? "Сама виновата, плохо следила. Будь внимательнее в следующий раз".
Отец вдруг встал, прерывая поток воспоминаний:
— Стоп. Всё, хватит.
Все обернулись к нему — он редко повышал голос.
— Галя, девочки... Анна права.
— Миша! — возмутилась мать. — Что ты говоришь?
— Я говорю правду, — отец подошел к Анне, в его глазах стояли слезы. — Аня, прости меня. Прости нас. Мы действительно хотели сына. И когда ты родилась... я был разочарован. Это моя вина.
— Миша, не смей! — мать побелела от злости.
— Нет, Галя, пусть знает. Анечка, я не умею просить прощения красиво. Но я понимаю — мы тебя обидели. Много раз. И не потому, что не любили, а потому что... не знали, как любить правильно.
Анна стояла, не веря услышанному. Впервые за двадцать пять лет отец признал, что они были неправы.
— Пап...
— Я не оправдываюсь, дочка. Просто хочу, чтобы ты знала — сейчас я понимаю, какую боль мы тебе причинили. И если есть шанс что-то исправить...
Вера фыркнула:
— Трогательно. Но это не отменяет того, что наследство нужно решать по-разумному.
Анна медленно повернулась к старшей сестре:
— Знаешь что, Вера? Я возьму свою долю наследства.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула мать. — Все красивые слова — просто за деньгами пришла!
— Да, возьму, — спокойно продолжила Анна. — И потрачу эти деньги на образовательный фонд для детей из неполных семей. Чтобы никому не пришлось чувствовать себя лишним.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
— То есть ты назло нам деньги просто выбросишь? — ошарашенно спросила Катя.
— Не назло. Просто так правильно. Бабушка завещала мне эти деньги, значит, она считала меня достойной наследства. А я хочу, чтобы они пошли на что-то хорошее.
Анна взяла сумку и направилась к выходу. В дверях обернулась:
— Пап, если захочешь увидеть внука — звони. Максим спрашивает про дедушку.
— Анна! — окликнула мать. — Ты пожалеешь об этом решении!
— Мам, я уже давно жалею. Жалею о том, что тридцать лет пыталась заслужить вашу любовь. Но теперь у меня есть своя семья. Семья, где меня любят просто за то, что я есть.
***
Дома Дмитрий встретил ее с чашкой горячего чая. Максим спал, обнимая плюшевого медведя — того самого, которого Анна купила ему на день рождения, не экономя и не спрашивая разрешения ни у кого.
— Ну как прошло? — осторожно спросил муж.
— Знаешь, Дим, я наконец поняла одну вещь. Семья — это не те люди, с которыми ты родился. Семья — это те, кто выбирает тебя каждый день.
Он обнял ее:
— И что теперь?
— Теперь я буду строить семью правильно. Наш Максик никогда не почувствует себя лишним. И если у нас будет второй ребенок...
— Если будет, — улыбнулся Дмитрий.
— Если будет — девочка или мальчик, не важно. Важно, что это будет наш ребенок, любимый просто за то, что он есть.
Анна посмотрела на семейную фотографию на комоде — она, Дмитрий и Максим в парке, все трое смеются над чем-то. На этом снимке никто не стоял с краю. Никто не был лишним.
А утром ей позвонил отец:
— Аня? Это папа. Можно мне приехать к вам на выходных? Хочу с внуком познакомиться поближе.
— Конечно, пап. Максим будет рад.
И Анна поняла — иногда семью можно начать строить заново. Пусть не всю, но хотя бы ее часть. Ту часть, где есть место для прощения и новых начинаний.
Дверь всегда можно открыть. Но только для тех, кто готов войти с любовью, а не с требованиями.