Лидия Петровна стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя воротничок своей лучшей блузки. Руки слегка дрожали — не от старости, нет, просто от волнения. Внучке Маше исполнялось десять лет. Десять! Кажется, только вчера она держала на руках этот розовый комочек, а теперь...
— Ну что, готова? — спросила она саму себя, глядя на отражение.
В углу на комоде стояла красивая коробка с подарком — набор для рисования, который она выбирала целую неделю. Маша любила рисовать, это Лидия знала точно. А рядом — её гордость, фирменный медовик с орехами. Тесто месила вчера с самого утра, каждый коржик пропитывала с особой тщательностью.
— Анечка всегда говорила, что мой медовик — лучший в мире, — бормотала она, аккуратно упаковывая торт в коробку. — Может, и сейчас так думает...
Дорога до Аниной квартиры заняла полчаса на автобусе. Лидия сидела с прямой спиной, крепко держа сумку с подарком. В голове крутились мысли: интересно, много ли гостей будет? Наверное, одноклассники Маши, может, соседские дети... Хорошо бы познакомиться с ними поближе. Ведь она бабушка, должна знать, с кем внучка дружит.
Звонок в домофон. Треск. Голос Кости: — Лидия Петровна? Проходите, лифт работает.
В лифте она ещё раз поправила причёску. Нервничала, как девчонка на первом свидании. Смешно, в её-то годы... Но ведь это же семья. Её семья.
Дверь открыла Анна. Взлохмаченная, в фартуке, с какой-то суетливой улыбкой.
— Мама, привет! Заходи быстрее, у нас тут... — она махнула рукой в сторону комнат, откуда доносились детские голоса и музыка.
Лидия переступила порог. В прихожей толпились какие-то незнакомые люди — родители одноклассников, видимо. Костя сновал туда-сюда с бутылками газировки, стараясь протиснуться между гостями.
— С днём рождения нашу именинницу! — Лидия протянула коробку с подарком. — И вот, медовик испекла, твой любимый...
— Да-да, спасибо, — Анна машинально взяла коробку, даже не взглянув на неё толком. — Мам, слушай, тут у нас места совсем мало, понимаешь? Может, ты на кухне пока присядешь? А то здесь уже все столы заняты, гости...
Слова ударили как пощёчина. Лидия замерла на месте, всё ещё держа коробку с тортом. Анна уже развернулась, направляясь к гостям, но заметила мамино молчание.
— Что? Ну мам, ну правда же места нет! Посмотри сама!
Лидия посмотрела. В гостиной действительно яблоку негде было упасть. За большим столом сидели взрослые — родители, тёти-дяди, соседи. За маленьким столиком — дети во главе с именинницей. Все смеялись, разговаривали, чокались. Жизнь кипела, праздник был в самом разгаре.
И для неё места не нашлось.
— Понятно, — тихо сказала Лидия. — Конечно, понятно...
Она прошла на кухню, поставила сумку на табуретку. Через открытую дверь было видно, как Анна ставит её медовик куда-то на краешек стола, между салатниками. Никто не обратил внимания. Никто даже не спросил, что это за торт и кто его принёс.
Лидия села на стул у окна и сложила руки на коленях. Отсюда было слышно всё — детский смех, поздравления, чоканье бокалов. Праздник шёл своим чередом. Без неё.
Лидия сидела на кухне уже минут двадцать. За это время к ней никто не подошёл. Маша один раз забежала за салфетками, мельком улыбнулась:
— Привет, бабуля! Спасибо за подарок, я ещё не открывала, но мама сказала, что он классный!
И умчалась обратно к друзьям. Даже не остановилась поговорить.
Лидия смотрела в окно на серый октябрьский двор. Слушала голоса из гостиной. Там кто-то рассказывал анекдот — все смеялись. Потом включили музыку, началось какое-то застольное пение. Весело было. Очень весело.
— Ну что, мамочка, как дела? — на кухню заглянула соседка Светлана, которую Лидия знала ещё с тех времён, когда Анна была маленькой. — Что ты тут одна сидишь?
— Да так, — Лидия попыталась улыбнуться. — Места в зале мало, вот и...
— Ой, да ладно тебе! — Светлана махнула рукой. — Идём к нам, чего тут скучать! Места всем хватит!
— Нет-нет, — быстро ответила Лидия. — Спасибо, конечно, но я лучше здесь посижу. Устала с дороги.
Светлана пожала плечами и ушла. А Лидия снова осталась одна.
Через полчаса на кухню зашёл Костя. Взял из холодильника бутылку минералки, заметил тёщу:
— Лидия Петровна, а вы чего здесь? Идите к нам, места всем хватит!
— Анна сказала, что в зале тесно, — ответила она, не поднимая глаз.
Костя на секунду замер, потом кашлянул:
— Ну... да, конечно, народу много сегодня. Но вы же... в смысле, вы же бабушка...
— Да всё нормально, Костенька, — Лидия всё-таки подняла голову и улыбнулась. — Правда. Мне и здесь хорошо. Тихо, спокойно.
Костя постоял ещё секунду, что-то хотел сказать, но так и не сказал. Ушёл с минералкой обратно к гостям.
А Лидия посмотрела на свои руки. Старые руки. В своё время эти руки пеленали Анечку, кормили её с ложечки, заплетали косички. Потом помогали с уроками, штопали школьную форму, пекли пироги на её дни рождения. А теперь... теперь эти руки просто лежат на коленях, и их обладательница не знает, зачем она вообще здесь.
Из гостиной донеслось:
— А теперь именинница задует свечи!
Все хором начали петь "Happy Birthday". Лидия встала, подошла к двери. В щёлку была видна Маша, склонившаяся над тортом. Но не над её медовиком — над каким-то покупным, ярким, с фигурками из мастики. Её торт так и стоял в сторонке, нетронутый.
— Загадывай желание, принцесса! — кричал кто-то из гостей.
Маша закрыла глаза, надула щёки и задула все десять свечек разом. Все захлопали, закричали "Ура!".
Лидия вернулась к окну. Вот и всё. Праздник в самом разгаре, а она... она лишняя. Как старая мебель, которую поставили в угол, чтобы не мешала.
Она тихонько встала, взяла свою сумку. Подошла к столу, где стоял её медовик. Коробка даже не была открыта — наверное, забыли про неё совсем. Лидия взяла торт, аккуратно поставила в сумку.
Потом накинула пальто, которое висело на стуле. Вся эта процедура заняла минут пять, но никто так и не зашёл на кухню. Музыка гремела, голоса звучали всё громче — видимо, взрослые уже порядочно выпили.
Лидия подошла к входной двери. Постояла секунду, прислушиваясь. Может, кто-то всё-таки заметит? Позовёт? Скажет: "Лидия Петровна, куда же вы, останьтесь!"?
Но нет. Праздник продолжался без неё.
Она тихо открыла дверь и вышла на лестничную площадку. Закрыла за собой — тоже тихо, чтобы не хлопнуть.
И пошла к лифту.
Только на первом этаже, выходя из подъезда, Лидия поняла, что плачет. Слёзы сами текли по щекам — не рыдания, не всхлипы, просто тихие, горькие слёзы.
Она присела на скамейку у подъезда. Достала платочек, вытерла лицо. Посмотрела на окна Аниной квартиры — там горел свет, было видно, как мелькают тени людей.
— Ну что же... — сказала она вслух. — Что же это получается...
В сумке лежал медовик. Тот самый, который она пекла с любовью, думая о внучке. Теперь он будет стоять у неё в холодильнике, пока не испортится. Некому его есть — живёт она одна.
Лидия сидела на скамейке минут десять. Прохожие поглядывали на неё с любопытством — пожилая женщина в праздничной блузке, с сумкой, явно расстроенная. Но никто не подошёл, не спросил, всё ли в порядке.
Впрочем, так же, как и дома. Никому она не нужна.
— Лидия Петровна!
Голос Кости заставил её вздрогнуть. Она обернулась — он бежал к ней через двор, накинув куртку прямо на рубашку.
— Лидия Петровна, вы что... зачем ушли? — он остановился рядом со скамейкой, тяжело дыша. — Мы же... мы вас искали!
— Искали? — Лидия посмотрела на него удивлённо. — Когда это?
— Ну как когда... — Костя замялся. — Я только что заметил, что вас нет на кухне. Думал, вы в туалет вышли, потом... а Анна говорит, что пальто вашего нет...
— Минут пятнадцать уже как нет пальто, — тихо сказала Лидия. — И меня тоже нет. Никто не заметил.
Костя сел рядом с ней на скамейку. Помолчал. Потом покачал головой:
— Знаете что... мне стыдно. Очень стыдно.
— Костенька, да что вы... — начала было Лидия, но он перебил:
— Нет, не говорите, что всё нормально. Ничего не нормально. Мы вас посадили на кухню, как... как прислугу какую-то. А вы же бабушка Маши! Вы же... — он запнулся. — Господи, да что мы делаем-то...
Лидия смотрела на него внимательно. Костя всегда был хорошим парнем — работящий, честный. Анечке повезло с мужем. Но вот только семейные традиции... их у молодых не было. Не научились ещё.
— Костя, а вы помните своих бабушек? — спросила она неожиданно.
— Конечно помню, — он кивнул. — Бабушка Зина всегда сидела во главе стола. Мама даже место своё ей уступала. Говорила: "Это же твоя бабушка, Костик, без неё и праздника нет".
— Вот видите, — Лидия грустно улыбнулась. — А у Анечки таких воспоминаний нет. Мои родители рано ушли, свекровь тоже... Она не знает, как это — когда в доме есть старшие. Не научилась их уважать.
— Но это же не оправдание! — Костя встал, прошёлся по дорожке. — Лидия Петровна, ну неужели мы совсем... неужели мы настолько...
— Черствые? — подсказала Лидия. — Да нет, не черствые. Просто занятые. У вас своя жизнь, свои заботы. Работа, ипотека, ребёнок... Где тут старушек помнить?
— Перестаньте! — Костя резко повернулся к ней. — Не надо нас оправдывать! Мы поступили плохо. Я поступил плохо. Анна поступила плохо. И знаете что самое ужасное? Маша всё это видела.
Лидия подняла брови:
— Маша?
— Она спросила, где бабушка. Я сказал, что вы на кухне отдыхаете. А она посмотрела на меня таким взглядом... знаете, как смотрят дети, когда понимают, что взрослые врут? — Костя сел обратно на скамейку. — Она сказала: "Папа, а почему бабушка ест не с нами? Она что, плохая?"
— И что вы ответили?
— А что я мог ответить? — Костя развёл руками. — Что места мало? Десятилетняя девочка, а уже понимает — это неправда. У нас диван есть, стулья есть, кресло... Можно было потесниться, переставить мебель, в конце концов! Но мы решили, что проще бабушку в кухню отправить.
Лидия молчала. Гладила рукой сумку, в которой лежал её медовик.
— Лидия Петровна, — Костя наклонился к ней. — Я понимаю, что слова мало что значат. Но поверьте мне — я этого больше не допущу. Никогда.
— Костенька, милый, — Лидия повернулась к нему всем корпусом. — Вы хороший человек. И я вас не виню. Правда. Просто... просто я поняла кое-что важное сегодня.
— Что именно?
— Что я старая, — просто сказала она. — Для вас я старая. Неудобная. Медленная. Вам со мной не интересно, не весело. И это нормально — так устроена жизнь. Молодость тянется к молодости.
— Но вы же не просто старая! — возмутился Костя. — Вы же мама Анны! Бабушка Маши!
— Костя, — Лидия положила руку ему на плечо. — А скажите честно: когда мы с вами в последний раз разговаривали? Не о погоде, не о том, как дела — а по-настоящему разговаривали?
Костя задумался. Молчал долго.
— Не помню, — признался он наконец.
— Вот именно. Мы стали чужими людьми, живущими рядом. И сегодня это просто стало очевидно.
— Но ведь можно же что-то изменить! — в голосе Кости звучала почти мольба. — Можно же попробовать стать ближе?
Лидия посмотрела на окна квартиры. Там по-прежнему горел свет, было слышно музыку.
— Знаете что, Костенька, — сказала она тихо. — Идите к гостям. У вас праздник, дочка именинница. А я посижу здесь ещё немного, подумаю. А потом поеду домой.
— Но медовик ваш... все его ждут!
— Медовик? — Лидия улыбнулась. — Медовик со мной. Никто его и не заметил.
Костя побледнел.
— Значит, действительно всё так плохо...
— Не плохо, — покачала головой Лидия. — Просто честно.
На следующий день около трёх часов дня в дверь Лидии позвонили. Она подошла к домофону:
— Кто там?
— Мама, это я... Анна. Можно войти?
Лидия нажала кнопку, открывая замок. Сердце забилось чаще — что-то случилось? Или Анечка наконец поняла?
Дверь открылась. На пороге стояла дочь с красными глазами. Рядом с ней — Маша с небольшим букетиком астр.
— Мама, — Анна переступила порог, но дальше прихожей не пошла. — Можно... можно поговорить?
— Конечно, заходите, — Лидия отступила в сторону. — Что случилось? Ты вся расстроенная...
— Костя мне рассказал... про вчера, — Анна сняла куртку, повесила на крючок. — Про то, как ты ушла. Как мы... как я...
Она не договорила, стёрла слезу тыльной стороной ладони.
— Бабуля, — Маша протянула цветы. — Это тебе. За то, что ты испекла торт. Папа сказал, что он был самый вкусный.
— Самый вкусный? — удивилась Лидия. — Но ведь его никто не ел...
— Ели, — тихо сказала Анна. — После того как все гости ушли. Костя принёс его из кухни, поставил на стол. Мы... мы всей семьёй его ели. И я вспомнила, какой он вкусный. Такой, как в детстве.
Они прошли на кухню. Лидия поставила чайник, достала чашки. Молчали все трое — слишком много нужно было сказать, и никто не знал, с чего начать.
— Мам, — наконец заговорила Анна. — Мне очень стыдно. Перед тобой, перед Машей, перед собой. Я вела себя... как дура.
— Аня...
— Нет, дай мне сказать, — Анна покачала головой. — Костя прав — мы тебя унизили. Выставили, как ненужную вещь. А ты... ты ушла с достоинством. Даже не устроила скандал, не кричала...
— Зачем кричать? — Лидия пожала плечами. — Кричанием ничего не исправишь.
— А что может исправить? — спросила Анна, глядя матери в глаза.
Лидия наливала чай в чашки. Думала. Потом посмотрела на внучку:
— Машенька, а ты что думаешь?
— Я думаю, что мы плохо поступили, — серьёзно ответила девочка. — И что в следующий раз ты должна сидеть рядом со мной. Потому что ты моя бабушка, и я тебя люблю.
— Из уст младенца, — улыбнулась Лидия. — Вот что может исправить, Анечка. Просто любовь. И уважение.
Анна кивнула, вытерла глаза салфеткой:
— Мама, прости меня. Прости нас. Я обещаю — больше такого не будет.
— Я верю, — Лидия накрыла дочкину руку своей. — И знаешь что? У меня ещё половина медовика осталась. Может, по кусочку?
— Может, — улыбнулась Анна сквозь слёзы.
Они сидели на кухне, пили чай с медовиком. Говорили обо всём и ни о чём — как давно не говорили. А за окном моросил дождик, и было тихо, уютно.
Как и должно быть в семье.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: