— Ты обуза! — закричал Геннадий, стукнув кулаком по столу так, что подпрыгнула чашка с остывшим чаем. — Сколько можно тянуть из меня деньги? Твоя дурацкая идея с курсами дизайна — это просто выброшенные на ветер тридцать тысяч!
Вера застыла, держа в руках квитанцию об оплате. Сердце колотилось как бешеное, но странное дело — слёз не было. Совсем. Хотя обычно после таких криков она рыдала часами, умоляя простить её, клянясь, что больше никаких трат.
— Тебе сорок два! — он продолжал наступать, размахивая руками. — Какой дизайн? Какая переквалификация? Ты ничего не добьёшься, только мои деньги спустишь!
Она молча положила квитанцию на стол, развернулась и пошла в спальню. Достала с антресоли дорожную сумку — подарок мамы на прошлый день рождения. Сложила бельё, две блузки, джинсы, зарядку, косметичку.
— Ты что там копаешься? — его голос за спиной звучал уже настороженно. — Эй, я с тобой разговариваю!
Вера молча застегнула сумку, взяла телефон и кошелёк.
— Уходишь? — он усмехнулся. — К кому? К своей Ленке? Сколько продержишься? До завтра? До послезавтра?
Она остановилась в дверях, оглянулась на их совместную фотографию на комоде. Десять лет вместе. Десять лет, когда любая её инициатива встречала ядовитый смех. Десять лет, когда её зарплата библиотекаря называлась "карманными деньгами", а его доход менеджера — "настоящими деньгами".
— Я не вернусь, — сказала она тихо, сама удивляясь своему спокойствию.
— Конечно-конечно, — он плюхнулся на диван и включил телевизор. — Иди остынь. Завтра поговорим.
Вера вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. В подъезде набрала Ленку.
— Можно к тебе? — Давай, — без лишних вопросов ответила подруга. — Ключ под ковриком, если меня нет. Я через час буду.
Прошла неделя. Вера сидела на кухне у Ленки и мешала ложкой давно остывший чай.
— Опять сообщение, — вздохнула она, показывая экран телефона подруге. — Пятое за утро.
«Соскучился. Давай поговорим. Я всё осознал».
— И сколько он уже так... кочует? — Ленка нахмурилась, раскладывая яичницу по тарелкам.
— Четвёртую ночь ночует в машине под твоими окнами, — Вера отодвинула занавеску и посмотрела вниз. Серебристый «Форд» притулился у детской площадки. — Вчера твоя соседка Марья Степановна интересовалась, не моя ли это машина. Говорит, там какой-то мужик живёт.
Телефон снова звякнул.
«Пожалуйста. Без тебя не могу. Я же тебя люблю».
Вера заблокировала экран и отложила телефон. Внутри всё дрожало от странной смеси чувств — жалость к нему, стыд перед соседями, усталость от этой осады и... странное, непривычное облегчение.
— Знаешь, что самое удивительное? — она повернулась к Ленке. — Мне дышится. Впервые за десять лет я просыпаюсь и не боюсь лишний раз вздохнуть, чтобы не разбудить его плохое настроение.
Ленка молча кивнула, подвинула ей тарелку.
— Ешь давай. А то он там голодает в машине, и ты туда же.
— Я вчера ходила на собеседование, — неожиданно сказала Вера. — В издательство. Знаешь, мой диплом филолога пригодился. Меня берут корректором. Зарплата, конечно...
— Ты не вздумай к нему вернуться, — перебила Ленка. — Слышишь меня? Я десять лет наблюдаю, как он тебя душит. Сначала душил твою мечту стать дизайнером, потом — открыть книжный магазинчик... Теперь вот курсы. Он не изменится, Вер.
— А я ведь всё ещё люблю его, — тихо призналась Вера, ковыряя яичницу. — Это так глупо, да?
— Не глупо, — Ленка села рядом. — Просто ты привыкла думать, что любовь — это когда терпишь.
В дверь позвонили. Они переглянулись.
— Не открывай, — прошептала Вера.
— Лена! — донеслось из-за двери. — Я знаю, что она у тебя! Вера! Нам надо поговорить!
— Верочка, милая, — голос за дверью стал умоляющим. — Ну давай поговорим. Я всё понял. Я наговорил лишнего... Это всё стресс на работе. Хочешь, оплачу тебе эти курсы? Хочешь?
Вера почувствовала, что задыхается. Знакомое чувство — сжимающийся обруч на груди, перехваченное горло... Раньше такие приступы случались почти каждый день. А за эту неделю — ни разу.
— Я не хочу, чтобы он оплачивал мне курсы, — прошептала она. — Я хочу сама.
Вера проснулась от настойчивого звонка в дверь. Часы показывали 2:17 ночи. Звонок не прекращался.
— Господи, да что ж такое, — простонала Ленка, выглядывая из своей комнаты. — Сейчас вызову полицию!
— Я сама, — Вера накинула халат и подошла к двери. — Кто там?
— Это я. Открой, пожалуйста.
Голос Геннадия звучал странно — хрипло, надломленно. Не похоже на его обычный командный тон.
— Уходи, Гена. Третий час ночи.
— Не уйду. Буду звонить, пока не откроешь. Хоть всю ночь.
Ленка появилась рядом с мобильником в руке: — Я не шучу насчёт полиции.
— Верочка, — голос за дверью стал ещё жалобнее. — У меня тут... цветы. И шампанское. Я с работы уволился. Ради нас. Ради тебя.
Вера и Ленка переглянулись.
— Что значит — уволился? — Вера невольно прижала руку ко рту.
— Открой, всё объясню.
Вера медленно повернула ключ. На пороге стоял Геннадий — небритый, с кругами под глазами. В одной руке помятый букет роз, в другой — бутылка шампанского.
— Пожалуйста, — он шагнул в квартиру, даже не дожидаясь приглашения. — Пять минут.
Ленка бросила на Веру предостерегающий взгляд, но всё же ушла к себе, оставив их в коридоре.
— Зачем ты уволился? — Вера скрестила руки на груди, не притрагиваясь к цветам.
— Понимаешь, — Геннадий провёл рукой по волосам, — эта работа высасывала из меня все соки. Я был как на взводе постоянно. Поэтому и срывался на тебе... Но теперь всё будет по-другому!
Он попытался взять её за руку, но Вера отступила.
— Как по-другому? Ты без работы, я только устраиваюсь на копеечную ставку корректора...
— Я нашёл другое место! — перебил он. — Меньше денег, но и меньше стресса. Я осознал... — он вдруг опустился на одно колено, прямо в прихожей. — Осознал, что без тебя не могу. Возвращайся домой. Пожалуйста.
Вера смотрела на него — коленопреклонённого, с этими дурацкими цветами, как в дешёвой мелодраме. И внезапно поняла — ей не хочется плакать. Не хочется кидаться ему на шею. Не хочется... возвращаться.
— Встань, пожалуйста, — тихо сказала она. — Это выглядит фальшиво.
— Ты не веришь мне? — в его глазах мелькнула знакомая злость. Зверёк, притаившийся на время, показал клыки.
— Дело не в этом, Гена, — она впервые за долгое время смотрела ему прямо в глаза. — Ты соскучился не по мне. А по удобной женщине, которая терпела. А её больше нет.
— Что за бред? — он резко поднялся, цветы упали на пол. — Я тут унижаюсь перед тобой, а ты...
— Видишь? — она грустно улыбнулась. — Стоило мне сказать "нет", и ты уже кричишь.
Он осёкся. На несколько секунд в коридоре воцарилась тишина.
— Я... — он сглотнул. — Я правда хочу измениться.
— Хорошо, — кивнула Вера. — Но делай это для себя. Не для того, чтобы вернуть меня.
— Он уехал? — Ленка выглянула из комнаты, когда хлопнула входная дверь.
— Уехал, — Вера подняла с пола мятые розы. — Знаешь, я думала, будет больнее.
— А как ты?
— Странно, — Вера пожала плечами. — Пусто. Но не больно.
Гена перестал ночевать в машине. Серебристый «Форд» исчез со двора, словно его и не было. Вера сняла маленькую квартиру-студию недалеко от издательства — две остановки на автобусе. Ленка помогла с переездом, отдала старый диван.
— Знаешь, у тебя глаза другие стали, — заметила подруга, расставляя кружки на полке. — Живые.
Вера только улыбнулась. Она и сама замечала перемены — распрямились плечи, появилась лёгкость в походке. На работе её хвалили за внимательность. «У вас глаз-алмаз, Вера Андреевна», — говорил главред, вручая очередную рукопись.
Спустя месяц пришло сообщение от Гены: «Я начал ходить к психологу. Это сложно, но мне помогает. Надеюсь, у тебя всё хорошо».
Вера долго смотрела на экран, но не ответила. Было странное чувство — будто читаешь письмо из далёкого прошлого.
Ещё через две недели раздался звонок.
— Верочка, это мама. Тут Геннадий звонил. Спрашивал, как ты...
— Мам, — мягко перебила Вера. — Давай не будем о нём, хорошо?
— Но он же твой муж! Десять лет вместе!
— Были вместе, — поправила Вера. — Я подала на развод. Пакет документов уже в суде.
На том конце провода воцарилось тяжёлое молчание.
— Ты уверена? — наконец спросила мать. — Тебе ведь уже за сорок...
— А знаешь, что я поняла? — Вера смотрела в окно на осенний двор, где молодая мама катала коляску. — Лучше быть счастливой в сорок два, чем несчастной в восемьдесят.
В декабре Вера получила первую премию на работе. Небольшую, но вполне достаточную, чтобы исполнить давнюю мечту — поехать на море. Не летом, когда пляжи забиты туристами, а зимой, когда можно часами бродить по пустынному берегу, слушая шум волн.
Маленький санаторий в Крыму встретил её тишиной и покоем. Море билось о берег — седое, зимнее, величественное. Вера стояла у окна своего номера, глядя на бескрайнюю водную гладь.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Гены: «С Новым годом. Всё ещё скучаю».
Вера выключила телефон и убрала его в чемодан. Пусть полежит там пару дней. А она будет смотреть в окно — на море, на небо, на чаек. Но не под окно, где когда-то стояла серебристая машина с человеком, который называл её обузой.
Она достала из сумки книгу, которую давно хотела прочитать, но всё не находила времени. Села в кресло у окна. За стеклом кружились редкие снежинки, растворяясь в тёмной воде.
«Это и есть свобода», — подумала Вера, открывая первую страницу. Свобода дышать полной грудью, выбирать свой путь, начинать с чистого листа. Даже если этот лист выпал не в двадцать, а в сорок два.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: