Я долго готовилась к этому вечеру. Выбрала платье. Не слишком откровенное, но и не монашески скромное, тот самый баланс между "я старалась" и "мне просто повезло с фигурой".
Туфли на среднем каблуке, чтобы не казаться высокомерной, но и не теряться в толпе. Макияж — лёгкие тона с акцентом на глаза. Всё это я продумывала с тщательностью полководца перед решающей битвой.
Кафе, которое он выбрал, оказалось уютным местом с мягким светом и тихой джазовой музыкой. Александр — так звали моего спутника — встретил меня у входа. Приятной наружности мужчина, в аккуратной рубашке с расстёгнутым верхним пуговицей. От него пахло дорогим парфюмом с нотками древесины.
— Ты ещё красивее, чем на фото, — сказал он, придерживая дверь.
Мы заняли столик в углу. Он заказал вино — не самое дешёвое, но и не то, от которого захватывает дух при взгляде на ценник.
Разговор тек плавно: работа (он оказался инженером-проектировщиком), книги (предпочитал классику), путешествия (мечтал о Норвегии). Всё как в добром романе — до того момента, когда он небрежно обронил:
— Я живу в пяти минутах ходьбы. Может, продолжим у меня?
В его глазах не было ничего зловещего, только лёгкий интерес и капелька надежды. Я почувствовала, как краснею, и чтобы скрыть смущение, поспешно кивнула.
Первый тревожный звоночек прозвенел у подъезда. Дверь в парадное висела на одной петле, в фойе пахло сыростью и чем-то кислым. Александр, заметив мою реакцию, смущённо улыбнулся:
— Дом старый, но зато центр.
Лифт не работал. Поднимаясь по лестнице, я заметила, что перила покрыты липким налётом, а на ступенях валялись окурки.
— Третий этаж, — бодро сообщил он, доставая ключи.
Дверь скрипнула, как в плохом кино. Первое, что бросилось в глаза — коридор, загромождённый коробками.
Не просто беспорядок, а настоящая полоса препятствий. Справа гора обуви (не пар, а именно гора), слева какие-то сумки, из которых торчали провода.
— Проходи, — он сделал широкий жест, задев рукой висящую на стене куртку.
Я ступила внутрь, чувствуя, как под ногами хрустит что-то мелкое.
В свете люстры увидела, что весь пол в гостиной усеян бумажками — чеки, обрывки газет, какие-то распечатки. Диван был завален одеждой, на журнальном столике стояли три ноутбука, окружённые кружками с засохшим кофе.
— Садись, — он сгрёб охапку футболок и бросил их в угол.
Я осторожно присела на край дивана, боясь потревожить экосистему этого места. В воздухе витал странный запах — смесь пыли, несвежего белья и чего-то затхлого.
— Хочешь чаю? — Александр направился на кухню.
Следовать за ним было равносильно квесту. На полу лежали стопки книг, между которыми я осторожно пробиралась, как турист по горной тропе.
Кухня... Боже, эта кухня. Стол был заставлен банками — одни с крупами, другие с непонятным содержимым. В раковине громоздилась гора посуды. Тарелки, кастрюли, ложки, всё в засохших остатках еды. Холодильник украшали магниты из разных стран и пятно непонятного происхождения.
— У меня тут есть отличный улун, — сказал он, роясь в шкафу. Банки звенели, что-то упало со стуком.
Я стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как нарастает паника. В голове крутилась одна мысль: "Ему тридцать восемь. Тридцать восемь! Это не студенческая общага!"
— Знаешь, — мои губы сами произнесли эти слова, — я, кажется, забыла. У меня... у меня завтра рано вставать.
Он повернулся с чайником в руках, его лицо выражало искреннее недоумение.
— Уже? Мы же только...
— Да, мне очень жаль. Спасибо за вечер, - торопливо выпалила я.
Я почти бежала к выходу, спотыкаясь о разбросанные вещи. Он шёл следом, растерянный:
— Подожди, я провожу.
— Не надо! — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.
Дверь захлопнулась за мной с щелчком. На улице я глубоко вдохнула свежий воздух, словно вынырнув из затхлого подвала.
Дома, стоя под душем, я снова и снова прокручивала в голове эту картину. Как он, такой презентабельный внешне, мог жить в таком... свинарнике? Где логика? Где базовые нормы?
Телефон вибрировал — сообщение от Александра:
"Мне кажется, ты что-то не так поняла. Я просто в процессе ремонта."
Я посмотрела на экран, представив эти "горы бумаги" (демонтаж стен?), "грязную посуду" (строительная пыль?), "коробки в коридоре" (стройматериалы?).
Ответила просто:
"Удачи с ремонтом. Надеюсь, закончится до пенсии."
И заблокировала номер. Потому что есть вещи, которые никаким ремонтом не объяснить. Есть мужчины, которых никаким душем не отмыть.
Сейчас, вспоминая тот вечер, я понимаю: беспорядок в квартире — это не про отсутствие времени. Это про отсутствие уважения. К себе. К другим. К жизни в конце концов.
И если в тридцать восемь лет человек не понимает, что грязные тарелки — это не "творческий беспорядок", а показатель отношения к миру, то никакие его дипломы и дорогие рубашки этого не компенсируют.
P.S. Через месяц подруга рассказала, что видела моего "аккуратиста" в кафе с новой девушкой. Я только улыбнулась и пожелала той бедолаге удачи. Ей понадобится целый арсенал чистящих средств и несколько сеансов у психолога.
