Полина и Даниил встречались почти год. За это время они сблизились, многое узнали друг о друге, и вот наконец настал тот самый день: Даниил вёз Полину знакомиться со своими родителями в соседний город. День выдался ясный и прохладный. Поздняя осень украшала пейзаж палитрой выцветших красок: огненно-рыжие кроны деревьев теряли последние листья, воздух был свежим, с лёгким запахом прелой листвы и мокрой земли.
Полина волновалась. Она аккуратно сложила в сумку коробку с подарками для родителей Даниила и крепко держала его за руку всю дорогу. Вчера, ещё до отъезда, она со слезами на глазах рассказывала маме о самом важном событии в своей жизни:
— Мам, он сделал мне предложение. Мы едем к его родителям. У нас всё по-настоящему.
— Радуюсь за тебя, дочка, — улыбалась мать. — Главное, чтобы он тебя по-настоящему ценил. Подарки я куплю, ты пока соберись с мыслями. Только помни: если почувствуешь, что с тобой не считаются — не терпи. Ты собирайся, а я подарок куплю. Родителям будущего зятя нужно понравиться.
Поезд мягко покачивался, проносясь мимо осенних полей и лесов. Полина смотрела в окно и вспоминала, как впервые увидела Даниила. Тогда ей показалось, что он сдержанный, даже немного холодный. Но за этим скрывался тонкий, ранимый человек, с которым ей стало удивительно легко. Он умел слушать, говорил мало, но по делу. Её тянуло к нему с первого взгляда.
Они подъехали к серому девятиэтажному дому. Полина купила букет хризантем, и пара поднялась на пятый этаж. Даниил позвонил в дверь.
— Мам, пап, это Полина. Мы любим друг друга и хотим пожениться, — сказал он с порога.
У двери стояла статная женщина с суровым взглядом. Рядом с ней — мужчина, сухой и молчаливый. Полина опустила глаза, протянула букет, затем неловко достала коробку из сумки.
— Это от меня и от моей мамы, — сказала она тихо. Щёки её пылали от смущения. Она неловко порылась в сумке и достала коробку.
— Мама — Ольга Николаевна, папа — Пётр Сергеевич, — поспешил представить родителей Даниил.
Ответа не последовало. Родители только переглянулись, и Ольга Николаевна с откровенным пренебрежением окинула девушку взглядом.
— Мам, пап, поздравьте нас! — радостно сказал Данил, стараясь развеять напряжение.
— С чем? — холодно отозвалась мать. — С этой простушкой? Ты хочешь связать свою жизнь с такой обузой? Посмотри на неё! Разве она тебе пара? Ты это серьёзно, Даня Посмотри на неё... Какая из неё жена? Рано тебе, сынок. Закончишь университет, получишь должность — и вокруг тебя будут девушки куда получше.
Пётр Сергеевич кивнул:
— Не торопись. Мама права. Женитьба — это не шутки.
— Но я люблю её! — с отчаянием ответил Даниил.
Ольга Николаевна обняла сына и повела его в комнату:
— Не глупи. Ты обязан нам, мы тебя растили, старались. Эта девушка потянет тебя назад. Ты же знаешь, как мы старались устроить твоё будущее. Ты забросишь всё из-за неё. Мы с отцом так старались устроить тебя в университет, ты должен думать головой.
Полина стояла, не в силах поверить. Она чувствовала себя невидимой. Ни один из родителей даже не попытался поговорить с ней. Словно её не существовало.
— Так я тебе мешаю? — выкрикнула она, сдерживая слёзы.
Даниил молча пожал плечами.
— Ну и оставайся со своими родителями! Живи, как хочешь, но без меня! — всхлипнула Полина и выбежала из квартиры.
Она шла по улицам чужого города, не замечая ничего вокруг. Было больно. Казалось, что всё, во что она верила, рухнуло. В ушах звенели мамины слова:
— Он какой-то странный, доченька. Всё у него "как мама скажет, как мама решит..."
Полина тогда смеялась в ответ: "Главное, что я его люблю!"
Теперь эта любовь обернулась предательством. В груди жгло, как от ожога. В какой-то момент, ослеплённая отчаянием, она вышла на проезжую часть, закрыв глаза.
Машина затормозила с визгом. Удар. Полина упала на асфальт.
Мужчина за рулём, Артём, выскочил из машины. Он был лет тридцати, с внимательным взглядом и сдержанными чертами лица.
— Вы живы? — прошептал он, наклоняясь над девушкой. Та не отвечала.
Он вызвал скорую, поехал за ней в больницу, узнал у врачей её состояние. Перелом руки, сотрясение, повреждение позвоночника. Ближайшие недели — в больнице.
— Прогноз положительный, — сказал врач. — Но нужно время и терпение.
Когда Полина пришла в себя, первым, кого она увидела, был Артём. Он сидел рядом с кроватью, уставший и взволнованный.
— Вы... врач? — прошептала она.
— Нет. Я тот, под чью машину вы бросились.
— Простите... Мне было очень плохо.
— И поэтому вы решили сделать ещё хуже другому? — мягко пошутил он.
Полина расплакалась. Всё, что накопилось, вылилось наружу. Артём выслушал. Спокойно, терпеливо, внимательно.
— Какую бы боль ни причинили, нельзя уничтожать свою жизнь. Завтра будет лучше. Поверьте.
Он навещал её каждый день. Врачам, медсёстрам, даже уборщицам в больнице он запомнился как человек, который не пропускал ни одного дня, приносил книги, тёплые пледы и даже один раз испёк шарлотку по рецепту из интернета. Он узнал телефон Нины Ивановны, мамы Полины, и сообщил ей, что дочь в больнице. Пригласил её остановиться у него дома, пока Полина поправляется.
По вечерам, когда в квартире становилось особенно тихо, Артём и Нина Ивановна подолгу сидели на кухне. За окном метался холодный ветер, по стеклу стучали ветки дерева, а на столе дымился чайник. Разговоры шли неторопливо. Он расспрашивал про Полину — какой она была в детстве, о чём мечтала, почему так привязалась к тому парню.
— Знаете, — говорил Артём, — она всё время улыбается, даже когда ей плохо. Но боль в глазах не спрячешь.
— Полина у меня такая, — вздыхала Нина Ивановна. — Всё в себе держит. С детства так. Даже если обидят — промолчит, а потом тихо в подушку поплачет. Я ей говорила — нельзя всё внутри носить. Но она, видно, в меня пошла. Я тоже молчаливая.
— Вы очень добрый человек, — говорил Артём, — раз воспитали такую дочь. Она — светлая. Хоть и сломали её, но она держится. Я это вижу.
— Артём… — Нина Ивановна замялась. — Вы ведь не просто так рядом с ней. У вас глаза другие, когда вы про неё говорите. Вы… любите её?
Мужчина не сразу ответил. Поставил чашку, посмотрел в окно, где ветер качал тёмные ветки сирени.
— Думаю, да. Я не искал этого. Просто… вдруг понял, что хочу быть рядом. Не жалость. Просто хочется, чтобы она снова смеялась, по-настоящему.
— Тогда оставайтесь. Не уходите. Если она почувствует, что её опять предали — она не выдержит, — тихо сказала женщина.
— Я не уйду, — пообещал Артём. — Ни за что.
Теперь Артём вместе с Ниной Ивановной учили девушку заново ходить. Он держал её за локоть, терпеливо подсказывал, когда она шатко ступала по коридору. Нина приносила ей любимое печенье и включала музыку из её детства. Комната ожила. Там снова звучал смех, пусть ещё робкий.
И когда Полина впервые уверенно прошла по палате, ей показалось, что в глазах Артёма мелькнули слёзы радости. Он отвёл глаза, но она успела заметить, как они заблестели.
В день выписки Артём забрал Полину к себе. Вечером они втроём пошли в уютный ресторан — отпраздновать.
— Полина, сегодня у нас двойной праздник, — сказал Артём, подняв бокал. — Ты выздоровела. И... я нашёл жену.
Она удивлённо взглянула на него. Мать улыбалась.
— И кто же она? — спросила Полина, стараясь играть равнодушие. А у самой в душе поднималась буря.
— Ты, конечно. Если не возражаешь.
— Да! — выдохнула она, и счастье наполнило её до краёв.
------------------------------------------------------------------------------------------
— Полина Артамонова! — раздался голос медсестры. — За вами приехали. Малыша уже одевают.
Полина вышла из палаты, прижимая к груди ребёнка. В коридоре ждали мама и Артём. За окнами сияло весеннее солнце. Жизнь продолжалась. Новая, настоящая, полная любви и тепла, которой могло бы не быть из-за глупости.
Вот такая история, друзья. Напишите, пожалуйста, что вы думаете об этой истории. Не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Всего Вам доброго. До свидания!
Поддержать автора и канал можно тут dzen.ru/bestrecept?donate=true
Читать еще....................................................