Утром к бабе Наде прибежала Василиса. Она уселась за стол и принялась водить носом.
— Ты чего, как собака-ищейка носом водишь? Аль чего учуяла? — спросила баба Надя, ставя перед ней кружку молока.
— Да что-то так сильно у тебя Навью тянет. Притащила что ль кого? - глянула на нее Василиса.
— Дружка твоего милого приволокла, — ответила баба Надя, усаживаясь напротив Василисы. — Хошь, забери его к себе. Вдвоём веселей будет.
— Это какого милого дружка? — не поняла Васька.
— Твоего любимого кота Баюна.
— Как это? Ему же нельзя быть здесь. Он же начнёт людей есть.
— На данный момент времени ему будет сложновато с человеком справиться, — хмыкнула баба Надя.
— А где он? — стала крутить головой в разные стороны Василиса.
— В коровнике.
— Почему в коровнике?
— У него там новое место жительства.
Василиса вскочила со скамьи, расплескав молоко.
— В коровнике?! Да ты с ума сошла, старая! Он же там всю скотину перепугает!
Баба Надя невозмутимо допила свою кружку, причмокнув:
— Успокойся, Васька. Корова-то у меня одна, да и кот уже не такой, как прежде.
— Ты его уморила, что ли? — спросила испуганно Василиса.
— Нет, я превратила его в обычного кота, только говорящего. Определила ему новое место работы. Если он хочет жить в Яви, так пусть живёт, мышей ловит, иногда молоко пьёт, может, когда и супчика ему налью.
— Ну ты даёшь! Как же ты на такое решилась? — ахнула Василиса.
— А кончилось у меня терпение. Сколько можно из меня верёвки вить? Всё, хватит, - покачала головой баба Надя.
— И теперича чего? Нет там охраны?
— Как нет? Всё есть. Нового сделала и поставила.
— И как же он со своими обязанностями справится?
— Про Баюна вся Навь знает, так что, думаю, что вполне справится, а может, даже лучше отработает. Ну так чего, будешь его забирать или пусть у меня живёт?
— Пусть у тебя живёт. Он вредина и привереда, не хочу я лишних забот, — хмыкнула Василиса. — Потом к нему зайду, попроведаю. А Оксанку там не встретила?
— Нет, не видно её было, — мотнула головой баба Надя.
— Эх, жаль, — вздохнула Василиса. — А то я думала, она в эту ночь явится.
— Не явилась.
— Эх, я бы ей наваляла.
— Я тебе верю, - кивнула баба Надя.
— Ладно, молочка попила, все последние новости узнала, побегу тогда дальше. А, кстати, я тут давеча на реке была, так там русалки опять объявились, - поделилась новостью Василиса.
— А чего на реку ходила, да ещё к русалкам забрела?
— Так у них там налим водится хороший, да сомы. На рыбалку я ходила.
— И чего поймала? - спросила баба Надя.
— Карасей, — рассмеялась Василиса.
— В следующий раз и мне рыбки налови, я бы пожарила.
— Ладно, наловлю. А почему ничего не скажешь про русалок?
— А чего про них говорить-то? Они всю жизнь тут у нас жили, сколько я себя помню, так и пусть дальше живут. Парней у нас в деревне нет, а мужиков с бабами они не трогают. Да наши местные — они тихие, спокойные. Ты им в следующий раз принеси какой лоскуток или гребешок, или заколочку, так они тебе место рыбное покажут, — посоветовала баба Надя.
— Ты новеньких предупреждать не будешь?
— А зачем? — удивилась бабушка. — Русалки у нас чужим не показываются, а свои их не боятся.
— Ну ладно, моё дело — предупредить.
— Ты просто давно не жила у нас, вот и не помнишь местных красоток. Они у нас не такие, как в Нави, кровожадные.
— Да, наверно, — согласилась с ней Василиса.
Она ещё чуток поболтала, подхватила литровую банку молока и побежала дальше новости собирать.
— Вот свербигузка, — улыбнулась баба Надя, глянув вслед Василисе.
— И даже к своему любимому коту не заглянула, — хмыкнул Афоня. — А то же в Нави так дружили.
— Ещё успеется, — ответила баба Надя.
— Чего с Оксанкой-то делать будешь? Она опять ведь сунется в Навь, — спросил её Афоня.
— Попробую к ней в сон сходить. Ох и давненько я такого не делала.
— Не страшно?
— А чего мне бояться-то?
— Через сон ведь и убить можно, и порчи всякие навести, — покачал он головой.
Баба Надя задумчиво помешала ложкой в кастрюльке, где варился травяной отвар. Пахло мятой, зверобоем и чем-то горьким — полынью, наверное.
— Страшно, Афоня? — наконец отозвалась она. — Да, страшно. Но если Оксанка снова полезет в Навь, хуже будет. Но и помереть я не могу, пока на мое место человека нет.
Афоня, старый домовой, взгромоздился на лавку и почесал за ухом.
— Ну и как ты к ней собираешься через сон-то добраться? Вдруг она спать не будет, а делами своими станет заниматься. Может, у неё вообще бессонница.
— А для этого я отвар и делаю. Пошепчу на него заветные слова, выпью, а как она спать ляжет, так и меня в сон потянет. Глядишь, мы с ней там и свидимся.
Баба Надя поднесла к губам кружку с дымящимся отваром. Жидкость была мутной, с зеленоватым отливом, и густой, со странным терпким запахом.
— Ты уверена, что это сработает? — пробурчал он. — А то вдруг тебя не к Оксанке занесёт, а в сон к соседскому козлу Гришке.
— Не болтай глупостей, — отмахнулась бабушка. — Я же не просто так полынь с мёдом мешала. Тут ещё кое-что подмешано…
— Ой, да ну? — Афоня насторожился. — И что же?
— Волос Оксанкин.
Домовой аж подпрыгнул.
— Откуда?!
— Оттуда. У меня каждой девчины есть прядка волос на всякий случай.
— Вот никогда про тебя не подумал, что ты таким способна заниматься, — он с удивлением на неё посмотрел.
— Какие мы нежные, — хмыкнула баба Надя. — Совсем позабыл, какой я была пару столетий назад.
Афоня закатил глаза.
— Ну, ты и ворожея, бабка Ёжка.
Баба Надя не ответила. Она уже пила отвар — медленно, с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к чему-то далёкому. Когда кружка опустела, она поставила её на стол и тяжело вздохнула.
— Ну вот. Теперь жди.
— А долго ждать? — поёрзал Афоня.
— Пока Оксанка спать ляжет.
— А если не ляжет?
— Ляжет, — уверенно сказала баба Надя. — Все спят. Даже те, кто думает, что не спит.
— А вдруг она днём ляжет спать?
— И тогда я пойду, — пожала плечами она.
— Вот ведь неопределённость-то какая: сиди весь день и жди.
— А зачем весь день ждать? Занимайся своими делами, да и всё. По гостям только ходить нельзя. А так я сейчас в избе приберусь, да на огород пойду. Или ты думаешь, я брыкнусь там, где стояла, как только она уснёт? — рассмеялась бабушка.
— А вдруг, — надулся Афоня.
— Не переживай, так не будет. Как только она начнёт засыпать, так и меня в сон клонить станет. Я до кровати успею дойти.
— Вот ведь свалилась на наши головы эта ведьма Оксанка, теперь думай, чего с ней делать, — проворчал домовой и исчез.
— В этом ты прав, милый друг, — вздохнула баба Надя и стала прибираться в избе.
Баба Надя закончила уборку, вышла во двор проверить, как там новоявленный кот Баюн справляется со своими обязанностями. К её удивлению, в коровнике царила идеальная чистота — ни мышиного следа, ни паутины. Сам кот, упитанный и довольный, лежал на соломенной подстилке и вылизывал лапу.
— Ну что, охотник, мышей переловил? — спросила бабушка, заглядывая в дверь.
Баюн поднял голову и флегматично блеснул глазами:
— Три штуки. И паука. От вас же еды не дождешься, так голодом и уморите. А я зря, что ли, бока наедал? Мне худеть нельзя. Я тогда всю солидность растеряю.
— Молодец, — кивнула баба Надя. — А корову не пугал?
— Она сама меня испугалась, — обиженно фыркнул кот. — Увидела — и как заревет! Я даже молока не успел попросить. Боднуть даже меня хотела. Её скотница еле успокоила.
— Видать, чует от тебя Навий дух. Ну, ничего, обживёшься. Ты привыкнешь, они привыкнут, и запах чужой от тебя уйдёт.
— А чего Васька ко мне не зашла? Я же слышал, что она приходила.
— А ты чего к ней не вышел?
— Не захотел, — нахмурился Баюн.
— Вот видать, и она не захотела.
Баба Надя ушла на огород сорняки дёргать да ждать, когда Оксанка спать отправится.
Автор Потапова Евгения