(рассказ основан на реальной истории)
Валентина Петровна поставила чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся на безупречно белую скатерть. Пятно расползалось, как неприятная новость, которую она только что услышала.
— И что же, этот мой умник собрался жениться на девке из барака? — голос её звенел от возмущения. — Да я всю жизнь на него положила, чтобы он в люди выбился!
Ирина Михайловна, подруга Валентины Петровны ещё со времён работы в проектном институте, покачала головой.
— Валя, ну может не всё так страшно. Может, она хорошая девочка...
— Хорошая? — Валентина Петровна отмахнулась, словно от назойливой мухи. — Да я навела справки! Семейка — одно слово. Отец — алкаш конченый, мать туда же, любовников водили, дети как сорняки растут. И одна из этих... этих... — она запнулась, подбирая слово пообиднее, — хочет стать женой моего Максима? Нет уж!
Ирина вздохнула и отхлебнула чай.
— А сын-то что говорит?
— Влюблён по уши, дурачок! — Валентина Петровна встала и начала нервно ходить по кухне своей просторной трёхкомнатной квартиры. — "Мама, ты её не знаешь", "Мама, она не такая"... Слышала я это всё! Но я мать! Я обязана вмешаться!
Двадцать три года назад, когда муж Валентины Петровны погиб в автокатастрофе, она осталась одна с семилетним Максимом. Тогда она поклялась себе, что сделает всё, чтобы сын получил лучшее образование, лучшую работу, лучшую жизнь. Она впахивала на двух работах, откладывала каждую копейку на его репетиторов, престижный вуз, языковые курсы.
И вот результат — её Максим стал успешным программистом, зарабатывал больше, чем она могла мечтать. А теперь он хочет всё это принести в жертву какой-то девице с сомнительным происхождением?
"Говорила мне мама — пресекай сразу, не давай воли," — думала Валентина Петровна, глядя на фотографию сына на комоде. — "Избаловала я его..."
В дверь позвонили. На пороге стоял Максим — высокий, широкоплечий, с умными карими глазами. Совсем мужчина, хоть и тридцать всего. Только сейчас взгляд его был настороженным, будто перед боем.
— Проходи, сынок, — Валентина Петровна пропустила его в квартиру. — Разговор у нас будет.
— Мам, если это опять про Алёну...
— А про кого же ещё? — она указала на кухню. — Чай будешь?
Они сидели друг напротив друга, как два чужих человека. Валентина Петровна подбирала слова.
— Максим, ты взрослый мужчина. И я не сомневаюсь в твоих чувствах, — начала она.
— Но? — он смотрел прямо, без страха.
— Но ты совершаешь ошибку. Большую ошибку, — она подалась вперёд. — Я навела справки. Эта твоя Алёна... Ты хоть знаешь, из какой она семьи?
— Знаю, мам, — голос Максима был спокойным.
— Ничего ты не знаешь! — Валентина Петровна повысила голос. — Отец у неё — алкоголик, пропивал всё, бил мать. Та тоже хороша — водила мужиков в дом. Детей куча, Алёна — третья вроде. Живут в бараке, в одной комнатушке все. Вот что тебя ждёт, понимаешь?
— Мам, Алёна не виновата...
— А кто виноват? Я, что ли? — Валентина Петровна стукнула ладонью по столу. — Ты думаешь, яблоко от яблони далеко падает? Нет, сынок! Она вырастет точно такой же! Первые годы будет мёдом стелиться, а потом натура возьмёт своё!
Лицо Максима окаменело.
— Ты её даже не знаешь.
— А мне и не надо! Я жизнь прожила, я всяких навидалась. Ты у меня один, Максим. Всё для тебя. А ты хочешь с кем попало связать свою жизнь? — в её голосе зазвучали слёзы. — Ты достоин лучшего, сынок. Гораздо лучшего!
— Мама, прекрати, — Максим поморщился.
— Нет, не прекращу! Потому что я люблю тебя! Потому что ты — вся моя жизнь! — она утёрла набежавшую слезу. — Вспомни, как я тебя одна тянула. Ночами не спала, недоедала, только бы тебе всё было. А сейчас должна смотреть, как ты себе жизнь ломаешь?
Максим молчал, и в этом молчании Валентина Петровна почувствовала первую трещину в его уверенности.
— Просто познакомься с ней, мам, — наконец сказал он тихо. — Дай ей шанс.
— Хорошо, — неожиданно согласилась она. — Познакомлюсь.
Вместо знакомства Валентина Петровна решила провести собственное расследование. На следующий день она уже знала, где работает Алёна — в небольшом книжном магазине в центре города.
"Ишь, пристроилась! Надеется через моего сына в приличное общество выбиться," — думала Валентина Петровна, наблюдая из-за стеллажа с книгами.
Алёна оказалась невысокой худенькой девушкой с русыми волосами, собранными в скромный хвост. Одета просто, но опрятно. Ничего особенного — таких тысячи.
Она как раз помогала пожилой женщине выбрать книгу, терпеливо доставая с полок разные издания и что-то объясняя.
— Спасибо вам, деточка, — растроганно говорила покупательница. — Так приятно, когда молодёжь ещё читает и другим советует!
— Это моя работа, — улыбнулась Алёна. — Приходите ещё.
Когда магазин опустел, Валентина Петровна услышала, как Алёна говорит по телефону.
— Да, Наташ, встретимся после работы... Нет, сегодня не смогу долго, маме обещала с младшими посидеть, у неё смена... — она засмеялась. — Да, представляешь, скоро познакомлюсь с его мамой! Так волнуюсь... Хочу, чтобы она меня приняла. Макс столько о ней рассказывал, она для него всё...
Что-то неприятно кольнуло Валентину Петровну. Эта девица казалась... нормальной? Но нет, информация была проверенной. Люди не меняются так просто. И она не позволит сыну совершить ошибку.
— Ты представляешь, Максим, что мне рассказали? — Валентина Петровна заговорщически понизила голос. — Эта твоя Алёна... Она уже была к свадьбе! Дважды! И оба раза расстроила свадьбу в последний момент.
— Мама, что за бред? — нахмурился Максим. — Откуда такая информация?
— Люди говорят. А ещё говорят, что мать её по молодости в вытрезвителе постоянным клиентом была, — она внимательно наблюдала за реакцией сына. — Брат её старший вообще в колонии сидит.
— У неё нет старшего брата! — возмутился Максим. — У неё младшие брат и сестра!
— А ты откуда знаешь? Она тебе рассказала? — Валентина Петровна презрительно фыркнула. — Они все мастера сказки рассказывать. Сынок, неужели ты не понимаешь, что она в тебе деньги увидела? Положение в обществе? Выход из своего болота?
Максим не ответил, но она видела, что семя сомнения посеяно.
— Я тебя прошу только об одном — подумай хорошенько. Не спеши. А в субботу приходи на ужин, я давно Ольгу Викторовну с дочкой обещала пригласить, помнишь Светочку Орлову? Вот девушка из приличной семьи! И образование, и манеры, и родители уважаемые люди...
Субботний ужин удался на славу. Светлана Орлова — стройная, ухоженная блондинка с безупречными манерами — блистала. Максим был сдержан, но вежлив. Валентина Петровна не могла нарадоваться, наблюдая, как её сын оживляется в разговоре о путешествиях и зарубежной литературе.
"Вот с кем ему по пути! А не с этой... из барака," — думала она, подавая десерт.
После вечера, провожая сына, она решилась на решающий разговор.
— Мне нужно сказать тебе кое-что, Максим. Это тяжело, но это правда.
— Что ещё, мама?
— Я наняла человека, чтобы проверить эту Алёну. И выяснилось, что она по выходным подрабатывает... — она сделала паузу. — В ночном клубе. Танцовщицей.
Лицо Максима исказилось.
— Я не верю.
— У меня есть фотографии, — солгала Валентина Петровна. — Но я не хочу тебе их показывать. Это... неприлично.
— Дай мне фотографии, — потребовал Максим.
— Нет, сынок. Пожалей свои нервы, — она положила руку ему на плечо. — Послушай мать. Ты достоин большего. Гораздо большего, чем девушка из такой семьи, с таким прошлым. Ты только представь, какие у вас будут дети? Какие гены она им передаст? Что она будет вкладывать в их воспитание?
Максим побледнел, его руки сжались в кулаки.
— Я подумаю, мама, — сухо сказал он и ушёл.
Через три дня он позвонил и сказал, что взял паузу в отношениях.
Валентина Петровна торжествовала, но недолго. Сын стал приезжать реже, был молчалив, избегал разговоров о личной жизни. Она списывала это на временные трудности: "Переболит и забудет".
Однажды в салоне красоты, которым она владела, появилась новая клиентка — женщина средних лет с усталым, но интеллигентным лицом.
— Нина Васильевна, — представилась она. — Мне посоветовали ваш салон.
Что-то знакомое было в этой женщине, но Валентина Петровна не придала значения.
Пока мастер колдовал над причёской клиентки, они разговорились.
— У вас непростая работа, — заметила Нина Васильевна. — Целый день на ногах.
— Да, но я привыкла трудиться, — с гордостью ответила Валентина Петровна. — Одна сына вырастила, на ноги поставила.
— И у меня трое, — улыбнулась женщина. — Старшая дочь, ей двадцать семь, и двое младших — четырнадцать и двенадцать.
— И как справляетесь?
— Нелегко, конечно. Особенно после развода, — Нина Васильевна вздохнула. — Пятнадцать лет назад ушла от мужа. Пил страшно, руку поднимал... Думала, изменится, но нет.
— И куда же вы ушли? С тремя-то детьми? — Валентина Петровна спросила с лёгким скепсисом.
— Сначала жили где придётся. Потом в бараке, правда, комната маленькая, но зато своя, без пьяных скандалов, — она печально улыбнулась. — А недавно наконец квартиру получили, по программе замены ветхого жилья. Старшая дочь работает, учится заочно...
Сердце Валентины Петровны пропустило удар.
— Как... как зовут вашу старшую дочь? — спросила она дрогнувшим голосом.
— Алёна, — просто ответила женщина. — Хорошая девочка выросла, труженица. Недавно вот чуть замуж не вышла... — она осеклась. — Впрочем, это личное.
Валентина Петровна вдруг ощутила, как земля уходит из-под ног. Всё сходилось — и фамилия, и имя, и возраст, и барак... Но история была совсем не такой, какую ей рассказали "проверенные источники".
— А что случилось? Почему свадьба расстроилась? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал обыденно.
— Жених... вернее, его мать... — Нина Васильевна покачала головой. — Она решила, что моя Алёнка недостаточно хороша для её сына. Что из-за нашей семьи... из-за прошлого... В общем, парень послушал мать и разорвал помолвку. Алёна две недели не выходила из комнаты, похудела страшно. Но я ей говорю — значит, не судьба. Значит, не любил по-настоящему.
Валентина Петровна почувствовала, как к горлу подкатывает комок.
— Сынок, нам нужно серьёзно поговорить, — сказала Валентина Петровна, когда Максим всё-таки приехал к ней после нескольких отказов.
Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени.
— О чём, мама? Я очень занят, учти.
— О твоей Алёне.
Лицо его дёрнулось, как от боли.
— Не надо. Я всё сделал, как ты хотела.
— В том-то и дело, — она глубоко вздохнула. — Я была неправа, Максим.
Он недоверчиво посмотрел на мать.
— Что?
— Я познакомилась с её мамой. Случайно. И узнала правду, — Валентина Петровна впервые за много лет почувствовала себя маленькой и виноватой. — Её мать — достойная женщина, которая одна вырастила троих детей, сбежав от мужа-алкоголика. Они действительно жили в бараке, но только потому, что ей больше негде было приютить детей. Никаких любовников, никаких попоек... Она работала медсестрой, тянула семью. А сейчас они купили квартиру, в которую им помогает выплачивать ипотеку Алёна.
Максим побледнел.
— А фотографии? — хрипло спросил он. — Ночной клуб?
— Я солгала, — твёрдо сказала Валентина Петровна. — Солгала, потому что думала, что защищаю тебя. Оказалось, что защищала только свою гордыню и предрассудки.
Тишина, повисшая между ними, была тяжёлой, как могильная плита.
— Я всё испортила, да? — прошептала Валентина Петровна. — Ты... ты можешь всё исправить?
— Не знаю, — глухо ответил Максим. — Она не отвечает на звонки. Я... я сказал ей про её семью. Про то, что... — он не смог договорить.
— Это моя вина, — Валентина Петровна решительно встала. — И я должна всё исправить.
В книжный магазин Валентина Петровна вошла с бьющимся сердцем. Алёна стояла за прилавком, бледная, похудевшая, с потухшим взглядом. Она сразу узнала мать Максима — видимо, он показывал ей фотографии.
— Здравствуйте, — холодно сказала она. — Чем могу помочь?
— Ты можешь помочь моему сыну стать счастливым, — прямо сказала Валентина Петровна. — И мне — искупить свою вину.
Они сидели в маленьком кафе напротив магазина. Алёна молча слушала сбивчивый рассказ Валентины Петровны о её страхах, предрассудках, о том, как она манипулировала сыном.
— Я не прошу прощения, — закончила Валентина Петровна. — Я не заслуживаю его. Но Максим... он любит тебя. Он страдает.
— Он не верил в меня, — тихо сказала Алёна. — Не защитил меня.
— Потому что я давила на него всю жизнь, — горько усмехнулась Валентина Петровна. — Он привык доверять мне больше, чем самому себе. Это я виновата, не он.
Алёна покачала головой.
— Я не знаю...
— Знаешь, — Валентина Петровна осторожно накрыла своей рукой тонкие пальцы девушки. — Я вижу, что ты любишь его. И теперь я понимаю, почему он выбрал именно тебя. Ты сильная, гораздо сильнее, чем я думала. И добрая — несмотря на всё, что тебе пришлось пережить.
В глазах Алёны блеснули слёзы.
— Мы можем начать сначала, — тихо предложила Валентина Петровна. — Все трое.
— Мам, ты точно не против? — в третий раз спросил Максим, нервно поправляя галстук перед зеркалом.
— В четвёртый раз тебе говорю — я счастлива за вас, — улыбнулась Валентина Петровна, помогая сыну с запонками. — Алёна — замечательная девушка. Я была слепа, не видела этого раньше.
За окном гудели машины — свадебный кортеж приехал за женихом.
— Знаешь, сынок, — Валентина Петровна повернула к себе лицо Максима. — Я всю жизнь боялась, что ты повторишь чужие ошибки. А в итоге чуть не заставила тебя повторить мои. Будь счастлив. И... прости свою глупую мать.
Максим крепко обнял её.
— Спасибо, что нашла в себе силы признать ошибку, — прошептал он. — Не каждый на такое способен.
Когда они вышли на улицу, их встретила сияющая Алёна в скромном, но необыкновенно элегантном свадебном платье.
— Добрый день, Валентина Петровна, — улыбнулась она.
— Здравствуй... дочка, — Валентина Петровна обняла невесту, чувствуя, как с сердца падает многолетний груз предрассудков и страхов.
Рядом стояла Нина Васильевна, утирая слёзы радости.
— Вы знаете, — шепнула она Валентине Петровне, — я ведь тоже сначала была против. Боялась, что мою девочку не примут, будут тыкать прошлым. Но теперь вижу — мы обе ошибались из-за своих страхов.
— Главное, что мы вовремя поняли это, — Валентина Петровна пожала ей руку.
В конце концов, не так важно, откуда человек родом — из барака или из особняка. Важно, какой внутренний стержень он пронёс через жизненные испытания и какое сердце сохранил, несмотря на все трудности.