Лето катилось под горку, как колесо от телеги, все быстрее и быстрее. Вера привыкала жить без Алешки. Вот и пробыл то он в дому совсем ничего, а дела мужицкие решались. Там подлатал, там устроил. Дров из рощи натаскал. Все сучки распилил, под навес убрал. И ловко так пилой одноручкой приноровился работать, пилит, только опилки летят. Да и огород, почитай, весь на нем был.
А сейчас вроде и крутится она, после работы не присядет зря, а грядки все травой заросли. Да и дети времени много отнимают. Стирать чаще приходится, Вадик растет, с ним и поговорить, и поиграть надо. И Майка к Вере жмется, хоть и большенькая, а тоже хочет, чтоб ее приласкали.
Как Алешка уехал, Вера Вадика в ясли отдала. Тесно там, спят все вповалку. Но хоть кормят ребятишек и то уже хорошо. И бабке глядишь легче. За Майкой так глядеть не надо.
Сейчас они на току работали. Зерно сушили. Машины из города приезжали, так их грузили. Отправив очередную машину бабы присели отдохнуть хоть немного, раздышаться. К Вере подсела Нина. Как всегда начались разговоры про детей. Вера не удержалась, похвасталась, что Лешка хорошо устроился в Москве. Ему даже общежитие дали. Правда вот она пока не знает, поступил он или нет. По срокам то экзамены должны закончиться уже, как он до этого писал. Но ведь почта то как ходит. Пока письмо дождешься.
- Я ему отписала до этого, что вдруг не поступит, то все равно пусть в Москве остается. Хоть деньги получать будет. А здесь то чего ему делать. А Анатолий то как у тебя? Пишет?
Толька писал письма часто. Теперь, как Нина здесь стала жить, письма еще чаще стали приходить. То одной напишет, то другой. Они садились со снохой рядочком, Раскрывали треугольник и сноха читала письмо вслух. Неважно, кому оно было написано. Секретов то нет.
Нина нарадоваться на сноху не могла. Смирная, лишнего слова не скажет. По дому все дела знает. Да и как ей не знать, в такой же деревне жила. Только вот частенько глаза у нее грустными становились. Видно вспоминала мать, родню свою, что погибли под немцем. Тогда Нина старалась отвлечь ее от тяжелых дум. Вспоминала что-нибудь из своей жизни, а то высчитывать начинали, когда дите у них должно появиться.
- Ох, Верка. Девка то уж в положении была, а они с Толькой то моим не расписаны были. Скрывали ото всех. Толька боялся, что отправят Нинушку в тыл. А про женитьбу то у него и ума не хватало подумать. А она то тоже чего скажет, так и скрывали бы дальше, да ладно начальник ее заметил, подозвал и напрямую спросил уж не беременная ли она. Там и ей и Тольке моему досталось за их партизанщину. Ну а потом командир расписал их. Только велел Нинушку то в тыл отправить. Вот они и решили, что ко мне. А больше ей и некуда. Теперь вот в сентябре ждать прибавления будем.
Вера порадовалась за подругу. Ожила Нина, как сноха приехала к ней. Все смурная ходила, а тут только волю дай, про свою сноху будет рассказывать да нахваливать ее. Вот бы и не подумала, что Толька ее всех друзей вперед обскачет.
Перекур закончился, женщины снова взялись за лопаты. Вера перекидывала зерно, а сама все про Лешку думала. И угораздило же его полюбить дочку Василия. Одно переживание. А председатель то в последние дни ходит сам не свой. Что уж у него там случилось, никто не знает. Он даже собачиться с бабами перестал. Вроде и не замечает, когда они чем то проштрафятся. Раньше бы разнос учинил, а тут пройдет мимо, как и не видит.
Правильно Вера подметила. Не до баб Василию Кузьмичу было. На днях всех председателей в район на совещание собирали. Конечно, вопрос стоял о сдаче зерна государству. Все со своими ожидаемыми расчетами выступали. И Василий Кузьмич, как у него получалось, так и доложил. Нисколько не утаил.
Степан Иванович видно сразу понял, что не пошел председатель у него на поводу. Только глазами сверкнул. Но ничего такого не сказал. Да что он мог сказать принародно. Это уж потом он его прижмет.
Василий Кузьмич не ошибся. В коридоре, когда совещание закончилось, подошел к нему Степан Иванович и тихо прошептал.
- Ну, ну, значит наперекор пошел. Твое дело. Только потом не жалей. Локоток то вот он, близко, а не укусишь. - Сказал так и прошел мимо.
Всю дорогу домой размышлял председатель. Получилось у чиновника кого то уговорить на такое преступление или нет. Тут ведь к первому попавшему не подойдешь, не скажешь. Скорее всего он больше ни к кому и не обращался. Страшно ведь. Поэтому и разозлился он сильно. Такой план был и провалился из-за упрямства председателя.
Эх, и дернуло его связаться с этим Степаном Ивановичем. И Маринку сюда еще впутал. А теперь вот жди, как чиновник отыграется на нем. Тут хоть кому понятно, что не успокоится он на этом. Придумает что-нибудь в отместку. Да придумает такое, что мало не покажется. В военное время любой просчет могут в вину поставить, и загремишь в лагеря.
Вечером Валентина Карповна как увидела мужа, так и поняла, что не больно удачно он съездил на совещание.
- Ты чего, Василий, смурной сегодня. - осторожно спросила Валентина. Хоть и знала, что не любит он, когда лезут с расспросами, но не могла удержаться. К ее удивлению муж не взорвался с гневными словами. Он только облокотился о стол и ответил.
- Лучше и не спрашивай. Не знаю, что и делать. Сам на себя беду накликал. Не допытывайся только что да как. Тебе же лучше не знать ничего. Вот сижу и думаю. Может мне добровольцем на войну пойти. Глядишь и решится проблема.
У Валентины Карповны холодок по спине пробежал. Видно вправду беда приключилась, раз Василий про войну заговорил. И что такое он мог сделать. Но спрашивать больше она ничего не стала. Решила, что попозже еще заведет этот разговор.
На другой день Василий Кузьмич сам начал трудный разговор. Конечно, не все он сказал своей жене, но теперь Валентина Карповна знала, что перешел ее Василий дорогу начальнику, сделал не так, как тот хотел, пошел наперекор. И теперь тот грозится всякими карами небесными. Вот он и подумывает, что лучшим решением будет на войну пойти.
Валентина Карповна обняла своего мужа. Она вдруг отчетливо поняла, как он дорог ей. Вот ведь, жили да жили, вроде и любви никакой у нее к нему не было, чего уж греха таить, всегда она так думала. А как до дела коснулось, так и забилось сердечко.
- Думай сам, как лучше. Как надумаешь, так и будет. Ждать, пока за тобой на воронке приедут, это еще хуже. А вместо себя то кого оставишь. Нет ведь в деревне справных мужиков.
- А это пусть начальство решает. Жалко только, столько сил я в колхоз этот вложил, а кто то придет со стороны и все растрясет.
Пришла Маринка от подружки, к которой после работы зашла. Отец и ей все рассказал, что завтра же пойдет в военкомат и напишет заявление добровольцем на фронт. Потом, когда Валентина Карповна вышла, наказал Маринке, чтоб подальше она держалась от Бориса, от Степана Ивановича. Страшный это человек. Лучше ему на глаза не попадаться. Сильно ошибся он в нем. И ее, дочку свою ненаглядную впутал.
Марина обняла отца, она даже обрадовалась его решению. Стыдно ей всегда было перед девчонками. У всех отцы на войне, а ее отец тут, еще и командует всеми, ругается, требует. Не любили его колхозники. Умом то понимали, что все, что он делает, правильно. Без твердой руки колхоз в передовики не выведешь. Слова поперек ему боялись сказать. Никогда с ним не спорили. А чего спорить то, в конце концов председатель всегда оказывался прав. Маринка подумала, что многие, наверное, обрадуются, как узнают, что Василий Кузьмич ушел на войну.
На другой день с утра отправился Василий Кузьмич в район. Первым делом пошел в военкомат. Тут, как всегда, было много народу. Но председатель не растерялся. Он знал, куда ему надо идти. Одно его беспокоило, что бронь у него имеется. Вдруг она станет препятствием. Бронь, которую он добивался в начале войны, не нужна теперь ему.
Но напрасно Василий Кузьмич беспокоился. Бронь эта местного масштаба не стала препятствием. В военкомате правда удивились, чего это председатель вдруг добровольцем решил пойти. Но спросить об этом никто не решился. Выписали повестку явиться с вещами и документами через четыре дня. Будет очередной призыв.
Только после этого Василий Кузьмич отправился в сельхозуправление. Минуя кабинет Степана Ивановича, зашел к своему главному начальнику. Узнав, что председатель уходит добровольцем, заведующий уважительно посмотрел на него.
Спросил только:
- Кого вместо себя оставляешь?
- Свято место пусто не бывает. Не буду хвалиться, но колхоз работает, колхозники от работы не бегают. Чего там не руководить то. Они уж так приучены. Назначат человека и все покатится по проторенной дорожке.
Заведующий поднялся, вышел из за стола, пожал руку председателю, пожелал ему удачи в боях. Он понимал, что вряд ли кто заменит Василия Кузьмича. Что говорить, сильный председатель. Не зря его колхоз всегда в передовиках ходил. Где такого председателя найдешь.
Проходя мимо кабинета Степана Ивановича, председатель поморщился. Как он мог в нем так ошибаться. Всегда же считал честным и справедливым руководителем.