Судьбы без грима

— Витя, смотри какая красота! — я ткнула пальцем в экран ноутбука. — Новостройка, евроремонт, кухня-гостиная... — А цена? — муж посмотрел поверх очков и нахмурился. — Семь миллионов! Лен, мы что, олигархи? Я вздохнула и закрыла очередную вкладку с объявлением. Месяц уже искали свою первую квартиру, а воз и ныне там. То дорого, то далеко, то планировка кривая. Началось все с того, что съемное жилье стало неподъемным. За двушку в спальном районе платили тридцать пять тысяч, плюс коммуналка. А тут еще хозяйка заявила, что поднимает цену до сорока...

— Ну что, Леночка, собирайтесь, — сказала Валентина Петровна, вытирая руки о фартук. — Места хватит всем. Я посмотрела на мужа. Олег пожал плечами — мол, а что делать? Наша квартира продана, новая еще в стадии ремонта, а жить где-то надо. — Спасибо, — выдавила я. — Очень выручаете. Свекровь довольно кивнула. Она всегда любила, когда к ней обращались за помощью. Это подчеркивало ее важность. Переезжали в субботу утром. Я сложила наши вещи в чемоданы, оставив только самое необходимое. Валентина Петровна встретила нас на пороге с широкой улыбкой...

— Я видел твоё детство совсем иначе… — дед медленно раскрыл плёнку забытой киноленты, держа её на свету. Я замерла в дверях мансарды. Вообще-то поднялась сюда за новогодними игрушками, а тут дедушка сидит на старом сундуке и рассматривает какие-то фотоплёнки. — Дедуля, что это? — подошла ближе. — Нашел в коробке твоей бабушки, — голос у него дрожал слегка. — Думал, что всё уже просмотрел после её похорон. А тут вот… кинопленка какая-то. Восьмимиллиметровка. Сердце ёкнуло. Бабушка умерла полгода назад, мы с дедом всё никак не могли разобрать её вещи до конца...

— Смотри, на обложке журнала — твоя бабушка актриса, — сосед принёс стопку ретро-гламура. Я замерла с тряпкой в руках. Виктор Семёнович стоял на пороге с коробкой старых журналов, а сверху лежал потрёпанный номер за семьдесят третий год. На обложке красовалась женщина в вечернем платье с глубоким декольте, волосы уложены волнами, губы ярко накрашены. Лицо показалось знакомым, но не сразу поняла почему. — Что вы говорите? — переспросила я, вытирая руки о фартук. — Да вот, чердак разбирал, нашёл эти журналы...

— Твоё кольцо выбирал не я, — сказал Олег тихо, не отрывая взгляда от телевизора. Я замерла с чашкой кофе в руках. Мы сидели на кухне, как обычно завтракали перед работой. Обычное утро вторника превратилось в какой-то кошмар. — Что ты сказал? — переспросила я, надеясь, что ослышалась. — Кольцо. Обручальное. Я его не выбирал, — повторил он, всё так же глядя в экран. — Мама выбрала. Кофе показался горьким. Кольцо на моей руке вдруг стало чужим, холодным. — Олег, я не понимаю. Мы же вместе ходили в ювелирный магазин...

— Папа, куда ты опять собираешься? — спросила я, видя, как отец достает из шкафа старую рыбацкую куртку. — К озеру, дочка, — ответил он коротко, не поднимая глаз. — Но ведь рыбы там нет! Ты сам говорил! Отец замер, держа в руках потертую куртку. Лицо у него стало каким-то усталым. — Не за рыбой еду, Машенька. — Тогда зачем? — Вырастешь — поймешь. Вот уже третью весну подряд папа ездил к Глухому озеру. Называется оно так потому, что рыбы там действительно нет — говорят, вода слишком кислая из-за торфяников...

— Эти ключи не от машины, а от прошлого, — дед улыбнулся и позвал в гараж. Я стояла на пороге его дома с чемоданом в руке и не знала, что ответить. После развода мне некуда было деваться, а дедушка Николай предложил пожить у него в деревне, пока не найду работу и не встану на ноги. — Ира, не стой как столб, заходи уже, — махнул он рукой. — Покажу тебе кое-что интересное. Гараж был старый, построенный еще в советские времена. Покосившиеся ворота, трещины в бетонных стенах, но внутри царил идеальный порядок...

— Мам, можно я залезу на чердак? Хочу посмотреть, есть ли там что-то подходящее для выпускного, — Лиза стояла в дверях кухни, крутя в руках резинку для волос. Я подняла голову от списка покупок. До выпускного оставалось две недели, а платье мы так и не купили. Все, что нравилось дочери, стоило космических денег, а то, что могли себе позволить, казалось ей слишком простым. — Конечно, загляни. Только осторожно там, доски старые. Лиза кивнула и побежала наверх. Я продолжила составлять список — завтра идти в магазин, нужно продумать меню для гостей на выпускной...

— Василий Петрович, вы дома? — раздался стук в дверь. Я как раз чистила картошку на ужин, когда услышала голос соседа. Вытерла руки о фартук и пошла открывать. За дверью стоял Михаил Степанович из квартиры напротив, держа в руках что-то маленькое. — Добрый день, Нина Васильевна, — поздоровался он. — А свёкор дома? — Дома, конечно. Проходите, что случилось? Михаил Степанович переминался с ноги на ногу, явно нервничал. В руке у него что-то блестело. — Да вот... нашёл я тут кое-что... думаю, это вашего Василия Петровича...

— Мама, а это кто? — спросила я, показывая на старую фотографию в семейном альбоме. Мама резко подняла голову от вязания, взглянула на снимок и побледнела. Очки сползли на кончик носа, спицы выпали из рук. — Где ты это взяла? — голос у неё дрожал. — В альбоме же. Вот здесь, между фотками с твоей свадьбы, — я показала страницу. — Папа молодой, красивый, в костюме, а рядом какая-то женщина в белом платье. Тоже в свадебном, получается? Мама встала, подошла ко мне, забрала альбом. Долго смотрела на фотографию, лицо становилось всё мрачнее...

— Почему ты скрывал квартиру? — спросила жена, найдя второй комплект ключей. Андрей замер с чашкой кофе в руках. Ключи лежали на столе между ними, словно обвинительный приговор. Металлические, потертые, с брелоком в виде подковы — он думал, что спрятал их надежно. — Какую квартиру? — попытался он изобразить удивление, но голос предательски дрогнул. Люда смотрела на него пристально, и в ее взгляде читалось разочарование. — Не строй из себя дурака, Андрей. Адрес на брелоке написан. Улица Садовая, дом семнадцать, квартира сорок три...

— Ты мне чужая, подпишись здесь! — муж протянул бумагу, не подозревая о скрытой камере. Марина растерянно посмотрела на документы в руках Виктора. За тридцать лет брака она привыкла к его резкости, но такого цинизма не ожидала даже от него. — Что это такое? — тихо спросила она, хотя уже догадывалась. — Отказ от доли в квартире. Давай быстрее, мне некогда тут с тобой разводить канитель. Виктор нервно постукивал пальцами по столу. В последние месяцы он стал особенно раздражительным. Марина списывала это на проблемы на работе, но теперь понимала — дело было в другом...