Глава ✓100
Начало
Продолжение
Николай Павлович Епанчин не заставил себя ждать.
Как всякий флотский офицер, он предпочитал стремительную атаку любому другому ведению боевых действий, хотя заманивать врага в ловушку притворной слабостью, неловкостью и просто глупостью - так увлекательно. Вот и сейчас он, привольно устроившись на мягком шелковом диванчике, вел вполне светскую беседу с хозяйкой салона.
Госпожа Б.....ва за время отсутствия Анны Павловны вполне удачно осуществила задумку Маши - но не музыкальный, а литературный салон открылся в её пышном особняке. Сие ей посоветовал супруг, более других сведущий в настроениях при дворе. А при дворе в моду входило национальное самосознание и мода на русскую словесность.
Всё же беседы на темы возвышенные, литературные способны более к просвещению дворянства, куда пространнее и ярче раскрывают характеры спорщиков, нежели музицирование и выдают тайные думы. К тому же отсутствие игральных столов отвадит от салона игроков, а наличие ставшего модным бильярда привлечет людей спортивных и азартных. Единственным непреложным правилом для всех гостей было безусловное употребление только русского языка! Романсы, эпиграммы, стихи, проза, беседа и записи в альбом - только на родном, русском языке.
Для большинства дворян это требование графини было неожиданным, слегка скандальным и просто вызовом. Конечно, все они знали родную речь, но изысканным языком любви, кокетства, очарования и ухаживаний был французский. Языком учёных диспутов - латынь или греческий. Но никак не простонародная русская речь - это же немыслимо! Сочинять стихи, признаваться в любви на языке простонародья?! О скотине, видах на урожай и погоду говорить на нем ещё приемлемо.
Однако же не спорят с мнением устроительницы очаровательного салона, к тому же урождённой княжны с широчайшими связями, супруги графа Б...ва, видного государственного деятеля, обласканного императором, министра внутренних дел, главноуправляющего Вторым отделением Собственной Е.И.В. канцелярии, председателя Государственного Совета и Комитета министров, действительного тайного советника, президента Академии Наук и литератора.
Ко времени возвращения в Москву графини Каменской, литературный салон графини Б уже стал значимым явлением в первопрестольной и о нём, как о благодатном явлении, говорили при императорском дворе.
Очарованный странник
Герой, спасавший собственноручно с горящего судна солдат, в ужасе застывших от зрелища огромной водной массы и вида ночного порта одесского, не мог не вызвать ажиотажа. С молодым лейтенантом хотели познакомиться, потанцевать, побеседовать, заполучить его автограф в альбом и уж тем более - подискутировать о нововведениях в армии и во флоте.
Он же мишенью своего внимания выбрал воспитанницу Анны Павловны, мисс Мэри Гуднэсс, коей, не скрывала графиня Б, и принадлежала идея открытия салона. Так что присутствие "мисс Мэри" на салонных встречах по пятницам было обязательным, невзирая на траур по младшему сыну своей благодетельницы.
Ей единственной разрешалось приходить в чёрном платье. Но благодаря цвету она ярко выделялась в красочной толпе, и модницы Москвы, осознавая её явное преимущество, всё чаще стали являться в салоне в платьях неожиданных расцветок: полосатых, клетчатых, в горошек и глубоких насыщенных оттенков.
Машенька, благодарная присутствующей публике, которой обязана была уделять особое внимание, как могла, уклонялась от беспрестанных атак безупречно галантного, но упорного моряка. Когда же присутствующий народ уже стал откровенно удивляться, отчего она отвергает ухаживания такого кавалера, ей пришлось уделить ему самое пристальное своё внимание, тем не менее ни на минуту не исчезая из поля зрения внимательных зрителей.
Благо, заиграла на арфе дочь княгини N, очаровательное создание с внушительным приданым и отличным музыкальным слухом.
Наблюдателям осталось только любоваться парой, ибо услышать их беседу было вовсе невозможно за нежными переливами мелодии.
- Расскажите же мне, мисс, отчего вы так слабо знаете родной язык? - лукавый, но цепкий взгляд не оставлял возможностей для лжи, но Машенька решила попытаться выскользнуть.
- Отчего же вы так решили, что знания мои слабы и неполны?
- В госпитале я заговорил с вами на вашем родном языке, но вы не ответили и поспешили удалиться.
- Может, я не заговорила с вами от смущения или от того, что я действительно нужна была рядом с другим раненым? Вы не находите сие возможным? Или вы подозреваете меня в самозванстве?
- Увы. Вас, как собственную свою воспитанницу, обществу представила сама графиня Каменская. Но отчего тогда мне кажется, что видел я вас в совершенно ином обществе и ином платье, более присущее подлому люду российскому?
- Странное замечание. Может ли быть, что вы ошиблись или обознались?
- Возможно всё, согласен с вами. Ноту вас настолько примечательный образ и голос, что спутать его с иным было бы несколько затруднительно. Не исполните ли вы с согласия присутствующих несколько песен вашего соотечественника, лорда Байрона.
- Отчего же нет?! И музыка, и текст восхитительны, Я с удовольствием исполню его песню, коли вы мне станете аккомпанировать.
Ничего не оставалось Николаю (ах, звучание этого имени ещё холодило горло Маши), как принять ее вызов и сесть к фортепьяно. Голос чарующий, глубокий наполнил гостиную.
"Король на трон воссел,
Вошли сатрапы в зал.
Свет факелов горел
Он пир провозглашал.
Хмель в кубке золотом
Божественном испит,
Шумели, а потом,
Весёлый гомон стих.
И некто в тот же час,
На сумрачной стене
Вдруг написал наказ,
Как будто на песке.
Виденье свысока!
Был Вавилону знак,
В нём сила велика,
Зажатая в кулак.
Монарх увидев тень,
Велел закончить пир.
Не ожидал вестей,
Стал бледный, как вампир.
Гортанный голос в дрожь,
Но в страхе произнёс:
"Кто есть ты - правда,ложь?
Какую весть принёс?"
Халдеи видят суть,
Провидцев в царстве тьма.
Вершили пересуд,
Не ведали письма.
Мудры и глубоки,
Всё ж в ступоре стоят:
Есть в буквах тех ростки?
И что они таят?
Был пленник в тех краях
Угрюмый, молодой
Послушал короля,
Поведал смысл простой.
Пророчество открыл,
Прочёл те письмена,
И подождать просил -
Всё сбудется с утра.
"Запомни, Валтасар,
Твой на исходе век,
Не веришь в чудеса?
Не тень я - человек.
Утратишь скоро власть,
Персидским будет трон,
Повластвовал ты всласть,
Поцарствовал, патрон".
Перевод Натальи Хариной
Трагичная мелодия, библейский сюжет её и прекрасный слог поэмы, задели души слушателей и исполнители благодарно склонили головы в поклоне рукоплесканиям.
Видя, что Николай хочет продолжить беседу, Машенька перевела разговор на нейтральную иему. Её волновало расследование причин пожара, вспыхнувшего на судне, на котором служил Николай Петрович, и разговор соскользнул в безопасное русло светской беседы.
Но главной заботой Машеньки всё же оставалось вливание её в светской общество иностранцев, которые так же зачастили в салон госпожи Б.., привлечённые ярким обществом просвещённой и горячей на эмоции светской молодежи, в пылу споров частенько высказывавших крамольные мысли.
Особенно в этом преуспел красавец выпивоха, бретёр и задира Денис Давыдов.