Жизнь в деревне текла своим чередом. Лето работы подваливало крестьянам. Только вспоминали женщины, как до войны из МТС трактора да машины приезжали, все тяжелые работы они выполняли. А теперь не машин, не мужиков не осталось За мужиками , что с войны пришли, за самими надо ухаживать. На них нет надежды, не работники, что уж там говорить. Все работы в поле, на току, на ферме на женские плечи легли.
Урожай этим летом не радовал. Сухое да жаркое летечко случилось. Хоть и плохой урожай, а каждое поле надо обиходить, сжать во время, обмолотить зерно, да не прокараулить, чтоб зерно не загорелось, просушить хорошенько.
Василий Кузьмич в последнее время ходил мрачнее тучи. Не получалось у него планы, что сверху довели, выполнить. Хоть все зерно выгреби, без семян колхоз оставь, про трудодни так и вообще нечего говорить, все равно не получится.
В районе не только он, другие председатели тоже жаловались, что план не тянут. Не получится району в этом году красиво рапортовать, Вот и горевал Василий Кузьмич.
После долгих раздумий отправился он к Степану Ивановичу посоветоваться, что делать ему в такой ситуации. Тот ничего толкового не сказал. После разговора вышел Степан Иванович проводить председателя, шепнул на ухо, что заедет на неделе к нему. Там в чистом поле и обговорят все. А здесь и у стен уши есть.
Странным такое Василию Кузьмичу показалось. Но промолчал, ничего не спросил. Вот приедет, тогда и поговорят. Степан Иванович не заставил себя долго ждать. На той же неделе возле правления остановилась исполкомовская легковушка. Чиновник приехал вместе с сыном своим.
- Вот, привез Бориса, чтоб на жизнь посмотрел изнутри. Пусть поглядит, как люди работают. Пригодится. Пусть Марина твоя покажет ему деревню, поля, ферму.
- Так Маринка то на работе в поле. Пшеницу жнут. Техники то нет, серпами жать приходится. Косой и то не получается нынче. Сам видел, какие поля стоят. Я сейчас, пошлю кого-нибудь за ней. Ребятишки на току зерно лопатят, сбегают мигом.
Председатель начал обход своего хозяйства с тока. Здесь во всю кипела работа. Гурты с зерном. Бабы копошатся, ребятишки. Работа полным ходом идет.
Председатель подозвал девчонку, что стояла с края и кидала зерно лопатой.
- Сбегай в поле. Найди мою Марину. Пусть бегом сюда летит. Дело важное.
Маринка прибежала быстрехонько. Пока бежала, чего только не передумала. Что такое могло случиться, что отец так срочно ее затребовал. Увидев Бориса и Степана Ивановича, девушка стушевалась. Но председатель был доволен. Пусть начальство увидит, что у него даже дочка никаких поблажек не имеет. Вон, как замарашка пришла.
- Дочка, иди с Борисом домой. Хоть умойся, а то в пыли вся. А мы со Степаном Ивановичем про дела поговорим.
Проводив своих детей, мужчины отправились осматривать поля, что оставались еще не убранными. Василий Кузьмич жаловался, что урожай нынче совсем никуда не годится. Степан Иванович остановился , показал на пригорочек.
- Давай присядем, обговорим.
Чиновник начал с предисловия. Говорил о военном времени, о том, как все должны работать не покладая рук. А если кто то забывает об этом, то есть соответствующие органы. Такое вступление совсем не понравилось председателю. У него пот побежал по желобку на спине. Степан Иванович между тем продолжал плести свои сети. Он напомнил, что возможно и породнятся когда-нибудь. Вон детки то как друг на друга глядят. Председатель хоть и не заметил особенных взглядов у Марины, но качнул головой.
Чиновник продолжил, что в области понимают, неурожай все планы насмарку сдвинул. Поэтому запрашивают у всех хозяйств подсчитать реальные ожидаемые результаты. Нужно будет просчитать, сколько зерна останется на семена, Остальное все пойдет на сдачу. Про трудодни и фураж для скота следует забыть в этом году.
- Понимаешь, голод в этом году будет. Люди без хлеба останутся, картошка тоже не уродилась. Поэтому думать надо, как выжить. Ты понимаешь о чем я говорю. Занизь ожидаемую урожайность. Нигде не показывай машины две. Скажу прямо, тебе одну и мне одну.
Василий Кузьмич побледнел. То что предлагал начальник, это была расстрельная статья. А он всю свою жизнь честно проработал. Тянулся из последних сил, выводил колхоз в передовики, людей не жалел, заставляя их работать. Себе муки мешка не украл, четверти молока с фермы не принес. Поэтому и мог он смело командовать. Знал, что ни один колхозник не сможет упрекнуть его в воровстве.
- Степан Иванович, да что ты говоришь. Я так не смогу. Как после этого людям я в глаза буду глядеть. Получается, что колхозники с голода будут пухнуть, а я в три горла хлеб есть. Нет. Я не смогу.
- Ну как знаешь. Было бы предложено. Найдется другой, кто сможет. Только уж не обессудь. Спрашивать с тебя буду по всей строгости. И бронь придется с тебя снять. Сам понимаешь. Надеюсь, что хватит у тебя ума никому не рассказывать об этом разговоре. А то ведь и жена у тебя, да дочка красавица. Время то военное. Всякое может случиться.
Василий Кузьмич сжал кулаки в карманах своего пиджака, чтоб Степан Иванович ненароком не заметил этого. Как ему хотелось сейчас вмазать со всего размаха. Ну ладно, они мужики решают, как могут, свои дела. А Валентину то, Маринку он сюда зачем приплел.
Председателю казалось, что солнышко вдруг стало какое то темное, словно тучи закрыли его. И воздуху не хватает, дышать нечем.
Степан Иванович поднялся.
- Ну что, Василий Кузьмич, не вижу нужды дальше осматривать твои поля. Понимаю, что урожай никудышный. А я тебя не тороплю с ответом. Несколько дней есть еще в запасе. Подумай хорошенько. Потом окончательный ответ дашь.
Марина тем временем хозяйничала дома. Она сходила в огород, нарвала огурчиков с грядки, нашла перышки лука позеленее, нащипала укропных резных веточек. Девушка шустро все нарезала в блюдо, сдобрила несколькими каплями постного масла. В доме сразу запахло летом, свежестью.
Гостей угощать особо нечем было. В печке похлебка стоит да каша пшенная, а к чаю малина. Вчера с работы прошла рощей, через малинник, набрала кузовок. Хорошо, что сушить в печь не поставили. Хоть чаем с малиной гостей попотчуют.
Закончив с приготовлениями, Маринка присела к Борису. Теперь можно было разговаривать. Она не удержалась, Похвалилась, что жених ее уехал в Москву поступать. И что она уже письмо от него получила. Алеша ее не сидит без дела, на работу устроился. Да ни где-нибудь а в институте. Помогает какому то профессору собирать материал для его статьи. А за это ему комнату в общежитии дали. Да еще и зарплату платить будут.
Марина все это выложила с такой радостью, словно не Алеша, а она все это сделала сама и сейчас гордилась собой. Борис слушал ее восторженный рассказ и думал, что парень то видимо действительно умный. Вряд ли бы профессор взял себе в помощники бестолкового парня. Вот тебе и деревенский.
Хлопнула калитка, шаги в сенях и в избу вошли председатель со Степаном Ивановичем. Они разговаривали всю дорогу, вроде и не было того неприятного разговора и угроз. Деваться ни тому, ни другому некуда. Слово сказано. Теперь оставалось ждать какого то решения. Эта неопределенность давила на обоих. Нужно было переждать несколько дней, которые дал чиновник Василию Кузьмичу на обдумывание.
А сейчас оба делали вид, что ничего не случилось.
Ради гостей Маринка достала из сундука льняной столешник, который ткала еще ее бабушка, постелила на стол. Достала похлебку из печи, налила в блюдо, кашу прямо в глиняной плошке, нарезанные огурцы и хлеб наполовину с травой, нарезанный толстыми ломтями. Вот и все угощение.
Степан Иванович посмотрел на скудный стол. и подумал, что видно не врал председатель, когда говорил, что не ворует. Ну и зря. Уж что-что, а мог бы питаться получше. Невольно сравнил свой стол и стол председателя. Как же тогда колхозники живут, что едят.
Но не станешь же отказываться от еды. Пришлось есть, что дают. Надо отдать должное хозяйке, похлебка с крапивой и яйцами оказалась довольно вкусной. Даже пшенная каша, которую припивали чаем с малиной, оказалась вполне съедобной.
За столом речь шла об учебе. Борис скоро уезжает учиться в область. Марина тоже пойдет в школу.. Борис подумал, что хоть там то отдохнет она от этой тяжелой работы. Вон руки то какие, вроде и не девичьи совсем, в мозолях, обветренные.
Гости долго не засиделись за столом. Поели и тут же поднялись. Степан Иванович сослался на то, что сегодня еще в один колхоз надо ему заехать. Тяжело уборочная идет.
Вчетвером отправились к правлению, где чиновника поджидала легковушка. Водитель сидел и дремал, ждал, когда начальство появится.
Дорогой Борис завел разговор о Марине. Жалко ему девушку. Такая худенькая, хрупкая, а работать приходится как и всем колхозникам. Что уж Василий Кузьмич не может своей дочке работу полегче найти.
- Не может, такой уж видно он человек. Видит, что девчонка мается, а не пожалеет ее. И сам так же маяться будет, но пальцем не шевельнет, чтоб чего то изменить. - с какой то злобой в голосе ответил Степан Иванович.
Борис с удивлением посмотрел на отца. Чего это он вдруг на своего приятеля так взбеленился. Он не знал, что не были эти два человека никогда приятелями. Просто каждый шел к своей цели и дорожки их пересеклись. А как вот теперь они разойдутся, одному Богу известно.
- Бориска, а что, тебе по прежнему нравится Маринка? - поинтересовался Степан Иванович.
- Она хорошая, настоящая такая, трудяга. Нравится мне она. Только что толку. Я то ей не нравлюсь. Она меня как друга воспринимает. Жених у нее на уме.
Степан Иванович только хмыкнул. Не знает Бориска, что если надо будет, то он может сделать так, что про жениха ее никто и не вспомнит. Только вот девчонка то еще молода больно. Исполнится восемнадцать лет когда, тогда и про женихов можно будет думать. А сейчас пусть все учатся спокойно. А там видно будет, как все повернется.