Утро получилось суматошным. Вера все переживала, не забыл ли Алеша что-то важное, все ли взял. Алешка успокаивал ее, все уже несколько раз проверено и сложено. Даже Майка проснулась проводить названного брата.
Бабушка вытирала украдкой слезы.
- Может уже и не свидимся больше. Кто знает, сколько я еще наживу. - всхлипывала она, обнимая и прижимая внука к себе.
У Алешки сжалось сердце от жалости. Сухонькая, старенькая. Ведь правду она говорит. Никто не знает, сколько кому отмерено на этом свете. Он постарался ответить шуткой.
- Увидимся еще, не переживай. Поступлю если, на каникулы зимой приеду. А тебе еще жить да жить. Пропадет мать без тебя. Кто помогать то ей будет. Так что уж не подводи ее.
Глядя на бабушку, Майка тоже бросилась на шею.
- Мне скучно без тебя будет.
- Ну ладно, давайте сядем все перед дорожкой. - проговорила мать. Вера держалась. Жалко, конечно, расставаться с сыном на долго. Но ведь на учебу едет. Поэтому и не плакала.
Молча посидели немного, встали, Бабушка перекрестила Алешу, благословляя на дорогу, а потом повернулась к иконе и прочитала молитву про себя. Алешка то безбожник, куда денешься. Но хоть она попросит заступничества для него у Божьей матери.
Вера вышла с Алешей за ворота.
- Мама, ты не провожай меня дальше. Долгие проводы, лишние слезы. Я один то шустрее пойду.
Алеша повернулся и быстро, не оборачиваясь зашагал вперед. Хотя спиной своей чувствовал, как мать провожает его взглядом и машет рукой на прощание.
Улица в этот ранний час была пустынна. Редко какая баба к колодцу за водой шла. Но увидев уезжающего парня с чемоданом, пряталась где-нибудь в сторонке, чтоб не встретиться. Негоже с пустыми ведрами встречаться.
За околицей, возле липы, уже поджидала любимого Маринка. Ох, была бы она на годочек постарше, поехала бы сейчас с Алешей вместе. Глядишь и учиться стали бы в одном институте. Но ведь не всегда получается, как мечтаешь. Хочешь, не хочешь, придется еще год ходить в школу. Но она будет стараться, чтоб уж точно поступить через год.
Она издалека увидела Алешку, шагающего по деревне. Сердце забилось чаще. Вот он все ближе подходит, вот она уже в его объятиях. Здесь, под липой распрощались они. Алеша утешал плачущую девушку.
- Не реви, все будет так, как мы с тобой решили. Ничто и никто нам не сможет помешать.
Маринка вытирала слезы и кивала головой. Конечно, все будет так, как они задумали. И пусть отец против их любви. Она то ведь догадывается об этом, хоть он и помалкивает, ничего не говорит. Но она не маленькая уже, выучила отцовский характер. Но как хорошо, что живут они в такое время, что отец не может выдать дочь замуж без ее воли. Так что нечего ей бояться.
Алеша уходил, а девушка осталась и долго махала ему рукой вслед. До райцентра Алеша дошел быстро. Знакомая дорога нисколько не напрягала его. Дальше надо было добираться до станции. Бегать и искать попутку до станции здесь, в городке, Алеша не стал. Где ее найдешь. Только время зря потеряешь.
Он решил идти пешком. А там видно будет. И не прогадал. Совсем немного прошел, как его обогнала полуторка, обдав пылью, и остановилась.
- Эй, служивый, садись подвезу, - махала из кабинки женщина-водитель. Алеша не заставил ее просить дважды. Только удивился, он и не знал, что в районе есть женщины водители. Она в ответ рассмеялась.
- Да я еще по молодости в МТС пришла. Не больно меня брать хотели. Мужиков тогда хватало. Да я не отступалась, выучилась. А как война началась, так я ох как пригодилась. Других то учить надо.
Словоохотливая женщина всю дорогу болтала. Тоска от расставания с Мариной начала утихать. Алеша слушал эту женщину, которая была немного помладше его матери. А та говорила и говорила. Бывают же такие тараторки. За время, что они ехали до станции, женщина рассказала все про свою семью, про мужа, что воюет, про детей, про свою работу.
Уже перед станцией, она поинтересовалась.
- А ты, служивый, куда направляешься. Вроде не на войну.
- Отвоевался я, - Алеша показал свою правую руку. - Учиться поеду. В колхозе безрукому работы мало.
Машина остановилась на станционной площади.
- Ну вот и приехали. А я зерно везу на элеватор. За день два раза оборачиваюсь. Ну давай, поступай.
Машина обдала Алешу синим облачком выхлопных газов и помчалась дальше. Алеша, довольный таким удачным началом пути, зашел внутрь вокзала.
Московское солнышко казалось решило растопить асфальт. Алеша вытер пот со лба, подхватил свой чемодан и вышел, не заходя на вокзал, на улицу. Не хотелось ему толкаться в вокзальной толчее. Лучше уж здесь. Он уселся в скверики, под раскидистым зеленым кустом на скамеечку. В тени было не так жарко. Он достал из кармана письмо от Серафима.
После госпиталя Алеша не потерял связи с этим человеком. Они переписывались. Серафим почти месяц пролежал еще в госпитале. Но поступали эшелоны с ранеными, мест в госпиталях катастрофически не хватало. Раненых, которые шли на поправку, выписывали, чтоб долечивались дома.
Серафима тоже выписали, но он был должен приходить в госпиталь проверяться каждую неделю. Уезжать домой не было никакого смысла. Это только кататься домой да обратно. Пришлось остаться в Москве.
Здесь же он устроился на работу, в библиотеке института, в котором раньше учился. Хоть деньги небольшие, но зато дали ему койку в общежитии.
Вот Алеша и собирался найти своего друга по госпиталю. у него был адрес общежития, но Алешка поразмыслил и решил, что Серафим днем должен быть на работе в библиотеке. Так что и ехать нужно туда.
Первый же постовой, к которому обратился парень, подсказал, как можно добраться. Надо сказать, что Алешка был уже не тем деревенским мальчишкой, жизнь многому его научила. И Москву, этот большой город, он не воспринимал, как что-то страшное, пугающее его. Он быстро разобрался как и на чем ему нужно добираться. Вот он уже стоит перед главным входом в институт. Тут правда Алеша немного заробел. Не приходилось ему еще бывать в таких величественных зданиях с колоннами, с широкими ступенями, с массивными дубовыми дверями. Но он сам себя одернул.
- Вот еще. Не в таких переделках случалось бывать. А тут все свои.
Он решительно потянул дверь на себя и оказался в просторном вестибюле. У первой встречной девчушки, проходившей мимо, спросил, где находится библиотека. Искать ее долго не пришлось. Снова Алеша был поражен. Огромный зал, ряды столов. Людей за ними не больно много сидит. В основном пустые. Да и понятно. У студентов каникулы сейчас.
За столом библиотекаря сидела строгая пожилая женщина в очках. Она неодобрительно посмотрела на Алешкин чемодан, высказалась, что нельзя в читальный зал заходить с такими вещами.
Алеша объяснил, что он разыскивает Серафима, который работает здесь в библиотеке.
- Мы с ним вместе в госпитале лежали.
Женщина понимающе кивнула головой, поморщила нос, припоминая, какой Серафим тут работает. Вспомнила никогда не унывающего Симку и заулыбалась.
- Знаю, знаю. Да его здесь все знают, хоть и работает недавно. Ты постой тут, я в хранилище схожу. Он там должен быть. Иди, сядь пока за стол. Чего тут у стойки торчать.
Женщина юркнула в незаметную дверь за стеллажами, а Алеша присел за ближайший свободный стол. Он оглядывался по сторонам. Неужели ему посчастливится и он будет здесь учиться.
Он еще толком не успел оглядеться, как та самая дверь за стеллажом распахнулась и появился Серафим. Он, хромая, подошел к Алеше и обнял его.
- Алешка! Какой молодец, что приехал. Телеграмму бы отбил, я бы встретил тебя. Как добрался то?
Было видно, что стоять ему все еще тяжело. Алеша подвинул стул к нему поближе, чтоб друг присел рядом с ним.
- Добрался хорошо. Вот еще, придумал встречать. Что я барин, что ли. Добрался, язык есть, спросить могу. А ты то как? Как семья? Не перевез еще их сюда.
Серафим как то погрустнел сразу. Тоскливо ему здесь одному. Семья вроде рядом, не так уж и далеко ехать, но ведь не наездишься. А здоровья то нет. С ногой что то не все в порядке. До сих пор хирург его наблюдает. Как из Москвы уедешь. Хлопочет он, чтоб семью сюда перевезти, комнату в общежитии просит. Все обещают, но вот пока не дают. А снять жилье он не сможет. Зарплата то в библиотеке копеечная, по инвалидности деньги которые получает, почитай, все на жилье будут уходить. Жена пока не работает, детишек трое. Вот и приходится так крутиться.
- Ты пока здесь посиди, почитай чего-нибудь или по городу иди погуляй. Чемодан то здесь у меня оставить можно. Я скоро работать закончу, пойдем ко мне. Перекантуемся. А потом койку тебе в общежитии просить пойдем.
Алеша отказался идти гулять. Он подождет здесь, почитает свежие газеты, отведет душеньку. Он с наслаждением вдохнул запах свежей типографской краски. В деревне газеты приходили уже далеко не со свежими новостями. А тут такое раздолье. Только читай.