Вечерний автобус №42, выкрашенный в привычные сине-белые тона, с шумом выдыхающей пневматики подкатил к конечной остановке. Солнце, низко висящее над промзоной, золотило его стёкла, превращая обычный городской транспорт в волшебную карету. Я присела на скамейку у остановки, наблюдая, как водитель — крепкий мужчина с седыми усами, закрученными вверх, как у заправского гусара — выходит размяться перед рейсом. Он потянулся, костяшками пальцев потер поясницу, затем достал из кабины жестяной термос и сделал несколько глотков, зажмурившись от удовольствия.
"Десять минут до отправления", — объявил он, взглянув на часы с потёртым ремешком. Его голос звучал устало, но добродушно, как у человека, который уже двадцать лет катает людей по этому маршруту и знает каждую его выбоину.
Я вошла первой, выбрав место у окна сразу за кабиной. В салоне пахло недавней уборкой — отдавало хлоркой и каким-то дешёвым освежителем с запахом якобы морского бриза. На полу ещё блестели мокрые разводы, а на спинках сидений кое-где остались капли воды. Я машинально провела пальцем по подоконнику — ни пылинки. Видимо, уборщицы сегодня постарались.
Постепенно салон начал заполняться. Вошла пожилая пара — мужчина в клетчатой кепке аккуратно поддерживал под локоть женщину с тростью. Они молча устроились на заднем сиденье, и он сразу же достал из кармана потрёпанную газету "Вечерний город". Подросток в наушниках, чей взгляд был прикован к экрану смартфона, нащупал сиденье на ощупь, не отрываясь от ярких вспышек на дисплее. Кондукторша — дородная женщина лет пятидесяти с билетным аппаратом на широком ремне — тяжело опустилась на своё место у входа, шумно вздохнув.
И вот тогда появились Они.
Двери автобуса с характерным пневматическим вздохом распахнулись, впуская поток вечернего воздуха, наполненного ароматами нагретого за день асфальта и цветущих где-то поблизости лип. На пороге замерла молодая женщина в выцветшей розовой ветровке, одной рукой придерживая пластиковый пакет из "Детского мира", из которого торчала коробка с сандалиями, а другой — ведя за ручку маленькую девочку.
Малышка, вся в розовых рюшах и кружевах, с двумя огромными бантами, которые казались размером с её собственную голову, серьёзно оглядела салон. Её круглые щёки были слегка раскрасневшимися, а карие глаза блестели с таким важным видом, будто она была не четырёх лет от роду, а как минимум четырнадцати.
"Мама, мы успеваем!" — звонко объявила она, грациозно взбираясь на сиденье рядом со мной. Её крохотные пальчики старательно расправляли складки на плиссированной юбке платья, которое явно было её любимым — несмотря на слегка вытянутые коленки и едва заметное пятнышко возле воротника.
Женщина — её мать — смущённо улыбнулась мне, усаживаясь рядом с дочкой. Я заметила, как её руки, покрытые мелкими царапинами и следами от моющих средств, нервно сжимали пакет. На одном пальце не хватало кусочка ногтя — видимо, недавняя травма.
"Машенька, веди себя тихо," — прошептала она, но девочка уже устроилась поудобнее, сложила ручки на коленях и звонко, на весь салон объявила:
"Кучер, трогай, нам пора на бал!"
В автобусе воцарилась тишина. Даже подросток в наушниках на секунду оторвал взгляд от экрана. Пожилая пара на заднем сиденье замерла, мужчина даже опустил газету. Кондукторша застыла с разинутым ртом, а её монетница выскользнула из рук, рассыпав мелочь по полу. Пятаки и гривенники покатились в разные стороны, звеня, как рассыпавшиеся бусины.
Мать девочки мгновенно покрылась алым румянцем, который пополз от щёк к шее, скрываясь под выцветшей тканью ветровки. Её пальцы судорожно сжали пакет, и я услышала, как хрустнула картонная коробка внутри.
"Маша, пожалуйста..." — начала она, но тут произошло нечто удивительное.
Водитель, этот усатый мужчина с потрёпанными рукавами форменной рубашки, медленно обернулся. Его усы, похожие на крылья чайки, шевельнулись, когда он склонил голову в почтительном поклоне.
"Слушаюсь и повинуюсь, ваше высочество," — произнёс он с такой серьёзностью, будто перед ним действительно сидела королевская особа. — "Но сначала ваши подданные должны приобрести билеты на этот волшебный бал."
Девочка — Машенька — важно кивнула и начала копаться в своей крошечной бархатной сумочке, висевшей на тонком ремешке через плечо. Через мгновение она извлекла оттуда игрушечную монетку — блестящий кружок фольги, аккуратно вырезанный, вероятно, из шоколадной обёртки.
"Вот, кучер," — протянула она её кондукторше, которая, к всеобщему удивлению, с церемонным поклоном приняла этот "платёж".
"Ваш билет на бал, ваше высочество," — торжественно произнесла она, вручая девочке обрывок контрольной ленты, который обычно используют для отметки пробитых билетов.
Мать Машеньки смотрела на эту сцену широко раскрытыми глазами, её губы дрожали — то ли от сдерживаемого смеха, то ли от слёз. Но девочка была совершенно серьёзна, принимая "билет" с достоинством настоящей принцессы.
"Спасибо, добрая фрейлина," — сказала она кондукторше, затем повернулась к водителю: — "Теперь можно ехать, кучер!"
Автобус тронулся с места, и с этого момента обычный рейс №42 перестал быть просто транспортом. На каждой остановке пассажиры выходили с реверансами и поклонами, а Машенька милостиво кивала им, будто отпуская гостей с королевского приёма. Подросток в наушниках, выходя, даже сделал неловкий пируэт, чем вызвал одобрительный смешок у пожилой пары.
Когда подошла их очередь выходить у детской поликлиники, водитель торжественно объявил через микрофон:
"Кортеж её величества королевы Марии Первой следует к замку! Освободите проход, подданные!"
Девочка, уже немного сонная, но всё ещё старающаяся сохранять королевское достоинство, перед выходом обернулась к водителю:
"Кучер, сегодня вечером в восемь. Не опаздывай на бал!"
Двери закрылись под всеобщий смех и аплодисменты оставшихся пассажиров. Водитель, поправляя воображаемый фрак, сказал в микрофон:
"Следующая остановка — королевство снов. Приготовьте ваши подушки и самые тёплые одеяла."
Оставшийся путь автобус проехал в необычайно тёплой атмосфере. Даже обычно угрюмая кондукторша улыбалась, перебирая мелочь в своей монетнице. А пожилая пара на заднем сиденье тихо переговаривалась, и женщина даже вытерла уголок глаза кончиком платка.
На следующий день я снова села в этот автобус. На том же месте, где сидела Машенька, лежала та самая игрушечная монетка — видимо, королева забыла свою "валюту". Водитель, увидев её, улыбнулся и прикрепил скотчем к панели, рядом с маршрутным листом.
"Теперь это наш талисман," — объяснил он мне. — "Чтобы помнить, что иногда обычный рейс может стать сказкой."
И действительно, в тот день несколько пассажиров, садясь в автобус, улыбались, замечая блестящий кружок фольги на приборной панели. А одна маленькая девочка в жёлтом платьице даже сделала реверанс, прежде чем занять место.
Так автобус №42 стал немного волшебным. И кто знает, может быть, в следующий раз, когда вы сядете в него вечером, вам тоже доведётся услышать: "Кучер, трогай, нам пора на бал!"