(рассказ основан на реальной истории)
Воскресное утро в квартире Алёны и Сергея наполнилось ароматом свежего теста и яблочной начинки. Солнечные лучи пробивались сквозь тюлевые занавески, играя на гладкой поверхности кухонного стола, усыпанного мукой. Алёна, с волосами, собранными в небрежный пучок, напевала что-то под нос, ловко управляясь с раскаткой теста. Рядом на столе уже красовалось блюдо с готовыми пирожками, каждый из которых был идеально защипан и смазан яичным желтком.
Для родителей воскресные пирожки стали уже традицией. Папа любил с яблоками, мама — с капустой и яйцом. Алёна всегда помнила об этом, как и о том, что отец непременно нальёт к пирожкам рюмочку домашней настойки, а мама будет пить чай из любимой фарфоровой чашки с голубыми незабудками.
Сергей появился на кухне в тот момент, когда Алёна выкладывала последнюю партию пирожков на противень. Он потянулся, с хрустом размял шею и посмотрел на результат кулинарных трудов жены.
— Опять к своим родителям собираешься? — спросил он, открывая холодильник и доставая пакет молока.
— Да, хочу навестить. Папа простыл на даче в прошлые выходные.
Сергей отпил молоко прямо из пакета и демонстративно посмотрел на часы.
— И конечно, ты снова приготовила целую гору пирожков. А для моей мамы — ничего, как обычно, — в его голосе звучала плохо скрываемая обида.
Алёна глубоко вздохнула, пытаясь сдержать раздражение. Этот разговор повторялся с пугающей регулярностью.
— Серёж, давай не начинать, а? Я устала от этого.
— От чего ты устала? От того, что я прошу тебя уделить немного внимания моей матери? — он поставил пакет на стол с такой силой, что молоко выплеснулось. — Татьяне Петровне и пирожки, и торты, и пельмени домашние, а Клавдии Михайловне что — ничего?
— Я предлагала тебе вместе что-нибудь приготовить для твоей мамы, — Алёна начала собирать пирожки в контейнер, стараясь говорить спокойно. — Причём не раз предлагала. Но у тебя всегда находятся важные дела.
— А сама ты, значит, готовить для неё не хочешь? — Сергей скрестил руки на груди.
— Я работаю пять дней в неделю, как и ты. При этом весь быт на мне — стирка, уборка, готовка, — Алёна защёлкнула крышку контейнера сильнее, чем требовалось. — И ещё я должна тратить свой единственный выходной, чтобы порадовать твою маму, которая никогда не бывает довольна?
— Так, а твои родители чем лучше? Чем заслужили этот кулинарный фестиваль?
— Тем, что не критикуют каждое моё действие! Тем, что не называют меня "городской пижонкой" и не рассказывают при любом удобном случае, какой замечательной хозяйкой была твоя первая девушка!
Сергей побагровел:
— Опять ты передёргиваешь! Мама просто хочет, чтобы у нас было всё идеально.
— Нет, твоя мама хочет, чтобы всё было так, как хочет она, — Алёна взяла контейнер и направилась к выходу из кухни. — И ты, кстати, весь в неё.
Оставшись один, Сергей грохнул кулаком по столу, отчего посуда жалобно зазвенела.
***
Стоя у окна в своей маленькой квартире и наблюдая, как муж загружает контейнеры в багажник машины, Алёна думала о том, как всё изменилось за три года брака. Раньше её кулинарные способности вызывали у Сергея восторг. "Ты готовишь лучше всех в мире!" — говорил он, уплетая её блины с мясом. Тогда он ещё не сравнивал её с мамой и не требовал равного распределения "кулинарных благ".
Алёна помнила свой первый визит в дом свекрови — идеальный порядок, кружевные салфетки, сервированный "как в ресторане" стол, приборы... И пренебрежительный взгляд Клавдии Михайловны, когда Алёна принесла самодельный торт "Наполеон".
"Очень... оригинально, — сказала тогда свекровь, отрезая крошечный кусочек. — Но я предпочитаю более лёгкие десерты. В моём возрасте нужно следить за фигурой".
После этого Алёна перестала носить свекрови домашнюю выпечку. А вскоре и вовсе предпочитала приходить к ней с покупными тортами или коробками конфет. Но для Сергея это было "не то".
***
За обеденным столом в квартире родителей Алёны царила атмосфера сдержанной напряжённости. Татьяна Петровна то и дело бросала встревоженные взгляды на дочь и зятя, которые обменивались лишь самыми необходимыми фразами.
— Алёночка, пирожки просто чудесные, — мама положила руку на ладонь дочери. — Прямо как я тебя учила.
— Спасибо, мам.
— А мне особенно с яблоками понравились, — подхватил Виктор Иванович, подмигнув зятю. — Серёжа, бери ещё, не стесняйся. Наша Алёнка — золото, а не жена!
Сергей натянуто улыбнулся и взял ещё один пирожок.
— Да, пирожки отличные. Жаль только, что моя мама их не пробовала.
Алёна поджала губы и уставилась в свою тарелку.
— А как Клавдия Михайловна поживает? — поспешила сменить тему Татьяна Петровна. — Давно мы её не видели.
— Мама в порядке, — сухо ответил Сергей. — Только скучает по домашней еде. В последнее время ей некому готовить, — он посмотрел на Алёну.
— Серёжа, может, не будем сейчас? — тихо произнесла Алёна.
— А когда будем? — он отложил вилку. — У твоих родителей всегда праздник живота, а моя мать довольствуется магазинными полуфабрикатами.
— Дети, не ссорьтесь за столом, — мягко вмешался Виктор Иванович. — Может, ещё чаю?
— Клавдия Михайловна прекрасно готовит сама, — не выдержала Алёна. — В отличие от тебя, кстати. Она не раз говорила, какие у неё чудесные пироги получаются.
— Но ей уже шестьдесят два! — повысил голос Сергей. — Это нормально — хотеть порадовать пожилого человека!
— Нормально — не использовать свою мать как дубину в семейных спорах, — Алёна отодвинула тарелку. — Извините, что-то аппетит пропал.
Татьяна Петровна испуганно переглянулась с мужем. Виктор Иванович откашлялся и предложил:
— А что, если мы в следующие выходные все вместе соберёмся? И Клавдию Михайловну пригласим?
— Отличная идея, пап, — без энтузиазма отозвалась Алёна.
— Да, спасибо за приглашение, — так же холодно ответил Сергей.
Остаток обеда прошёл в неловком молчании, лишь изредка прерываемом натянутыми попытками Татьяны Петровны оживить беседу.
***
Алёна как раз закончила протирать кухонные шкафчики, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Клавдия Михайловна — безупречно одетая, с идеально уложенными седыми волосами и маленькой коробкой конфет в руках.
— Здравствуй, дорогая, — свекровь пристально посмотрела на Алёну. — Решила заглянуть к вам на чашечку чая. Серёжа дома?
— Нет, он на работе, — Алёна пропустила гостью в прихожую. — Будет только вечером.
— Какая жалость! — Клавдия Михайловна сняла пальто и придирчиво осмотрела вешалку, прежде чем повесить его. — Ну ничего, мы и вдвоём прекрасно пообщаемся.
Они расположились на кухне. Алёна заварила чай и достала печенье.
— Магазинное? — свекровь приподняла бровь.
— Да, к сожалению, не успела испечь, — Алёна старалась говорить спокойно.
— Понимаю, понимаю. Для родителей время нашлось, а для чужой бабки — нет, — Клавдия Михайловна отпила чай и поморщилась. — Горячий.
Алёна стиснула чашку.
— Клавдия Михайловна, Сергей вам позвонил?
— А что, не должен был? — свекровь аккуратно положила в чай ложечку сахара. — Мальчик расстроен. И я его понимаю. Обидно, когда твою мать не уважают.
— Я уважаю вас...
— Если бы уважала, нашла бы время испечь пирожки и для меня тоже, — перебила свекровь. — В наше время невестки по-другому относились к семье мужа. Моя свекровь, царствие ей небесное, никогда не жаловалась на моё отношение.
— Я работаю полный день, как и Сергей, — начала Алёна. — При этом весь дом на мне...
— И что? — снова перебила Клавдия Михайловна. — Я тоже работала, и дом был на мне, и ребёнка растила практически одна. Но находила время уважить и свекровь, и свёкра.
Алёна смотрела на чопорную женщину напротив и чувствовала, как внутри поднимается волна гнева и бессилия.
***
— Он совершенно невыносим стал со своими претензиями! — Алёна сделала большой глоток вина и поставила бокал на журнальный столик.
Они с Мариной устроились в уютной комнате её подруги. За окном накрапывал дождь, и две бутылки красного полусухого вина, создавали идеальный фон для задушевных разговоров.
— А ты уверена, что дело только в пирожках? — Марина подогнула под себя ноги, устраиваясь удобнее в кресле.
— В смысле?
— Ну, может, это просто верхушка айсберга? Может, Сергей чувствует, что ты больше привязана к своей семье, чем к его?
— Но это же глупость какая-то! — воскликнула Алёна. — Я живу с ним, а не с родителями.
— А сколько времени вы проводите у твоих родителей и сколько — у его матери?
Алёна замолчала, задумавшись.
— Знаешь, — продолжила Марина, — иногда люди цепляются за что-то конкретное и осязаемое, вроде пирожков, когда на самом деле их беспокоит что-то более глубокое и абстрактное.
— И что мне делать? Печь пироги для его матери через силу?
— Почему через силу? — Марина наклонилась вперёд. — Просто попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны. Возможно, для него это вопрос не пирожков, а справедливости и уважения к его семье.
— Но я предлагала ему готовить вместе!
— А он что?
— Всегда находит отговорки. То игра какая-то важная, то сериал, то просто устал.
— Может, он просто не умеет готовить и стесняется этого? — предположила Марина. — В конце концов, его растила женщина, которая сама идеально справлялась со всем.
Алёна задумчиво покрутила бокал в руках.
— Возможно, ты права... Надо попробовать ещё раз поговорить с ним.
***
Вечером, когда они с Сергеем сидели в гостиной, каждый занятый своим делом — он смотрел футбольный матч, она листала книгу, — Алёна решилась на разговор.
— Серёж, я тут подумала... Может, в эти выходные приготовим вместе пельмени для твоей мамы? У неё ведь скоро день рождения.
Сергей оторвался от телевизора:
— Опять двадцать пять? Алён, я же говорил — я не умею лепить эти ваши пельмени.
— Я научу. Это не сложно, — она отложила книгу.
— Слушай, у меня в субботу важный матч, "Спартак" играет с "Зенитом". А в воскресенье мы с ребятами собирались в баню.
— Значит, снова нет, — Алёна покачала головой. — И ты опять будешь обижаться, что я не готовлю для твоей мамы?
— Ну приготовь сама! — он повысил голос. — Что тебе стоит?
— А что тебе стоит хоть раз поучаствовать в этом? — она тоже начала злиться. — Почему забота о твоей матери должна лежать только на мне?
— Потому что ты моя жена! — Сергей вскочил с дивана. — И для моей матери ты должна делать то же, что и для своих родителей!
— Я не обязана ничего делать "должна"! — Алёна тоже поднялась. — Я готовлю для своих родителей, потому что хочу это делать! Потому что мне приятно видеть их радость, а не выслушивать критику о том, что тесто недостаточно тонкое или начинки маловато!
— Ты просто не любишь мою мать!
— А ты просто не уважаешь меня и моё время! — она развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Лежа в постели и глядя в потолок, Алёна чувствовала, как злость постепенно уступает место усталости и разочарованию. Казалось, они с Сергеем говорят на разных языках.
***
День рождения Клавдии Михайловны праздновали в квартире молодых. Алёна накрыла стол, заказав часть блюд в кейтеринговой службе и приготовив несколько салатов самостоятельно. Сергей был немногословен, помогал неохотно и с явным напряжением.
— Очень... современно, — прокомментировала Клавдия Михайловна сервировку стола. — В наше время, конечно, всё готовили сами, но времена меняются.
— С днём рождения, мама, — Сергей поцеловал мать в щёку и вручил ей коробку с подарком.
— Спасибо, сынок, — она распаковала шёлковый палантин. — Какая прелесть! Ты всегда знаешь, что мне нужно.
— Мы вместе выбирали, — заметила Алёна.
— Ну конечно, дорогая, — Клавдия Михайловна улыбнулась. — И тебе спасибо за... участие.
Ужин проходил в атмосфере натянутой вежливости. Свекровь рассказывала о своих соседях, о дороговизне коммунальных услуг и о том, как тяжело одинокой пожилой женщине справляться с бытом.
— Вот если бы вы жили поближе, — она вздохнула, — или хотя бы чаще заезжали... Мне иногда даже некому слово сказать.
— Мам, мы же звоним тебе каждый день, — напомнил Сергей.
— Звонок — это хорошо, конечно. Но не заменит живого общения. Вот Люба, дочка Антонины Сергеевны, каждые выходные приезжает, обед готовит, с внуками...
— У нас пока нет детей, мы оба работаем, — Алёна поджала губы.
— Вот именно! — подхватила свекровь. — Пора бы уже и о детях подумать. Что важнее — карьера или семья?
— Клавдия Михайловна, это наше личное дело, — Алёна почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Конечно-конечно, — поспешно согласилась свекровь. — Я просто беспокоюсь. Время идёт, мне бы внуков понянчить, пока ещё в силах.
Алёна сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
— А ещё я подумала, — продолжала Клавдия Михайловна, накладывая себе салат, — может, вы бы переехали поближе ко мне? Квартира у меня большая, места всем хватит. А эту можно было бы сдавать.
— Мама, мы же обсуждали это, — осторожно начал Сергей. — Нам удобно здесь, рядом с работой...
— Ну да, конечно. Я понимаю, — она промокнула губы салфеткой. — Ближе к родителям Алёночки, да? Чтобы было кому пирожки носить.
Повисла тяжёлая пауза.
— Вы опять за своё? — тихо спросила Алёна.
— А что я такого сказала? — свекровь приподняла брови. — Просто констатирую факт. Твоим родителям — всё внимание, а мне — объедки с барского стола.
— Мама! — возмутился Сергей.
— Нет, пусть договорит, — Алёна положила вилку. — Я хочу раз и навсегда прояснить этот вопрос.
— Что тут прояснять? — Клавдия Михайловна развела руками. — Факты говорят сами за себя. Родителям — домашние пельмени и пирожки, а свекрови — купленный за деньги ужин.
— Знаете что, — Алёна поднялась из-за стола, её голос дрожал, — я никому ничего не должна! Я готовлю для своих родителей, потому что мне это в радость. Потому что они никогда не критикуют, не указывают, как мне жить, и не пытаются манипулировать мной и Сергеем!
— Алёна! — Сергей выглядел ошарашенным.
— Нет, я скажу! — она повернулась к мужу. — Я устала от этого! От постоянных упрёков, от твоего недовольства, от того, что ты вечно на стороне матери, а не жены! Я предлагала тебе вместе готовить для неё, но тебе всегда некогда. Зато обвинять меня — на это время есть!
— Как ты разговариваешь с мужем? — возмутилась Клавдия Михайловна.
— Так, как он того заслуживает, — отрезала Алёна. — Три года я терплю эти претензии. Три года пытаюсь соответствовать каким-то выдуманным стандартам идеальной невестки. Но с меня хватит!
Она выбежала из комнаты, оставив Сергея и его мать в оцепенении.
***
Поздно вечером, когда Клавдия Михайловна уже уехала, а Алёна сидела в спальне, разбирая вещи в шкафу, вошёл Сергей.
— Можно? — спросил он тихо.
— Дверь открыта, — не оборачиваясь, ответила она.
Сергей присел на край кровати.
— Ты очень обидела маму.
— А она — меня. И не сегодня, а на протяжении всех этих лет, — Алёна повернулась к нему. — И ты тоже.
— Я?
— Да, ты. Своими постоянными сравнениями, упрёками, тем, что никогда не становишься на мою сторону.
Сергей опустил голову.
— Я не хотел тебя обижать.
— Но ты делал это. Раз за разом.
Они замолчали. За окном медленно темнело, комнату заполняли сумерки.
— Знаешь, — наконец заговорил Сергей, — когда папа ушёл от нас, мама осталась совсем одна. Мне было двенадцать, и я поклялся себе, что никогда не дам её в обиду, не позволю ей чувствовать себя заброшенной.
— Я понимаю это, — мягче сказала Алёна. — Но почему ты решил, что я хочу её обидеть?
— Я не думал так... Просто когда ты делаешь что-то особенное для своих родителей, но не для неё, мне кажется... что ты любишь их больше.
— Серёж, — Алёна подсела к нему и взяла за руку, — это не соревнование. Я люблю своих родителей, это факт. И я хочу хороших отношений с твоей мамой. Но она не даёт мне шанса.
— Она просто старой закалки...
— Нет, дело не в этом. Она не хочет меня принять. Для неё я всегда буду "неправильной" невесткой.
Сергей долго молчал, потом тихо произнёс:
— Я никогда не становился на твою сторону, да?
— Практически никогда.
— Прости меня, — он сжал её ладонь. — Я был... я не знаю, что со мной происходит, когда дело касается мамы. Я как будто снова становлюсь тем двенадцатилетним мальчишкой, который боится, что её опять кто-то бросит.
— Я никуда не уйду, — Алёна прислонилась к его плечу. — Но мне нужно, чтобы ты был со мной, а не против меня.
— Я постараюсь, — пообещал он. — Правда.
И она почему-то поверила.
***
Два месяца спустя на кухне Алёны и Сергея царило необычное оживление. Клавдия Михайловна в фартуке раскатывала тесто, Татьяна Петровна нарезала яблоки, а сам Сергей под руководством Алёны лепил неуклюжие, но симпатичные пельмени.
— Нет-нет, не так сильно защипывай, — смеялась Алёна. — Они же порвутся при варке!
— Я стараюсь, но они какие-то непослушные, — Сергей с сомнением разглядывал свой кривобокий пельмень.
— У меня первые тоже не получались, — неожиданно поддержала Клавдия Михайловна. — Моя свекровь, помню, всё ворчала, что я порчу продукты.
— А я думала, вы всегда были идеальной хозяйкой, — осторожно заметила Алёна.
— Что ты, деточка, — свекровь впервые за всё время улыбнулась без напряжения. — Меня никто не учил готовить. Всё сама, методом проб и ошибок.
Алёна поймала взгляд матери — та одобрительно кивнула.
— Тогда, может, покажете мне, как делать то тесто для пирожков, о котором вы рассказывали? — предложила Алёна. — На дрожжах, без опары?
— С удовольствием, — оживилась Клавдия Михайловна. — В следующий раз обязательно.
Сергей закончил лепить очередной пельмень и посмотрел на него с гордостью:
— Кажется, этот почти идеальный!
— Похож на крокодила, — фыркнула Алёна.
— На очень симпатичного крокодила, — возразил он, и все рассмеялись.
Алёна знала, что не все проблемы решены. Впереди ещё много неловких моментов, напряжённых разговоров и, возможно, ссор. Но сейчас, глядя на эту неидеально счастливую картину, она понимала: они на правильном пути. Путь к пониманию может быть извилистым и трудным, но главное — не сворачивать.
Через открытую форточку на кухню влетал свежий весенний ветер, перемешивая ароматы теста, яблок и корицы. В этом странном коктейле запахов Алёне чудился новый, ещё не распробованный вкус — вкус семейного компромисса.