Сейчас Матвею Григорьевичу казалось, что Антонину он никогда особо не любил. А когда уж против его воли за Ивана замуж вышла, вовсе вычеркнул из своей жизни, из сердца, из семьи. Только сегодня утром объяснял ей, что нужно сделать. А она вновь ослушалась, да еще и как! Уб.ила немецкого офицера! За это Антонину, скорее всего, расстреляют. Может, и детей... Матвей Григорьевич скользнул взглядом по Стёпке. Подумал, что если пацана пощадят, себе заберёт. Может, хоть из мальчонки толк выйдет. А с Тонькой и Лизкой точно всё... Матвей Григорьевич пятился, а Антонина всё ещё стояла, склонившись над убитым фашистом. Она лишь подняла голову и всё прочла по лицу отца. Всё прочла, всё поняла! А на боку фашиста расстёгнутая кобура и торчит рукоятка пистолета. Тоня схватила, пистолет направила его на отца. На лице полиция проступила крайняя степень удивления. Такого от дочери он точно не ожидал. — И что, что?!! Стрельнешь, батю родного? Рука-то поднимется? — Поднимется, — мрачно кивнула женщина
Публикация доступна с подпиской
ПремиумПремиум