Субботнее утро начиналось как обычно. Первые лучи солнца пробивались сквозь занавески с выцветшими ромашками, золотистыми бликами скользя по кухонному столу, на котором уже стоял дымящийся чайник. Я сидела, обхватив ладонями теплую чашку, и наблюдала, как моя невестка Алина заправляет постель в нашей скромной деревенской спальне. Ее движения были удивительно точными и плавными — городская выучка чувствовалась в каждом жесте.
— Мам, может, поможешь Алине с огородом? — раздался за моей спиной голос сына.
Я обернулась и увидела, как Ваня обнимает эту хрупкую, как тростинка, девушку. Его большие рабочие руки почти полностью охватывали ее тонкую талию — казалось, одно неосторожное движение, и он случайно переломит ее пополам.
— Помочь? — я поставила чашку с таким звонком, что даже старый кот Васька, дремавший на печке, подскочил и недовольно мотнул головой. — Да она же и лопату-то держать не умеет!
Алина лишь улыбнулась. Улыбка у нее была странная — нежная, но в то же время заставляющая что-то внутри меня сжиматься.
— Свекровушка, я сегодня уже прополола грядки, — проговорила она мягким голосом, доставая из буфета тяжелую чугунную мясорубку.
— Какие еще грядки?! — я вскочила, указывая в окно на огород. — Ты петрушку с морковкой перепутала!
Но тут произошло нечто, от чего у меня похолодели ноги. Алина молча подошла к столу, взяла огромный кусок замороженного мяса и... одной рукой провернула его через мясорубку. Без подготовки. Без малейшего усилия. Старая мясорубка скрипела и стонала, но покорно перемалывала мясо, а я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.
— В городе, свекровушка, — тихо сказала Алина, не переставая молоть, — я шесть лет работала грузчиком в мясном цеху.
Сын нервно засмеялся, поправляя воротник рубашки, на котором я только сейчас заметила странные красноватые пятна.
— Мам... мы не сразу тебе сказали... — Ваня потер ладонью шею. — Алина чемпион области по армрестлингу.
В этот момент мой взгляд упал на стену, где висели наши семейные фотографии. Краем глаза я заметила, что на самом новом снимке — где мы все вместе — у Вани странно вывернута рука.
— Сынок... — я медленно подняла глаза на Алину, которая теперь чистила картошку, с легкостью отрывая толстую кожуру большими пальцами. — Ты... часто получаешь по шее?
В кухне повисла тишина. Даже кот перестал вылизывать лапу.
— Каждый день, мам, — счастливо улыбнулся Ваня. — Но она же моя любимая!
Теперь, когда Алина "нежно" хлопает меня по плечу, предлагая помочь с дровами, я первая бегу пилить бревна. А на стене в рамочке висит новое фото — где мы все улыбаемся. И у всех руки симметрично расположены.
Пока.
Это утро запомнилось мне навсегда. После завтрака Алина предложила помочь с дровами.
— Да ладно тебе, дитятко, — замахала я руками. — Это мужская работа.
— Не беспокойтесь, свекровушка, — улыбнулась она, и что-то в этой улыбке заставило меня отступить к печке.
Я наблюдала, как эта хрупкая девушка с легкостью подняла тяжелый топор и одним ударом расколола огромное полено. Щепки разлетелись в разные стороны, одна из них застряла в потолке.
— В мясном цеху, — пояснила Алина, заметив мой взгляд, — приходилось разбирать замороженные туши.
Вечером за ужином Ваня осторожно попросил передать ему соль. Его пальцы дрожали, когда он брал солонку.
— Ты чего трясешься? — не удержалась я.
— Да так... — сын потупился. — Утром проспал на работу.
Алина ласково положила руку на его плечо, и я увидела, как он напрягся.
— Ничего, научится вставать вовремя, — проговорила она, и в ее голосе прозвучали нотки, от которых у меня по спине побежали мурашки.
С тех пор в нашем доме воцарился странный порядок. Посуда всегда вымыта, полы вычищены, дрова аккуратно сложены. Ваня стал удивительно пунктуальным и послушным.
Однажды соседка тетя Маша зашла к нам позаимствовать соль.
— Ой, а у вас как чисто! — восхитилась она, оглядывая кухню.
— Это все невестка, — пробормотала я, наблюдая, как Алина одной рукой выжимает белье, которое обычно мы с Ваней вдвоем еле выкручивали.
— Какая помощница! — тетя Маша подошла похлопать Алину по плечу.
Я зажмурилась, ожидая криков, но Алина лишь вежливо улыбнулась:
— Спасибо, Марья Семеновна.
Когда соседка ушла, я выдохнула.
— Ты... ее пожалела?
Алина задумчиво посмотрела на свои руки:
— Она же старушка. А вот если бы полезла целовать Ваню...
Сын, чистивший в углу картошку, вдруг громко закашлял.
Теперь, когда я вижу, как Алина "нежно" поправляет Ване воротник, я стараюсь не вмешиваться. Когда она "ласково" гладит его по голове, я делаю вид, что не замечаю, как он при этом съеживается.
А на днях я подарила ей новые перчатки — самые мягкие, какие нашла в магазине.
— Чтобы ручки не загрубели, — объяснила я.
Алина рассмеялась и нежно обняла меня. Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, но... это было приятно.
Теперь я знаю — мой сын в надежных руках.
Буквально.