Моя жизнь разделилась на «до» и «после» в тот промозглый ноябрьский день. Прошло пять лет, а я помню всё так ясно, словно это было вчера.
Тогда мне было 35. Я работала бухгалтером в солидной фирме, у меня был любящий муж Сергей и 10-летний сынишка Ванечка — центр моей вселенной. Когда он только родился, я часами смотрела на его сморщенное личико, с трудом веря, что этот комочек счастья — мой. Я купала его, пеленала, засыпала с ним в обнимку. Ваня рос любознательным, подвижным ребёнком, у него было много друзей. Он постоянно что-то мастерил, собирал схемы, рисовал космические корабли и мечтал стать изобретателем. По вечерам он забирался ко мне на колени, и мы читали его любимые книжки о путешествиях и динозаврах. Это было самое счастливое время. До того дня.
В тот вечер я, как обычно, забрала Ваню из школы, и мы шли домой через небольшой парк. Сын увлеченно рассказывал, как забил гол на физкультуре:
- Мам, ты бы видела, как я им всем показал! Даже Петька позавидовал! Я улыбалась, слушая его, и думала, что нужно купить ему новые бутсы. Внезапно сзади подбежал мужчина в капюшоне, грубо оттолкнул меня и схватил Ваню за руку. Сын вскрикнул. Я в ужасе бросилась на незнакомца, пытаясь оттащить его, но он ударил меня по лицу и убежал, волоча за собой перепуганного Ваню.
- Мама! Мамочка! — истошно звал он. Но я не могла ему помочь.
Я бежала за ними, крича и умоляя о помощи. Вокруг не было ни души. Похититель пересёк парк и заскочил в ожидавшую его серую машину, затолкав туда Ваню. Последнее, что я увидела, — его полные слёз глаза и протянутые ко мне ручки. Машина сорвалась с места. Обезумев от горя, я рухнула на асфальт.
Дальше всё как в тумане. Полиция, опросы, бесконечные звонки. Выяснили, что машину вел ранее судимый наркоман, но он клялся, что лишь выполнял чей-то заказ. Кто за всем этим стоял и где мой Ванюшка — он не знал. Дни тянулись мучительно. Мы с Серёжей не спали, почти не ели, ждали хоть каких-то вестей. Обзванивали больницы и морги. Развешивали ориентировки. Но всё впустую.
Леденящий душу звонок раздался через неделю. Неизвестный, явно изменив голос, потребовал выкуп — 10 миллионов. Мы продали всё ценное, заняли, сколько могли. Но набралось всего два миллиона. Я умоляла звонившего сжалиться, отдать Ванечку, соглашалась на всё. В ответ — лишь издевательский смех. Больше он не звонил.
Месяцы ожидания были адом. От Вани ни слуху ни духу. Сергей впал в оцепенение, почти не реагировал на мои слова, всё больше молчал, опустошённо уставившись в одну точку. Часто не ночевал дома. Потом я узнала, что он начал пить. Нас словно накрыло непроницаемым колпаком горя, не пропускавшим ни свет, ни надежду. Только бесконечная боль и чувство вины — не уберегла, не спасла.
Через год муж ушёл к какой-то женщине. В другой ситуации я бы, наверное, злилась, ревновала. Но тогда мне было всё равно. Без Вани всё теряло смысл. Я превратилась в робота — механически ела, ходила на работу, стирала, убиралась. Но всё делала как во сне. Часами сидела в комнате сына, перебирала его вещи и смотрела на фотографии, где он улыбался своей чудесной мальчишеской улыбкой. Иногда накатывало: хотелось кричать, бить посуду, царапать лицо. Но я лишь тихо скулила, уткнувшись в Ванину подушку. Слёз уже не было.
Так прошло пять лет. Следствие давно зашло в тупик. Фотография Вани продолжала висеть на сайте пропавших детей, но я уже ни на что не надеялась.
Летом мне позвонили из полиции. Сказали, что в соседней области на одной из заброшенных ферм были обнаружены человеческие останки. Предположительно, останки десятилетнего ребёнка.
Экспертиза ДНК не оставила сомнений — это был наш мальчик. Наш пухлый карапуз, обожавший рыбалку, весело смеявшийся, когда ему удавалось меня разыграть. Теперь от него остались лишь кости. Крошечные косточки, которые я всю ночь перед похоронами прижимала к груди, рыдая и раскачиваясь из стороны в сторону. Ему бы только жить да жить. Но какие-то ублюдки решили иначе.
На сельском кладбище стоял крошечный свежий холмик. Я смотрела на него и не верила, что моего Ванечки больше нет. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Непоправимость случившегося обрушилась на меня с беспощадной ясностью. Меня словно выключили, внутри ничего не осталось. Эта пустота до сих пор со мной.
В ту ночь я решила, что должна последовать за сыном. Я приняла упаковку снотворного и легла на его кровать, крепко обняв любимого плюшевого мишку Ванюши. Сердце замедлило ритм, сознание уплывало. Последнее, что я помню, — лёгкость и чувство, что ещё чуть-чуть — и я обниму своего мальчика.
Но даже этого мне не дали. Откачали. Зачем? Кому я теперь нужна? Полутруп, который даже умереть не смог.
Сейчас я живу у сестры. Если это можно назвать жизнью. Днём я бесцельно брожу по дому, уставившись в стену. Ночью я задыхаюсь от слёз, снова и снова переживая тот страшный день, когда моё солнце погасло навсегда. Говорят, время лечит. Это неправда. Кровоточащая рана на месте сердца болит так же, как и в первую секунду осознания потери. Мне всё ещё не верится, что этот кошмар не закончится и Ванечка не прибежит ко мне, не обнимет меня за шею и, уткнувшись в мои волосы, сонно пробормочет: «Мамочка, я тебя люблю».
Моего мальчика нет. И меня нет. Я умерла вместе с ним. Просто продолжаю бессмысленно существовать, тенью скользя среди живых. Мой единственный ребёнок ушёл раньше меня — и это самое страшное, что может случиться с матерью. Почему? За что? Я не знаю. Но точно знаю, что никогда не прощу себя. И никогда не перестану оплакивать своё погибшее счастье, своего маленького принца, без которого мир перестал быть живым и настоящим.
Ведь самое страшное горе для любой матери — пережить собственного ребёнка.
Вот так порой распоряжается судьба, отбирая самое дорогое в одно мгновение. История этой матери — напоминание о том, что наша жизнь и жизни наших детей — бесценный дар, который нужно беречь и защищать. Цените своих близких, не откладывайте на потом слова любви и объятия. Если вам понравился эта история, поддержите её лайком и загляните на мою страницу:
Желаю вам солнечного дня и пусть в вашей жизни будет больше поводов для улыбок, чем для слёз!