Глава 3
В салоне самолета Фануза, усталая и разбитая, опустилась в кресло, посадила сына на колени и посмотрела в иллюминатор — не видно ли у дверей аэровокзала Раиса, который их провожал. Там никого не было. Она закрыла глаза и приготовилась к полету.
Самолет стремительно разбежался, набирая скорость. Нарастающий свист двигателей, отрыв от земли, и под самолетом — зыбь. Когда посмотрела снова в иллюминатор, самолет был уже высоко в небе. Там, далеко внизу, чернели распаханные поля, разбитые желтыми линиями лесопосадок на прямоугольники. По игрушечной железной дороге мимо столбов величиной со спичку шел поезд с маленькими вагонами. За рекой, на холме, был виден город, окутанный смогом.
Даже в мыслях не допускала Фануза, что слова из когда-то популярной песенки:
А я еду, а я еду за туманом,
За туманом и за запахом тайги,
— станут для нее реальностью. А теперь вот и она едет туда же.
Ирик задремал. Фануза тоже смежила веки. Она очнулась, когда из репродуктора неожиданно раздался бодрый голос бортпроводницы:
— Уважаемые пассажиры! Наш самолет идет на посадку в аэропорту города… Температура воздуха за бортом минус семнадцать градусов.
Последние слова удивили Фанузу. Неужели из объятий теплой осени, из «бабьего лета» они попадут сразу в суровую зиму?
Во что она одета? На ней тонкая кофточка, легкие туфли на высоких каблуках, а на голове нет даже косынки. С досадой вспомнила, как в аэропорту потешалась над тепло одетыми северянами: «Вот дураки, парятся». А дома, укладывая вещи в чемоданы, не хотела даже брать с собой зимнюю одежду, думая отправить ее отдельным багажом. Теперь стало ясно, что во всей ее ручной клади нет ничего дороже, чем теплое пальто для Ирика и шерстяные гамаши для нее самой.
«Вот тебе и земной шар! — удивлялась она. — Такой маленький. Все рядом. За короткое время, что подремала в самолете, — из осени в зиму».
С высоты птичьего полета она увидала новую, незнакомую землю, покрытую снегом и странно исчерченную темно-фиолетовыми разводами. Уже потом она узнала, что это бесчисленными ручейками и речушками соединяются между собой здешние болота, перетекающие одно в другое. Вода в них цвета густо заваренного чая, и поэтому с самолета лед кажется фиолетовым.
На земле под самолетом горело множество факелов. Они были особой приметой этой богатой нефтью и газом местности. Пламя одного из факелов било так высоко и так мощно, что, когда пролетали над ним, Фанузе показалось, будто жар проникает даже сквозь пол самолета и достает до ее ног. Странно было видеть с высоты пятиэтажные дома в тайге, словно выросшие прямо из земли, как деревья.
Самолет подкатил к зданию аэровокзала. Замолкли двигатели, уши заложило тишиной. Подали трап, и все зашевелились, поднимаясь с кресел. Фануза с Ириком на руках вышла из самолета. Первое, что подумала, ступив на землю, было: «Вот я и на Севере. Слава Богу, что полет прошел нормально. А то по телевизору и радио только и говорят что о терактах и авариях в воздухе».
У входа в аэровокзал толпилось множество встречающих, и Фануза с особой остротой ощутила свою одинокость. Ее никто не встречал, и это было обидно. Мысль, конечно, фантастическая, но все же… Если бы был Сабир… Ведь в конце концов она приехала к нему. Одной его улыбки, одного его присутствия было бы достаточно, чтобы на душе стало спокойно.
Местный мороз быстро признал в ней чужака и стал пощипывать ноги. Фануза прибавила шагу, но каблуки втыкались в снег и мешали идти. Ирик прижимался к ней, обнимал за шею, озирался по сторонам, удивляясь снегу, морозу, незнакомым людям, домам, и вообще всему. Куда они приехали? Ему было страшно, но он верил в маму, зная, что нет никого на свете надежнее ее.
В зале ожидания — целое столпотворение: не пройти, не пробиться, яблоку негде упасть. Однако Фанузу как женщину с ребенком пропустили к окну: она посадила Ирика на подоконник, а сама прижалась коленями к горячим радиаторам отопления и блаженно притихла, ощущая, как по ногам растекается тепло.
Неподалеку от себя она увидела, по-видимому, типичную для Севера картину. Шестеро мужчин сидели на полу, отгородившись от пассажиров рюкзаками, узлами, чемоданами, как забором, не пропуская к себе посторонних. Сняв с себя меховые куртки и полушубки, они постелили их под себя и, рассевшись в одних носках на этом самодельном походном «ковре», коротали время за карточной игрой, крича во весь голос, азартно, наотмашь бросая карты на кон.
Внешность у этих мужчин была не уральская. Густые, нечесаные бороды, темно-коричневая, обожженная морозами кожа, огрубевшие руки — они явно были частью дикого, неукрощенного Севера.
— Вы давно здесь? — наивно спросила Фануза у одного из них, видя, что мужики расположились капитально, не на час или два.
— Четвертые сутки, красивая, — охотно отозвался полный пожилой мужчина с задубелым красным лицом. — Волгоград закрыт, не принимает из-за тумана. Здешний аэропорт тоже не раз уже закрывали.
— Вы в отпуск едете? — робко спросила она, так как интуиция подсказывала ей, что уезжают они надолго.
— Ха-ха-ха! Нет, разлюбезная! Мы — «дикая» вахта. Отработали месяц и на столько же домой. Из-за презренного металла маемся.
«Презренный металл» в обросшем провале его рта прозвучало не высокопарно, а как местное, засаленное, замызганное слово, примерно как «рубль».
— А что за «дикая» вахта?
— Непонятно тебе? На работу и с работы никто нас не возит. На попутных самолетах туда и обратно летаем. Потому мы и «дикие»…
— И много таких на Севере?
— Раньше было много, а теперь мало. Можно сказать, почти нет. Но мы сохранились, как невымершие мамонты. — Отвернулся от нее и обратился к соседу: — Шестерка козырная! Бью туза!
Прибыл багаж. И те самые пассажиры, что еще недавно пропустили ее с ребенком к окну, теперь беззастенчиво оттерли от двери и побежали к выходу.
Забрав свой багаж, она переоделась в туалете в зимнее, переодела Ирика и пошла в зал, чтобы расспросить, где найти контору Сабира.
Автор: Фердинанд Бигашев
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.