Отец молчал уже три дня подряд. Не здоровался, не спрашивал про дела, даже не смотрел в мою сторону. Я думала, он просто расстроился из-за моего решения переехать в Москву после института. Мама шушукалась с соседками на лавочке, а я пыталась понять, что происходит в нашем доме.
— Папа, ну скажи хоть что-нибудь, — попросила я, когда он возвращался с работы. — Что я такого сделала?
Он прошёл мимо, будто меня не было. Только ключи звякнули в прихожей да дверь хлопнула. Я стояла на кухне, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды.
Мама появилась с сумками из магазина.
— Лен, не приставай к отцу, — сказала она, не глядя на меня. — У него настроение плохое.
— Из-за чего? — я помогла разложить продукты. — Из-за того, что я хочу уехать?
— Не знаю, — мама пожала плечами, но в её голосе была какая-то фальшь. — Может, на работе что случилось.
Я видела, как она избегает моего взгляда. В детстве мама всегда так делала, когда что-то скрывала. Помню, как она прятала разбитую папину кружку или когда тратила деньги на новое платье. Но сейчас было что-то другое, более серьёзное.
Вечером я сидела в своей комнате, готовилась к экзаменам, когда услышала их приглушённые голоса из родительской спальни. Говорили тихо, но интонации были напряжённые. Я приложила ухо к стене.
— Нельзя ей рассказывать, — шептала мама. — Она же ребёнок ещё.
— Ребёнок? — отец говорил жёстко. — Ей двадцать один, Галя. И она имеет право знать.
— Не имеет! — голос мамы стал резче. — Это разрушит её жизнь!
— А моя жизнь уже разрушена, — папа вздохнул. — Двадцать лет лжи, Галя. Двадцать лет.
Я отошла от стены, чувствуя, как сердце колотится. О чём они говорили? Какая ложь? Какие права? В голове пронеслись десятки предположений, но ни одно не складывалось в цельную картину.
На следующий день отец ушёл на работу рано, а мама заперлась в ванной. Я слышала, как она плачет. Такого не было никогда. Моя мама была сильной женщиной, которая могла справиться с любой проблемой. Видеть её слёзы было страшно.
— Мам, открой, — я постучала в дверь. — Что случилось?
— Ничего, Ленок, — она всхлипнула. — Просто голова болит.
— Мам, я же не маленькая, — я села на пол возле двери. — Скажи, что происходит. Папа молчит, ты плачешь. Я чувствую, что дело во мне.
Дверь открылась. Мама стояла с красными глазами, вытирая лицо полотенцем.
— Не в тебе, Ленуся, — она обняла меня. — Просто у взрослых иногда бывают проблемы.
— Какие проблемы? — я смотрела ей в глаза. — Вы разводитесь?
— Нет, что ты, — мама покачала головой. — Мы не разводимся.
Но её ответ звучал неуверенно. Я знала маму с детства и понимала, когда она лукавит.
Днём я решила зайти к папе на работу. Он трудился прорабом на стройке, и я часто приносила ему обед, когда училась в школе. Сейчас мне нужно было с ним поговорить без мамы.
Стройка гудела, как обычно. Рабочие кричали друг другу что-то, грузовики везли материалы. Я нашла отца возле недостроенного дома. Он стоял с планами в руках и о чём-то спорил с подрядчиком.
— Пап, — я подошла ближе. — Можно поговорить?
Он посмотрел на меня, и на секунду в его глазах мелькнула боль. Потом лицо снова стало каменным.
— Работаю, — сказал он сухо. — Потом.
— Пап, ну пожалуйста, — я взяла его за рукав. — Пять минут.
Подрядчик отошёл, чувствуя напряжение. Отец сложил планы и посмотрел на меня.
— Чего хочешь, Лена?
— Хочу понять, что происходит, — я шагнула ближе. — Почему ты не разговариваешь со мной? Что за ложь, о которой вы с мамой шептались?
Он дёрнулся, будто я ударила его.
— Подслушиваешь?
— А что мне остаётся? — я развела руками. — Вы же ничего не говорите!
Отец молчал, глядя куда-то поверх моей головы. Потом достал из кармана сигареты, закурил.
— Лена, есть вещи, которые лучше не знать, — сказал он наконец.
— Какие вещи? — я почувствовала, как внутри всё сжимается от страха. — Пап, ты меня пугаешь.
— Иди домой, — он затянулся сигаретой. — Мне работать надо.
Я вернулась домой расстроенная и злая. Мама готовила ужин, напевая что-то под нос. Это выглядело так фальшиво, что меня замутило.
— Мам, хватит притворяться, — сказала я, бросая сумку на диван. — Я была у папы. Он сказал, что есть вещи, которые лучше не знать. Что это значит?
Мама замерла с половником в руке.
— Ничего это не значит, — она отвернулась к плите. — Папа нервничает из-за работы.
— Не ври, — я подошла к ней. — Мам, я же вижу, что вы что-то скрываете. Это касается меня?
— Нет, — она покачала головой слишком быстро. — Конечно нет.
— Тогда почему папа сказал про двадцать лет лжи? — я смотрела ей в спину. — Мне двадцать один, мам. Двадцать лет назад я родилась.
Половник выпал из маминых рук и звякнул об пол. She оборонилась, и я увидела в её глазах панику.
— Лена, не нужно, — прошептала она. — Пожалуйста, не нужно.
— Что не нужно? — я чувствовала, как ноги становятся ватными. — Мам, что происходит?
Мама закрыла лицо руками и заплакала. Я никогда не видела её такой сломленной.
— Я не могу, — всхлипывала она. — Не могу тебе сказать.
— Почему? — я обняла её. — Мам, какой бы ни была правда, я справлюсь.
— Не справишься, — она подняла на меня мокрые глаза. — Ты не поймёшь.
Вечером отец пришёл домой мрачнее тучи. Мы ужинали в полной тишине. Я пыталась заговорить, но он отвечал односложно. Мама ковырялась в тарелке, не поднимая глаз.
— Я устала от этого, — сказала я наконец. — От ваших тайн, от молчания. Если вы не скажете, что происходит, я сама всё выясню.
— Как? — отец поднял голову.
— Не знаю пока, — я встала из-за стола. — Но выясню.
Он посмотрел на маму, потом на меня.
— Садись, — сказал он устало.
Я села, чувствуя, как сердце бешено колотится.
— Лена, — отец положил руки на стол. — Есть вещи, которые меняют всё. После которых жизнь уже не будет прежней.
— Я готова, — прошептала я.
— Нет, — он покачал головой. — Не готова. Никто не готов к такому.
Мама всхлипнула и выбежала из кухни. Отец проводил её взглядом, potom посмотрел на меня.
— Твоя мама... — начал он, но не закончил.
— Что с мамой? — я наклонилась ближе.
— Она хорошая женщина, — сказал он после паузы. — Помни это, что бы ни случилось.
— Пап, ты меня пугаешь, — я взяла его за руку. — Скажи прямо.
Он встал и ушёл в свою комнату. Я осталась на кухне одна, чувствуя, как стены словно давят на меня.
Ночью я не могла уснуть. Ворочалась в кровати, прокручивая в голове обрывки разговоров. Какая ложь? Что случилось двадцать лет назад? Почему мама так боится?
К утру я приняла решение. Если родители не хотят говорить, я найду ответы сама. В нашем городе все друг друга знают. Кто-то точно помнит, что было двадцать лет назад.
Я пошла к Вере Петровне, нашей соседке. Она жила напротив и всегда была в курсе всех новостей. Если что-то случилось в нашей семье, она наверняка помнит.
— Леночка, — Вера Петровна встретила меня с улыбкой. — Как дела? Слышала, в Москву собираешься?
— Да, — я присела на её кухне. — Вера Петровна, а вы помните, как я родилась?
Она замерла с чайником в руках.
— Как родилась? — переспросила она. — А что помнить? Обычно родилась.
— А роддом помните? Как мама беременная была?
Вера Петровна поставила чайник и села напротив.
— Лена, а зачем тебе это? — в её голосе появилась осторожность.
— Просто интересно, — я пожала плечами. — Мама не любит рассказывать.
— Не любит, значит, не надо, — Вера Петровна избегала моего взгляда. — Хочешь чаю?
Я поняла, что и она что-то скрывает. В нашем городке соседи обычно с удовольствием рассказывают о прошлом, особенно о родах и свадьбах. А тут такая странная реакция.
— Вера Петровна, что все скрывают? — спросила я прямо. — Папа молчит, мама плачет, а теперь и вы странно себя ведёте.
— Ничего не скрываю, — она встала и стала греметь посудой. — Просто не помню подробностей.
— Как можно не помнить рождение соседского ребёнка? — я тоже встала. — Вы же тогда тоже здесь жили.
— Лена, иди домой, — сказала она не оборачиваясь. — И не задавай лишних вопросов.
Я вышла от неё ещё более озадаченная. Что за заговор молчания? Почему все боятся о чём-то говорить?
Дома никого не было. Родители были на работе. Я решила обыскать их комнату. Может, найду какие-то документы или фотографии, которые прольют свет на ситуацию.
В шкафу лежали обычные вещи. В тумбочке — лекарства и очки. Я уже хотела сдаться, когда заметила коробку под кроватью. Внутри были старые фотографии.
Я листала снимки: свадьба родителей, отпуска, праздники. Всё как обычно. Но потом я наткнулась на странность. На фотографиях до моего рождения мама выглядела совсем по-другому. Худее, волосы другого цвета, даже черты лица какие-то иные.
А потом я увидела фото, которое заставило меня похолодеть. На снимке была женщина с ребёнком на руках. Ребёнок был явно я — такие же глаза, носик. Но женщина была совсем не похожа на маму.
— Что ты делаешь?
Я обернулась. В дверях стоял отец. Лицо у него было белое как мел.
— Пап, — я показала фотографию. — Кто это?
Он подошёл, взял снимок из моих рук. Смотрел на него долго, а потом сел на кровать.
— Молчи, если хочешь дышать! — сказал он тихо, засовывая мне в руку ещё одну фотографию. — После этого ты поймёшь, почему мы молчали.
Я посмотрела на снимок и побледнела. На фотографии была та же женщина, но теперь я видела, что написано на обороте: «Маша, 1995 год. Спасибо за дочку».
— Кто такая Маша? — прошептала я.
— Твоя мать, — сказал отец, не поднимая глаз. — Твоя настоящая мать.
Мир качнулся. Я схватилась за стену, чувствуя, как ноги подкашиваются.
— Что? — только и смогла выдавить я.
— Галя не рожала тебя, — отец говорил медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Мы тебя взяли, когда тебе было три месяца.
— Взяли? — я села на пол. — Как взяли?
— Маша была Галиной сестрой, — он смотрел в стену. — Младшей. Она связалась с плохой компанией, начала принимать наркотики. Когда ты родилась, она не могла за тобой ухаживать.
Я слушала и не верила. Это не могло быть правдой. Мама — не мама? А кто тогда эта Маша?
— Где она сейчас? — спросила я.
Отец молчал долго.
— Умерла, — сказал он наконец. — Когда тебе было пять лет. Передозировка.
Я закрыла лицо руками. Всё, во что я верила, рушилось. Моя жизнь была ложью. Мама, которая растила меня, читала сказки, лечила простуды — оказывается, не родная.
— Почему не сказали раньше? — я подняла голову.
— Галя боялась, что ты её бросишь, — отец взял мою руку. — Она любит тебя как родную. Больше, чем родную.
— А ты? — я посмотрела ему в глаза. — Ты тоже не мой отец?
— Нет, — он покачал головой. — Твой отец ушёл, когда узнал о беременности Маши. Мы с Галей не могли иметь детей, а тут ты появилась. Мы решили, что это судьба.
Я встала и пошла к окну. На улице была обычная жизнь: дети играли во дворе, женщины несли сумки из магазина. А у меня внутри всё перевернулось.
— Лена, — отец подошёл ко мне. — Мы хотели сказать, когда ты станешь взрослой. Но время шло, а слова не находились.
— Двадцать лет, — я обернулась к нему. — Двадцать лет лжи.
— Не лжи, — он покачал головой. — Любви. Галя действительно твоя мама. Она дала тебе жизнь, пусть и не родила.
В этот момент в комнату вошла мама. Увидев нас с фотографиями, она остановилась как вкопанная.
— Ты рассказал? — прошептала она.
— Она сама нашла, — отец показал на коробку.
Мама подошла ко мне, глаза её были полны слёз.
— Леночка, — она протянула руку, но я отшатнулась.
— Не трогай меня, — сказала я.
— Лена, я же мама, — она заплакала. — Я тебя растила, любила...
— Ты обманывала, — я взяла коробку с фотографиями. — Всю жизнь обманывала.
— Но я же хотела как лучше, — мама села на кровать. — Чтобы ты не мучилась, не знала про Машину болезнь.
— А теперь я мучаюсь ещё больше, — я направилась к двери. — Потому что не знаю, кто я такая.
— Ты наша дочь, — крикнул отец мне вслед. — Самая настоящая дочь!
Но я уже выбежала из комнаты. Мне нужно было остаться одной, переварить всё услышанное. Жизнь разделилась на «до» и «после» этого разговора. И я понятия не имела, что делать дальше.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: