Тамара Алексеевна и представить себе не могла, что когда-нибудь впустит постороннего человека в свою маленькую, но уютную двухкомнатную квартиру. Весь её мир умещался в этих сорока квадратных метрах: крохотная кухня, где едва вмещались двое, тесный коридор и две скромные комнатки. Дом находился в благополучном районе, окна выходили на солнечную сторону, а этаж — третий — был как раз идеальным для пожилого человека. Но места, казалось, совсем не оставалось — как тут кого-то подселишь?
Так думала она до того самого дня, когда случайно увидела, как её соседка снизу, бойкая Валентина Егоровна, приклеивает к дверце подъезда объявление. Женщина без стеснения уже месяц как сдавала одну из своих комнат молодой студентке и теперь с гордостью рассказывала, как почти закончила ремонт лоджии — то, на что одна бы в жизни не решилась, а теперь вот, с дохода от квартирантки, всё спорится.
— Да что ты, Тамарочка, — убеждала её Валентина, подмигивая. — Она тихая, как мышка. Целыми днями на парах, а по выходным — к родителям уезжает. Девочка воспитанная, даже с дачи кабачков мне привозит! Совсем как родная стала, честное слово.
Тамара Алексеевна только фыркала в ответ, но в глубине души начинала сомневаться. Вечерами, сидя в своей комнатушке с облупленными обоями и вечно скрипящим диваном, она всё чаще ловила себя на мысли: а не попробовать ли? Хозяйство требует вложений, да и общение не помешало бы — совсем одной, как-то уж совсем тоскливо.
В один из прохладных, пахнущих листвой сентябрьских дней она решилась. Аккуратно, с волнением, написала на листке бумаги крупными буквами: «Сдам комнату. 5000 рублей. Тел. 8-900…» — и пошла приклеить объявление на доску у подъезда. Воздух был прозрачен, небо — высокое, а клён под окнами тихо шелестел золотыми листьями, словно благословляя её решение.
И уже к вечеру на звонок в дверь откликнулась судьба. На пороге стоял высокий смуглый мужчина лет тридцати, с длинными тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Он не вписывался в привычный образ «надежного постояльца», и Тамара Алексеевна внутренне напряглась, пожалев о поспешности.
— Проходите, — пригласила она, неуверенно отступая. — Комната, конечно, скромная… ремонт не первой свежести, но, в общем, жить можно.
— Мне подходит, — сдержанно кивнул гость. — Я могу сразу за три месяца вперёд заплатить. И залог дам, если нужно. Три тысячи подойдёт?
У неё глаза загорелись. Три тысячи — это почти новая раковина в ванную! Или, может, стиральную машинку обновить?
— Подойдёт, конечно, — сказала она, уже с лёгкой улыбкой. — Только коммунальные услуги отдельно, сами понимаете.
— Без проблем. Я художник, работаю в основном дома. Главное, чтобы тишина была, особенно когда творю.
Через пару дней комната изменилась до неузнаваемости. Старый комод исчез, на его месте появился мольберт, а вдоль стены выстроились тюбики с краской, кисти, холсты, банки с растворителем. В воздухе витал лёгкий запах масла и скипидара, а осеннее солнце через окно освещало пыльные частицы в воздухе — всё напоминало мастерскую из фильма.
Никита — так звали художника — оказался тихим, воспитанным человеком. Тамара Алексеевна всё чаще ловила себя на том, что он напоминает ей сына, уехавшего много лет назад за границу. Они быстро нашли общий язык. Вечерами пили чай, обсуждали сериалы, картины и жизнь.
— Жениться тебе надо, — однажды сказала она, подливая ему горячего чаю в толстую кружку. — Хороший ты парень, зря один.
Никита только улыбался, не комментируя.
Однажды, когда за окном уныло моросил дождь и воздух пропитался влажной прохладой, в дверь позвонил курьер. Он принёс большую коробку, подписанную на имя Никиты. Тамара, позабыв об уговоре не беспокоить, приоткрыла дверь в комнату и застыла: на диване лежала светловолосая девушка, прикрытая лёгкой простынёй. Тонкие черты, бледная кожа, знакомое лицо.
— Вера?! — вырвалось у неё.
Девушка вздрогнула и поспешно укрылась с головой.
— Вер, ну я же просил… — с досадой пробормотал Никита. — Не двигайся, это же для работы!
Тамара поспешно вышла, сердце колотилось, руки дрожали. На кухне она накапала себе валерьянки.
«Ну, художник он, не монах», — пыталась успокоиться она.
Позже Никита сам всё объяснил. Вера была его натурщицей, и он долго уговаривал её позировать для важной работы.
— Простите, — сказала она, виновато улыбаясь. — Я должена была предупредить. Просто пришла посылка, я растерялась.
— Да ничего, — махнул рукой. — Бывает.
Он замялся, а потом заговорил снова:
— У меня к вам просьба… Конечно, с доплатой. Мне бы отца в город привезти. Он заболел, врачи назначили обследования, а там в деревне и транспорта нет толком.
— Привози, конечно. Когда помощь нужна — тут и думать нечего.
Через пару дней на пороге появился пожилой мужчина с тростью. Волосы седые, глаза внимательные. Тамара Алексеевна уже собиралась удалиться в свою комнату, как вдруг он прищурился и произнёс:
— Тамара? Это ты? Тамара Кольцова из одиннадцатого «А»?
У неё всё поплыло перед глазами. Мир будто перевернулся. Она оперлась на косяк двери и только шепнула:
— Володя?..
Это был он. Владимир Романов, её первая любовь, тот самый, что читал ей стихи Пастернака у школьного забора, держал за руку после выпускного. И теперь — отец Никиты.
— Ты… ты его отец?
— Да. Младший сын. А ты почти не изменилась, Тамарочка.
Они сели на кухне, поставили чайник. Печенье, варенье, разговоры — будто вернулись в школьные годы.
— Сын у меня в Калининграде, архитектор. А я тут осталась… пенсия небольшая, вот комнату сдала. Всё как-то проще стало.
— А у меня — хозяйство. Коровка, куры, даже пруд вырыл. Форель развожу. Не скучаю.
— Форель?! — ахнула она. — Ты шутник всё такой же…
— Не шучу. Лес за домом, тишина… красота.
Они разговаривали до темноты. Потом ещё на следующий день. И на третий.
Он задержался больше чем на две недели. то талончиков не было, то врачей.
Никита уехал с Верой на турбазу, а Владимир остался. Обследования затянулись — то нет талонов, то врача не дождаться. А Тамаре было с ним уютно. Они решали кроссворды, пекли пирог, вспоминали молодость. Он хромал, но улыбался так, как тогда, у школьного забора.
— А знаешь, может, поженимся, а? — вдруг предложил он, будто между делом.
— Да иди ты, романтик! — рассмеялась она, хлопнув его по плечу.
Через месяц Владимир уехал домой, а Никита неожиданно пригласил Тамару съездить к ним в деревню. «Лес, речка, свежий воздух…» — говорил он. «Отдохнёте».
А ещё через месяц в сельском клубе гуляли свадьбу. Двойную. Никита женился на Вере, а Владимир — на Тамаре.
— Сдавая комнату, я не подозревала, кого впускаю в дом. Сказала Тамара Алексеевна. А оказалось впустила счастье.
С тех пор жизнь её изменилась. Она впервые в жизни сажала рассаду, доила корову, вставала до рассвета и кормила форель. Иногда ей казалось, что всё это — странный, добрый сон. Но стоило ей встретиться с ясными, ласковыми глазами мужа — она знала: всё это по-настоящему. Всё случилось именно так, как и должно было.
И по-другому быть не могло.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории. Не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Всего Вам доброго. До свидания!