День знакомства с родителями Егора начался с того, что я трижды переодевалась, нервно крутясь перед зеркалом в спальне.
Мама, заглянув в дверь и покачала головой:
— Опять трясёшься, как осиновый лист? Надень то синее платье, в котором ходила на защиту диплома.
— Оно уже висит на спинке стула пять лет, — пробормотала я, сравнивая в отражении два почти одинаковых черных платья. — Может, вот это? Оно строже.
— Да ты посмотри на себя! — мама вздохнула и поправила мне воротник. — Лучше расскажи, что знаешь про этих родителей.
Я глубоко вдохнула, перечисляя по пальцам:
— Отец — инженер на заводе. Мать — библиотекарь. Любят классическую музыку, разводят фиалки на подоконнике. Ненавидят, когда опаздывают.
Часы на тумбочке показывали без пятнадцати три. Мы должны были быть у них в четыре.
— Главное — не волнуйся, — мама вдруг улыбнулась какой-то своей мысли. — Помни, у нас в роду...
— Не начинай! — я замахала руками, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Это просто совпадения!
Но мама уже достала с полки старый альбом с выцветшими фотографиями.
За окном электрички мелькали дачные участки, заброшенные станции, стайки воробьев на проводах. Егор держал меня за руку. Его пальцы были удивительно теплыми и спокойными.
— Ты вся дрожишь, — он улыбнулся. — Они же не монстры. Не бойся.
— Я не дрожу, — солгала я, чувствуя, как подмышки предательски холодеют от волнения. — Просто... а если они решат, что я не подхожу?
Поезд резко затормозил, и я чуть не упала ему на колени. Дурной знак.
Станция "Дачная" встретила нас порывистым ветром. По дороге к их дому я спотыкалась о невидимые неровности тротуара, а Егор терпеливо поддерживал меня за локоть.
— Вот он, наш дворец, — он показал на аккуратный кирпичный дом с резными ставнями. На крыльце в горшках цвели алые герани.
Я глубоко вдохнула и поправила воротник.
Дверь открыла высокая женщина в вязаной кофте. Её волосы были собраны в строгую серебристую косу, а глаза — точь-в-точь как у Егора, только серьёзнее.
— Наконец-то, — она улыбнулась, но взгляд скользнул по мне оценивающе. — Проходите, мы уже начали волноваться.
Гостиная пахла ванилью и воском. На кружевной скатерти стоял самовар, а рядом — торт, украшенный кремовыми розами. Отец Егора, сухощавый мужчина с седыми висками, поднялся с кресла.
— Садитесь, гости дорогие, — его голос звучал приветливо, но в уголках глаз пряталась настороженность. — Егор много о вас рассказывал.
Я осторожно опустилась на край дивана.
— Спасибо за приглашение, — голос мой прозвучал неестественно высоко. — У вас чудесный дом.
— Давно здесь живём, — кивнул отец, наливая чай в фарфоровые чашки. — А вы, говорят, историю преподаёте?
Разговор потёк плавно, как чай из самовара. Я рассказывала о работе в университете, они — о своём саде. Мать Егора внимательно наблюдала за мной, пока я брала кусок торта.
И тут случилось.
Моя вилка соскользнула, кремовая роза упала прямо на колени, оставив жирное пятно на новом платье. В комнате повисла тишина.
— Ой... — я замерла, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Простите, я...
Но тут произошло неожиданное. Отец Егора вдруг рассмеялся — громко, искренне.
— Ну вот и познакомились по-настоящему! — он подал мне салфетку. — У нас в семье тоже есть примета: если гость что-то прольёт — значит, человек хороший.
Мать Егора вдруг размякла, её глаза потеплели.
— Помню, как Егор в первый раз привел свою школьную любовь, — она покачала головой. — Та девочка перевернула целый графин с компотом!
Егор смотрел на меня, смеясь глазами.
— Ну что, — шепнул он, — теперь ты часть семьи.
Позже, когда мы шли обратно к электричке, я спросила:
— Это правда, про вашу семейную примету?
Егор рассмеялся, обнимая меня за плечи:
— Конечно, нет. Но теперь будет!
И в его глазах я увидела то же самое, что когда-то видела на старых фотографиях в мамином альбоме — ту самую семейную историю, которая только начинается.
P.S. Через год, когда Егор впервые пришёл к моим родителям, он умудрился опрокинуть на себя целую тарелку борща. Мама только вздохнула: "Ну вот, теперь и твоя очередь". А папа, смеясь, достал фотоальбом — пополнять коллекцию.
