Глава 1
Моросит. На одной из окраинных улиц миллионного города таксист Фануза Халикова высадила очередного пассажира и, оставшись в машине одна, решила, что на сегодня хватит. Пока доедет до гаража, рабочий день кончится.
Она с облегчением вздохнула. С самого утра все пассажиры и пассажиры. Казалось бы, дождь, сыро, непогода, люди должны сидеть дома, а на деле наоборот — в дождь пассажиров всегда больше, чем в обычные дни.
Фануза посмотрелась в салонное зеркало. Худощавое, слегка скуластое смуглое лицо ее сегодня выглядит особенно усталым, под глазами круги. Она подкрасила губы, поправила челку, упавшую на лоб, и, положив руки на руль, расслабилась.
В последнее время на Фанузу стала часто нападать тоска. Раньше ей казалось, что жизнь тверда, незыблема, дана навечно и течет в раз и навсегда установленных берегах. Но теперь, после расставания с мужем, поняла: все вокруг зыбко и случайно, хрупко и ненадежно, ни на что нельзя положиться окончательно. Окружающее — только видимость и слышимость, не более. Фануза будто съехала с прямой, широкой трассы, и теперь не указывают ей дорожные знаки, куда и как рулить, где резкие повороты и опасности. А ей так хочется найти точку опоры, чтобы зацепиться за нее, как за якорь, остановиться, порвать с прошлым и начать новую жизнь.
Ей двадцать четыре года, еще молода, сил хватит на все, но душа изношена не по летам — даже копаться в себе не хочется.
Неужели она прожила эти годы не так? Почему попала в тупик? Ведь старалась жить, как другие, — начисто, набело, без помарок, а в результате имеет грязный черновик жизни с непонятными кляксами.
Прошлое было — и нет его, и никогда больше оно не повторится, и поправить что-то задним числом невозможно. И этот грязный черновик, называемый прошлым, приходится вечно носить на себе, как нижнее белье, прикрыв сверху приличной одеждой.
По дороге в гараж вспомнила Фануза последнюю ссору с мужем. Был обычный вечер. Сабир пришел с работы, как всегда, немножко чем-то недовольный, готовый поссориться, лишь бы причина нашлась. Они давно были в натянутых отношениях, мелочно обижались друг на друга по любому пустяку и не упускали случая отомстить за обиду.
Этот вечер тоже не был исключением. Фануза была недовольна тем, что он пришел поздно, поздней даже, чем вчера. А ведь накануне просила не опаздывать, прийти вовремя. Пусть мелочь, но он не послушался, и это коробило ее.
Муж сел за стол ужинать. Попробовал суп и стал нехотя хлебать. Она с пристрастием следила за каждой ложкой супа, которую он отправлял в рот, ловила подрагивания ноздрей, показывающие, что суп ему не нравится. Потом он попробовал мясо, пожевал, поморщился и бросил обратно в тарелку.
— У-у… Опять сырое! Когда ты научишься варить?! — и положил ложку на стол.
— Я тебя жду, жду, а тебя все нет. Министр! Опять не угодила! — взвизгнула она, прижимая к себе сына, сидящего на коленях.
Сабир с грохотом оттолкнул стул и встал из-за стола. По беспощадному выражению его лица Фануза поняла: произошло что-то непоправимое. В груди екнуло, и какой-то холодок, как льдинка, медленно пополз по животу.
Наступившая тишина показалась ей особенно страшной, не такой, какая бывала прежде. Подумала: вот сейчас он ее ударит… Но он сдержался, просто пошел и лег на кровать.
Спали врозь. Утром Сабир, не разговаривая, оделся и ушел на работу, а вечером не пришел. Не явился домой и на второй, и на третий день. А ведь работали они в одном таксопарке и в одной автоколонне, так что Фануза могла пойти к нему на работу.
Именно так она и поступила. Пошла в таксопарк, спросила у начальника автоколонны, где Сабир? Тот посмотрел на нее, округлив глаза, так как не знал о ссоре, и сообщил, что Сабир на линии; потом поинтересовался, как растет сынишка, как она сама проводит послеродовой отпуск.
Ждать возвращения Сабира в гараж Фануза не стала. «Пройдет обида — вернется домой», — подумала она и ушла, понадеявшись на то, что все уладится, само собой войдет в норму. Однако ошиблась: Сабир дома не появлялся, и никакого примирения не происходило. Но и этого мало: она узнала от посторонних людей, что муж уволился и уехал… на Север! Для нее это было полной неожиданностью. Они, конечно, и раньше говорили между собой о вахтовой работе на Севере, о том, что хорошо бы подзаработать денег, но так, чтобы сразу, без совета с ней, взять да уехать — такое не укладывалось в голове. И означало это только одно: он ее бросил. Бросил с ребенком на руках и уже не вернется.
С этим смириться она не могла. Если бы он работал по вахтам, то она могла бы во время его приезда увидеться с ним и поговорить. Теперь это было невозможно. Их не доведенная до конца размолвка повисла в воздухе. Что же делать? Размолвка это или развод? Ей хотелось верить, что разрыв не окончательный, так как официально, через суд, они еще не разведены. Имелся шанс, правда небольшой, поехать на Север ей самой, встретиться с Сабиром, помириться с ним, восстановить семью. Ради сына! Чтобы сын не рос при живом отце полусиротой. Фануза хорошо знала, что такое полусиротство, потому что сама выросла без матери, с отцом, колхозным трактористом.
Как-то Фануза пришла в контору таксопарка за какой-то справкой и случайно встретила на лестничной площадке знакомую уборщицу, которая мыла окно.
— Ты, доченька, Райхану знаешь? — вежливо, как бы невзначай спросила старуха, выжимая мокрую тряпку в ведро с водой.
— Какую Райхану? Инженера из отдела безопасности движения? — сердце Фанузы упало от недоброго предчувствия.
— Ее, сердешная… Ведь она увольняется и едет на Север.
— А при чем тут я, бабуля? Едет, ну и пусть едет.
— Она ведь едет-то не просто на Север, а к Сабиру твоему, — отозвалась старуха, делая вид, что усердно вытирает подоконник.
— К Са-биру?! — отшатнулась Фануза и прижала к себе сына. — Какое она имеет к нему отношение?!
— Уж такое, душечка моя… — кривая улыбочка поползла по морщинистым губам уборщицы. — Весь гараж знает, а она еще не знает, бедолага!
— О чем весь гараж знает? — совсем растерялась Фануза.
— Любовница она его… Райхана-то. Вот кто!
В голове Фанузы все загудело, зашумело, словно, громыхая по рельсам, пошел поезд. Все планы, что строила, развалились в одно мгновение.
С тяжелым чувством притащилась она домой и слегла. У нее и до этого был насморк, а тут, видимо, еще продуло сквозняком в конторе. С высокой температурой провалялась она в постели несколько дней, не выходя из дому.
Однажды, может быть, на третьи сутки, на подоконник за окном сел воробей. Обыкновенный серый воробей. Фануза уже выздоравливала и от нечего делать, лежа на кровати, внимательно рассматривала его: окраску перьев, маленькую головку с черными зоркими дробинками глаз, тоненькие лапки. Воробей подпрыгнул на месте, повертелся, покрутил головой туда-сюда и чирикнул. И этот веселый «чирик» попал точно в десятку в душе Фанузы. Она тоже про себя весело чирикнула и улыбнулась.
«Ух, какой ты молодец! А ведь такой маленький! В чем только душа держится. У вас, воробьев, нет истории, живете только для себя, только этой минутой. И ты радуешься, чирикаешь, прыгаешь. Тебе безразлично, нужен ты кому или нет, а я тяжко страдаю оттого, что не нужна … Впрочем, ты, воробей, и то хочешь жить! А я что?! Хуже тебя? Нет! Решено: еду на Север, найду там Сабира. Годна я на что-нибудь или нет? Давно ведь хотела испытать себя. Пусть поездка будет проверкой характера. А удастся восстановить семью или нет — посмотрим…»
С тех пор прошло полгода. Полгода подготовки и сборов. Она так сжилась с мыслями о поездке и восстановлении семьи, что уже не представляла себе ничего иного. Наконец подала заявление об увольнении и вот сегодня отработала последний день.
Проверка характера на прочность началась сразу же, как только Фануза приехала в гараж. Она поставила машину на стоянку и, случайно бросив взгляд в зеркало заднего вида, увидела высокую женщину в темных очках и красном долгополом плаще, которая, прикрываясь зонтом, шла прямо к ее машине.
«Похоже, беременная, — успела подумать Фануза, заметив за распахнутыми полами плаща начавший слегка округляться живот. — Да ведь это Райхана! Под зонтом и в очках не сразу узнаешь. Какая странная! На улице дождь, а она напялила солнцезащитные очки. Что с ней?»
Чувствуя недоброе, Фануза на всякий случай придирчиво оглядела соперницу. Высокая, худая, ходит несколько расхлябанно. Одета и ухожена хорошо, но своему злому, истеричному лицу никак не может придать доброго, мягкого выражения. Разумеется, в мужском шоферском коллективе женщины — инженеры отделов — могут себе позволить ходить с накрашенными ногтями, напудренными лицами, наклеенными ресницами, в новеньких платьях и костюмах. Им не надо крутить гайки и вытирать об юбки мазутные руки.
Фанузе известно, что Райхана бойка, другой такой крепкой на язык в гараже нет. У нее и совести нет! Для нее не существует запретных тем, нет ничего сокровенного, святого. Говорили еще, что она драчунья и при случае может пустить в ход кулаки.
Никто на свете не мог разозлить Фанузу больше, чем эта женщина, нахально идущая прямо к ней в машину. Фануза подняла руку, чтобы закрыть дверь на кнопку, но в последнюю секунду раздумала. Нарыв, который зрел исподволь, должен наконец прорваться.
— Давно я хотела с тобой поговорить, золотце, — свысока, иронично начала Райхана, основательно располагаясь в машине, видимо, для долгого разговора, хотя знала, что Фануза уже отработала смену и торопится домой.
— Не о чем нам разговаривать… И не золотце я тебе!
Райхана будто не слышала презрения в голосе Фанузы. Грудь ее тяжело и прерывисто вздымалась. Ноздри раздувались, ухоженные руки с перламутровыми ногтями то сжимались в кулаки, то разжимались, предупреждая об опасности.
— Я говорю, нам нужно потолковать, золотце… Ха-ха-ха! — неожиданно в Райхане произошел скачок от едва сдерживаемого бешенства к бесшабашному, неприличному смеху. Она действительно была непредсказуема, эта Райхана.
— Не о чем нам толковать, — зло отрезала Фануза, глядя прямо перед собой, но в то же время не выпуская из поля зрения кулаки соперницы.
— Ну почему же? — пальцы с перламутровыми ногтями все двигались.
— Я знаю, ты наглая… Ну, говори, что тебе надо?
— А вот что! О поездке к Сабиру забудь, — Райхана быстро перешла на приказной тон, словно хлестала каждым словом. — Без всяких шуток — забудь! Бойся меня! За сына он высылает тебе алименты. Причем немалые — северные! С больши-им коэффициентом, — округлила она перед собой руки.
«Видно, переписываются, знает о деньгах», — подумала Фануза.
— За развод с мужем столько получать! С ума сойти! Ты можешь, золотце, не работать, а жить на алименты. Многие женщины так и живут.
— Ох ты и бессовестная! Хитришь, чтобы сбить меня с толку, чтобы я не поехала к нему. Но я тебе отвечу: замуж выходят не для того, чтобы алименты получать, а чтобы счастливо жить. Детей растить. Во всяком случае, я именно так выходила. Мы с Сабиром официально не разведены, а ты желаешь, чтобы мы развелись.
— Желаю! Ты уже имеешь все! Замужем была, ребенка родила. Алименты получаешь. Можешь подать заявление в собес на льготы как мать-одиночка. Чего тебе еще надо?
— Как тебе не стыдно, Райхана?! Ведь Сабир родной отец моего сына!
— Мне стыдно? Он отец и моего ребенка! — рассвирепела Райхана и, откинув полу красного плаща, показала на свой живот.
Фануза побледнела, и у нее вырвалось:
— Подстилка! Нагуляла за углом.
Тут все напускное в Райхане в одно мгновение лопнуло. Не снимая черных очков, она запустила обе руки в заботливо уложенные волосы Фанузы. Вырываться и кричать Фануза не стала. Молчаливая и страшная, она схватила Райхану за обе руки повыше запястий и с силой сжала их. Райхана, привыкшая работать с шариковыми ручками и бумажками, не смогла совладеть с женщиной, имеющей дело с баранкой и гаечными ключами. Поняв это, она разжала руки, но наглости в ее голосе не убавилось.
— Вот что, золотце, — продолжала она, поправляя растрепавшиеся волосы. — К Сабиру еду — я! Забудь, я тебе сказала, о нем.
— О чем это ты? Мы муж и жена!
— С тобой Сабир жить не будет. Он мне сам об этом сказал.
— Вот такие наглые, как ты, и ломают чужие семьи. Если бы не ты, мы жили бы да жили. Мы ссорились, мирились, любили друг друга. Все так живут. Ты ворвалась в нашу жизнь и все порушила.
— Не ищи виноватую во мне. Он тебя разлюбил…
— А тебя полюбил… — с издевкой ответила Фануза. — Оно и видно по твоему… — показала подбородком на ее живот. — Ты хочешь построить свое счастье на чужой беде. Ничего не получится! Попомни мои слова! А на Север я все равно поеду. Сойдемся мы с Сабиром или нет — там будет видно. А ты уходи!
— До скорой встречи на Севере! — помахала ей Райхана, вылезая из машины, и в этом жесте чувствовалась явная угроза.
Продолжение следует...
Автор: Фердинанд Бигашев
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого