Я никогда не думала, что старый альбом с фотографиями может стать причиной семейной войны. Но именно так и случилось после смерти бабушки Нины.
Хоронили мы её всей семьёй в октябре. Дождь стучал по крыше, и я сидела в её доме, перебирая вещи. Мама, тётя Света и дядя Коля спорили о том, кому что достанется, а я листала альбом с пожелтевшими фотографиями. Бабушка очень любила собирать их, вклеивать аккуратными рядами и подписывать своим ровным почерком.
— Машенька, не отвлекайся, — сказала мама, складывая бабушкины платки в коробку. — Помоги разобрать посуду.
— Сейчас, — ответила я, перелистывая страницы. Вот бабушка молодая, с дедушкой на свадьбе. Вот мама в школьной форме. Вот я в детском саду с косичками.
Альбом был толстый, с коричневой обложкой, и я знала его наизусть. Бабушка показывала его каждый раз, когда я приезжала к ней в гости. Но сейчас что-то было не так. В конце альбома, между двумя фотографиями моего выпускного, я нащупала что-то твёрдое.
— Мам, — позвала я, — тут что-то есть.
— Что ещё? — мама подошла, вытирая руки о фартук.
Я осторожно отклеила фотографию и достала сложенный вчетверо лист бумаги. Почерк бабушки был узнаваем сразу: «Завещание Нины Семёновны Петровой».
— Господи! — мама схватила лист. — Света! Коля! Идите сюда!
Тётя Света вбежала из кухни, размахивая половником.
— Что такое? Что случилось?
— Завещание нашли, — мама развернула лист дрожащими руками.
Дядя Коля подошел, поправляя очки.
— Где нашли? Мы же везде искали.
— В альбоме было, — я показала на фотографии. — Между снимками.
Мама начала читать вслух:
— «Я, Нина Семёновна Петрова, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, оставляю своё имущество следующим образом...»
Комната затихла. Даже дождь за окном словно перестал стучать.
— «Дом на улице Садовой с участком завещаю внучке Марии Алексеевне Соколовой».
— Что? — тётя Света выпустила половник. — Маше? Но она же ещё молодая!
— Дальше, — дядя Коля кивнул маме. — Читай дальше.
— «Денежные сбережения в сумме шестьсот тысяч рублей, находящиеся в банке, делю поровну между сыном Николаем Семёновичем и дочерью Светланой Семёновной».
Дядя Коля присвистнул.
— Шестьсот тысяч? Откуда у неё столько денег?
— Копила всю жизнь, — мама продолжала читать. — «Квартиру в городе на улице Ленина оставляю дочери Алле Семёновне».
Тётя Света села на стул, словно ноги её не держали.
— А мне что? — спросила она. — Мне ничего не досталось?
— Подожди, — мама перевернула лист. — Тут ещё есть.
— «Дача в садовом товариществе «Рассвет» со всем имуществом переходит к дочери Светлане Семёновне. Золотые украшения делю между невестками: Наталье Ивановне и Людмиле Петровне».
Мама сложила лист и посмотрела на нас.
— Вот так. Все получили что-то.
— Но почему дом Маше? — тётя Света нахмурилась. — Она ещё молодая, у неё впереди вся жизнь.
— Я не просила, — сказала я тихо. — Я даже не знала.
— Мама всегда говорила, что дом достанется старшему сыну, — дядя Коля почесал затылок. — То есть мне.
— Говорила-то говорила, а написала по-другому, — мама пожала плечами. — Завещание есть завещание.
Тётя Света встала и начала ходить по комнате.
— Это несправедливо! Я всю жизнь за мамой ухаживала, к врачам водила, лекарства покупала!
— Света, успокойся, — дядя Коля взял её за руку. — Ты дачу получила, она денег стоит.
— Дача? — тётя Света всплеснула руками. — Там крыша течёт, печка не работает! А дом в отличном состоянии, его можно продать за миллион!
Я сидела и слушала, как взрослые ругаются из-за денег. Мне было неудобно. Я работала дизайнером в небольшом агентстве, снимала однокомнатную квартиру в центре города и никогда не думала о наследстве. Бабушка для меня была просто бабушкой, которая пекла вкусные пироги и рассказывала истории из своей молодости.
— Может, мне отказаться? — предложила я. — Я не хочу ссориться из-за дома.
— Нет! — мама резко повернулась ко мне. — Мама решила именно так, значит, так и будет. Она лучше знала, кому что оставить.
— Но почему именно Маше? — не унималась тётя Света. — Объясни мне!
— Откуда мне знать? — мама развела руками. — Спросить уже не у кого.
Дядя Коля взял завещание и внимательно изучил его.
— Почерк мамин, это точно. И подпись её. Даже дата стоит — написала за месяц до смерти.
— Значит, она всё продумала, — сказала мама. — Не случайно же спрятала в альбоме.
Я встала и подошла к окну. Во дворе росла старая вишня, под которой мы с бабушкой часто сидели летними вечерами. Она рассказывала мне о войне, о том, как познакомилась с дедушкой, о своих мечтах. Никогда не говорила о завещании.
— Маша, — тётя Света подошла ко мне. — Ты же понимаешь, что это неправильно?
— Я понимаю, что бабушка так решила, — ответила я, не оборачиваясь. — И я буду уважать её волю.
— Но я её дочь! — голос тёти Светы дрожал. — Я имею право на этот дом!
— Права даёт завещание, — мама села за стол. — А не родство.
— Алла, ты же моя сестра! — тётя Света повернулась к маме. — Скажи ей, пусть отдаст мне дом, а сама возьмёт дачу!
— Я ничего не буду говорить, — мама покачала головой. — Мама решила, как лучше.
Дядя Коля молчал, разглядывая завещание. Он всегда был тихим и рассудительным, не любил ссор.
— Может, пойди к нотариусу, — предложил он наконец. — Пусть объяснит, как это всё оформить.
— Завтра пойду, — сказала мама. — Сегодня уже поздно.
Тётя Света собрала свои вещи и ушла, хлопнув дверью. Мы с мамой и дядей Колей остались в доме одни.
— Не расстраивайся, — дядя Коля похлопал меня по плечу. — Света просто расстроилась. Она думала, что дом достанется ей.
— Я тоже так думала, — призналась я. — Бабушка никогда не говорила, что оставит дом мне.
— Значит, не хотела нас расстраивать, — мама убрала завещание в сумку. — Знала, что начнутся споры.
Мы доразбирали вещи в тишине. Каждый думал о своём. Я представляла, как буду жить в этом доме, ухаживать за садом, готовить на бабушкиной кухне. Но радости не было. Только грусть и тяжесть от семейного раздора.
Вечером я осталась в доме одна. Мама и дядя Коля уехали в город, а я решила переночевать здесь. Ходила по комнатам, трогала бабушкины вещи, вспоминала детство. В её спальне стоял тот самый альбом. Я взяла его и села на кровать.
Листая фотографии, я думала о том, почему бабушка выбрала именно меня. Мы были близки, это правда. Я часто приезжала к ней, помогала по дому, слушала её истории. Но тётя Света тоже заботилась о ней, особенно в последние годы. Дядя Коля регулярно чинил в доме что-то сломанное, привозил продукты. Мама навещала каждые выходные.
Возможно, дело было не в заботе, а в чём-то другом? Я вспомнила наш последний разговор. Бабушка лежала в больнице, слабая, но ясная. Она взяла мою руку и сказала:
— Машенька, ты у меня особенная. Ты единственная, кто не спрашивает, что тебе достанется после моей смерти.
Тогда я не поняла, о чём она говорит. Теперь понимаю. Остальные родственники, видимо, интересовались наследством, а я просто приходила, чтобы побыть с бабушкой.
Утром приехала мама с документами от нотариуса.
— Завещание действительно, — сказала она. — Можно оформлять наследство.
— А тётя Света что? — спросила я.
— Обиделась. Говорит, что будет оспаривать завещание в суде.
— Она может это сделать?
— Может попробовать, — мама пожала плечами. — Но завещание составлено правильно, мама была в здравом уме. Вряд ли что-то получится.
Через неделю тётя Света действительно подала в суд. Она утверждала, что бабушка была не в себе, когда писала завещание, и что на неё кто-то повлиял. Намекала на меня.
— Машка её обработала! — кричала она на маму по телефону. — Вертела старухой, как хотела!
Мне было больно слышать такие слова. Я никогда не говорила с бабушкой о наследстве, не просила ничего. Но тётя Света была уверена в своей правоте.
Суд длился три месяца. Я нервничала, плохо спала, на работе делала ошибки. Мама поддерживала меня, а дядя Коля старался не вмешиваться в конфликт между сёстрами.
— Коля, ты же видишь, что это несправедливо! — упрекала его тётя Света. — Почему молчишь?
— Потому что не хочу ссориться, — отвечал он. — Мама написала завещание, значит, так хотела.
— Ты тоже против меня! — тётя Света плакала. — Все против меня!
В итоге суд оставил завещание в силе. Медицинская экспертиза подтвердила, что бабушка была в здравом уме, а свидетели из больницы рассказали, что она сама попросила нотариуса приехать к ней для составления завещания.
Тётя Света после суда не разговаривала с нами почти год. Я въехала в бабушкин дом, сделала небольшой ремонт, посадила новые цветы в саду. Соседи приняли меня хорошо, помогали советами, угощали овощами со своих огородов.
Дом оказался большим для одной, но уютным. Я завела кота, стала больше готовить, научилась консервировать овощи. По вечерам сидела в саду под вишней и думала о бабушке. Иногда казалось, что она рядом, наблюдает за мной и одобряет.
Маме я сказала:
— Я поняла, почему бабушка оставила мне дом. Она знала, что я буду в нём счастлива.
— Она всегда видела людей насквозь, — согласилась мама. — И никогда не ошибалась.
Тётя Света помирилась с нами только через два года, когда у неё случились проблемы со здоровьем. Я навестила её в больнице, принесла фрукты и цветы.
— Прости меня, Машка, — сказала она, плача. — Я тогда с ума сошла от горя.
— Всё нормально, тётя Света, — я обняла её. — Мы же семья.
Теперь она иногда приезжает к нам на дачу, которую привела в порядок. Мы пьём чай в саду, вспоминаем бабушку, смотрим тот самый альбом с фотографиями. Только теперь в нём лежат не завещания, а новые снимки: я с котом, мама с внуками, тётя Света с урожаем помидоров.
Бабушка была права. Дом действительно сделал меня счастливой. Но главное — он научил меня ценить семью, прощать обиды и понимать, что любовь дороже любого наследства.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: