— Ольга, ты опять пересолила. Игорёк такое есть не станет, — её голос звучал как скрип несмазанной двери. — И мука у тебя комками. Не научили готовить, что ли?
Я глубоко вдохнула, считая до пяти. Два года замужества, два года таких разговоров. Каждое воскресенье — как по расписанию.
— Людмила Аркадьевна, Игорю нравится. Он вчера половину такого же пирога за вечер съел, — ответила я, стараясь улыбаться.
— Он просто вежливый, жалеет тебя. Мне-то не рассказывай, — фыркнула свекровь и отхлебнула чай. — Кстати, ты заметила, как он похудел? Не кормишь мужика совсем!
Зазвонил телефон. Игорь. Слава богу.
— Мамуль, я задержусь. Совещание внеплановое, — голос мужа звучал виновато, и я поняла — он не приедет к обеду.
— Ну вот, опять работаешь в выходной, — я старалась говорить спокойно, но внутри всё сжалось. Одна со свекровью. Снова.
— Прости, солнце. Ты справишься, — усмехнулся он. — Маму развлеки, она же соскучилась.
Положив трубку, я встретилась взглядом со свекровью. В её глазах плясали недобрые огоньки.
— Что, бросил тебя? Работа для него важнее, да? — она поднялась, поправляя идеально уложенные седые волосы. — А знаешь, почему он задерживается? Потому что домой не хочется.
— Людмила Аркадьевна, у него правда авралы на работе, — я начала раскладывать пирог по тарелкам, руки предательски дрожали.
— Да-да, конечно, — она подошла так близко, что я ощутила аромат её тяжёлых духов. — Знаешь, что я тебе скажу... Ты не жена, а ошибка моего сына! Самая большая ошибка в его жизни.
У меня внутри что-то оборвалось. Раньше она лишь намекала, а теперь — прямо в лицо.
— Вы... это несправедливо, — только и смогла выдавить я.
— Справедливо-несправедливо, — она махнула рукой. — Факт остаётся фактом. Гляди-ка, руки у тебя трясутся. Нервная какая! Игорёк нормальную жену заслуживает, покладистую. А ты только и умеешь, что губы дуть да обижаться.
Вечером, когда Игорь всё-таки вернулся, я рассказала ему о словах матери. Он устало потёр переносицу:
— Оль, не бери в голову. Мама просто переживает, она из лучших побуждений. Забудь, ладно?
Но забыть не получалось. Слова свекрови застряли как заноза. «Ошибка». Может, она права? Может, я действительно не та женщина, которая нужна Игорю?
Следующий месяц превратился в настоящий ад. Людмила Аркадьевна будто с цепи сорвалась — звонила каждый день, приходила без предупреждения. То кастрюлю борща принесёт («Игорёчку моему нужна нормальная еда!»), то бельё перестирает («У тебя вечно пятна остаются, не умеешь стирать-то»).
Однажды вернулась я с работы пораньше — и застала её копающейся в моём шкафу.
— Людмила Аркадьевна, что вы делаете? — от возмущения у меня перехватило дыхание.
— Ой, Оленька! — она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Да вот, решила полочки протереть. У тебя тут пыли скопилось, дышать нечем. Игорёк аллергиком станет.
В руках она держала шкатулку с моими украшениями. Ту самую, где хранились бабушкины серьги и обручальное кольцо.
— Давайте я сама, — процедила я, забирая шкатулку. — И в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте о приходе.
— Фу, какая недоверчивая! — она поджала губы. — Я ведь как лучше хотела. Думала, помогу невестке, а она... Эх, не ценишь ты заботу. Поговорю с Игорем, пусть объяснит тебе, как со старшими обращаться.
И ведь поговорила! Вечером муж вернулся хмурый.
— Оль, ты зачем маму обидела? Она плакала, представляешь? — он бросил пиджак на кресло. — Сказала, ты её воровкой обозвала.
— Что?! Игорь, она в моих вещах без спроса копалась!
— Да брось ты. Мама просто хозяйничала, уют создавала. У неё таких привычек с роду не водилось — по чужим шкафам лазить. Ты преувеличиваешь.
Я смотрела на него и не узнавала. Куда делся мой понимающий муж? Тот, с которым мы смеялись над одними шутками и смотрели ночью в потолок, обсуждая будущее?
— Она настраивает тебя против меня, — тихо сказала я. — Неужели не видишь?
— Господи, Оля! — он схватился за голову. — Ты как маленькая! Мама сказала, ты стала мнительной. Я тогда не поверил, а сейчас... Может, тебе к психологу сходить?
Я расплакалась, а он ушёл, хлопнув дверью. В первый раз за два года брака.
— Терпеть надо, доченька, — вздыхала моя мама по телефону. — Свекровь — она испытание для любой жены. Переждать, перемолчать...
— Разберись с ней по-взрослому! — советовала подруга Лена. — Поставь на место! Муж твой, а не её.
Я металась между этими полюсами, не зная, что делать. А тем временем Игорь становился всё холоднее. Дома появлялся редко, на звонки отвечал односложно. «Занят». «Потом поговорим». «Не сейчас».
Однажды я перехватила его смс-переписку с матерью:
«Мам, Оля опять скандалит. Сил нет» «Сынок, я же говорила — она тебе не пара. Сколько можно мучиться?»
Но я не скандалила! Мы вообще почти не разговаривали в тот день!
Я позвонила свекрови — впервые сама, без повода:
— Людмила Аркадьевна, нам нужно поговорить.
— О чём, милая? — голос сладкий, как патока.
— О том, что вы настраиваете Игоря против меня.
Пауза, а потом смех:
— Господи, девочка, у тебя совсем крыша поехала? Зачем мне это? Я лишь хочу, чтобы сын был счастлив!
— С кем-то другим, да? — я сама не ожидала от себя такой прямоты.
— А хоть бы и так! — вдруг выпалила она. — Думаешь, не вижу, как он мучается? Ты его в клетку посадила, контролируешь каждый шаг! Моему мальчику свобода нужна, понимание, а не твои истерики!
Я опешила. Какие истерики? Какой контроль? Мы всегда решали всё вместе, и если кто-то и пропадал сутками без объяснений, так это Игорь в последнее время...
Воскресный день начался, как обычно — с визита свекрови. Я была на кухне, когда услышала, как она разговаривает по телефону, думая, что я в ванной:
— Да, Верочка, всё идёт по плану. Они уже почти не разговаривают! — её голос звучал радостно. — Скоро сын сам выставит её за дверь, помяни моё слово!
Я замерла с чашкой в руке. «По плану»? Значит, всё это было...намеренно?
Людмила вдруг обернулась, увидела меня и осеклась. На мгновение в её глазах мелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки:
— Ой, Оленька! А я тут с подругой болтаю. Мы про сериал, — она засмеялась неестественно звонко. — Там тоже семейная драма, прямо как в жизни!
Той ночью я не сомкнула глаз. Всё вертела в голове случайно услышанные слова: «всё идёт по плану». Не просто недолюбливает — планомерно разрушает наш брак! И ведь у неё получается! Игорь уже не замечает моих слёз, отмахивается от разговоров. А я... я чувствую себя сумасшедшей. Может, и вправду всё себе придумала?
Нет. Хватит сомнений. Нужны доказательства.
В обеденный перерыв я зашла в магазин электроники и купила маленький диктофон. Простенький, с кнопками — Людмила в технике не разбиралась, ни за что не догадается.
— Девушка, возьмёте ещё карту памяти побольше? — спросил продавец. — У этой модели встроенная всего на час записи.
— Часа хватит, — я грустно усмехнулась. — Свекрови на большее дыхания не хватит.
Вечером я позвонила Людмиле Аркадьевне: — Приходите в воскресенье, пожалуйста. Я пирог испеку, ваш любимый, с ревенем.
— О, какая ты внезапно заботливая стала! — в её голосе сквозило подозрение. — Что-то случилось?
— Просто хочу наладить отношения, — я постаралась, чтобы голос звучал искренне. — Игорь так переживает, что мы не ладим.
— Ну, хорошо, — она смягчилась. — Приду к двенадцати. Только без фокусов, милочка.
Воскресенье наступило слишком быстро. Игорь объявил, что едет с друзьями на рыбалку — впервые за последний год. Я не стала спорить. Даже лучше: никто не помешает.
В 11:30 я включила диктофон и спрятала его за книгами на кухонной полке. Проверила — запись идёт. Теперь главное — заставить её говорить.
Ровно в 12 раздался звонок. Людмила Аркадьевна явилась с тортом из кондитерской.
— Решила тоже порадовать, — улыбнулась она. — Знаю, что готовить — не твоя сильная сторона.
Я проглотила колкость. — Спасибо, очень мило с вашей стороны. Проходите, чай уже готов.
Мы сели за стол. Я старательно поддерживала разговор — о погоде, о новом сериале, о соседке свекрови. Людмила постепенно расслаблялась, даже похвалила мой пирог — впервые за два года! Но я не обольщалась.
— Пойду в ванную, — наконец сказала я, посмотрев на часы. Диктофон работал уже сорок минут. — Можете пока включить телевизор.
Я вышла из кухни, но не пошла в ванную — притаилась за углом. Сердце колотилось как бешеное. Сработает?
Не прошло и минуты, как Людмила достала телефон. Я слышала, как она набирает номер, потом её голос — чуть приглушённый, но отчётливый: — Зина, ты не поверишь! Эта дурочка пытается подлизаться! — она хрипло засмеялась. — Пирог испекла, чай подаёт... Думает, я растаю и оставлю их в покое, ха!
Пауза, потом снова её голос: — Да ты что! Ни за что! Я же тебе говорила — Игорёк почти созрел для развода. Сам вчера сказал, что устал от скандалов. А какие скандалы, спрашивается? Это я ему внушила, что она закатывает истерики, пока его дома нет! — она снова засмеялась.
У меня внутри всё оборвалось. Внушила! Значит, правда — она специально настраивала сына против меня. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не выдать себя.
— Главное — стравливать их по чуть-чуть, — продолжала свекровь. — Я говорю ему одно, ей — другое. Пусть уйдёт сама, как порядочная. Без развода, без дележки. Помнишь Мишку Соколова? Его жена так и сделала после года моей работы. И Игорькина сделает! Она уже на грани.
Пауза, она слушала собеседницу.
— Да какая любовь, Зин! Это блажь! Сыну нужна нормальная жена из нашего круга, а не эта... бесприданница с амбициями. К тому же, я на старости лет не хочу одна оставаться — пусть сын со мной живёт, без этой выскочки.
Я медленно осела на пол в коридоре. Вот оно что. Я — угроза её спокойной старости. Я могу увезти сына далеко-далеко. Я лишаю её контроля.
— Пока, Зина, она сейчас вернётся, — шёпотом закончила Людмила. — Позвоню вечером, расскажу, как продвигается. У меня всё по плану, не беспокойся!
Я услышала, как она кладёт телефон, и быстро прошла в ванную — включила и выключила воду. Потом вернулась на кухню с самой невинной улыбкой, на какую только была способна.
— А вот и я! Будете ещё чаю, Людмила Аркадьевна?
— Буду, конечно, — она улыбнулась, но глаза остались холодными. — Знаешь, а ведь я подумала... может, нам с тобой по магазинам пройтись? Игорёк говорил, что тебе не мешало бы обновить гардероб.
— Игорь так сказал? — я приподняла брови, разливая чай.
— Ну, не прямо так... но намекал, — она сделала глоток. — Мужчины не всегда могут прямо сказать, чего хотят. Надо уметь читать между строк.
— Удивительно, как хорошо вы умеете это делать, — я посмотрела ей прямо в глаза.
Она на мгновение замешкалась, что-то уловив в моём тоне.
— Годы опыта, дорогая. Тебе не помешало бы поучиться.
«О, я уже многому научилась», — подумала я, мысленно поглаживая диктофон на полке. Совсем скоро запись окажется в телефонах всех ваших родственников, Людмила Аркадьевна. И посмотрим, кто кого научит.
Едва за Людмилой Аркадьевной закрылась дверь, я бросилась к диктофону. Руки дрожали так, что я едва не уронила его. Запись! Скорее проверить запись!
Перемотала, включила — и вот он, её безжалостный голос: «Это я ему внушила», «стравливать их по чуть-чуть», «пусть уйдёт сама, как порядочная». Каждое слово — как удар ножом. Каждая фраза — признание в осознанном, методичном разрушении нашей семьи.
Слёзы катились по щекам, но я их даже не замечала. Теперь у меня были доказательства. Но что с ними делать?
Позвонить Игорю? Бесполезно. Он пьёт пиво с друзьями на берегу, телефон наверняка отключен. Да и поверит ли? За последние месяцы он столько раз принимал сторону матери...
И тут меня осенило. Если Людмила Аркадьевна может манипулировать, почему я должна оставаться честной? Игорь — не единственный, кто должен услышать эту запись. Есть ещё люди... много людей.
Я отыскала в телефоне контакты всех родственников мужа — его тёти Зины (той самой, с которой говорила свекровь), двоюродной сестры Марины, дяди Бориса, бывшего мужа Людмилы Петра Ильича... Всего восемь человек. И соседка Валентина Степановна — та самая, что смотрела на мою свекровь с обожанием, как на образец добродетели.
Быстро скинула запись на телефон и разослала всем с коротким сообщением: «Послушайте, как Людмила Аркадьевна решает семейные вопросы».
А потом выключила телефон и рухнула на диван, опустошённая. Что я наделала? Правильно ли поступила? Не знаю. Но возврата нет.
Звонок в дверь раздался, когда уже стемнело. Я открыла — на пороге стоял Игорь, бледный, с покрасневшими глазами. Без удочки и рыбы.
— Оля, — хрипло сказал он. — Нам надо поговорить.
Он вошёл, не снимая куртки. В руке — телефон.
— Ты была права, — слова давались ему с трудом. — Всё это время... мама... она...
— Я знаю, — тихо ответила я. — Присядь. Выпей воды.
— Мне тётя Зина позвонила. Она плакала, — он провёл рукой по лицу. — Потом дядя Боря. Потом все остальные. Они прислали эту запись... Как ты её сделала?
— Диктофон на полке, — я пожала плечами. — Она сама всё рассказала.
Он сел, уронив голову на руки: — Господи, Оля... Прости меня! Я верил ей, а не тебе... А она всё это время... А я как идиот...
Я хотела обнять его, утешить, но что-то внутри мешало. Слишком много боли накопилось за эти месяцы.
— А мама где? — спросила я.
— Дома заперлась, трубку не берёт, — он горько усмехнулся. — Весь наш род на неё ополчился. Даже отец позвонил из своей Испании, наорал на меня, что я «позволил матери семью разрушить».
В повисшей тишине слышно было только тиканье часов.
— Знаешь, Игорь, — наконец сказала я. — Я больше так не могу.
Он вскинул голову, в глазах — страх.
— Ты хочешь... уйти?
— Нет. Я хочу, чтобы мы начали жить как семья. Настоящая семья, — я села напротив него. — Либо мы с тобой живём как муж и жена, и никто — даже твоя мать — не вмешивается в наши отношения. Либо я ухожу. Я больше не позволю никому собой манипулировать. Даже тебе.
— Даже мне? — он грустно улыбнулся. — Справедливо.
Игорь встал, подошёл ко мне, опустился на колени: — Я всё исправлю, клянусь. Я поговорю с мамой. Если нужно — перееду в другой город. Что угодно, лишь бы не потерять тебя.
Я коснулась его щеки: — Не нужно другого города. Просто будь моим мужем, а не её сыном. Хотя бы когда дело касается нашей семьи.
В следующее воскресенье мы ждали Людмилу Аркадьевну к обеду. Игорь настоял — мы должны расставить все точки над «i». Я нервничала, но он держал меня за руку: — Всё будет хорошо. Я с тобой.
Она пришла — осунувшаяся, с потухшим взглядом. Впервые без макияжа и укладки.
— Здравствуй, мама, — Игорь впустил её, но не обнял, как обычно.
— Здравствуй, сынок. Здравствуй... Оля, — она кивнула мне, не глядя в глаза.
Мы сели за стол. Игорь откашлялся: — Мама, я очень надеюсь, что это наш последний неприятный разговор. С сегодняшнего дня всё будет иначе. Ты больше не вмешиваешься в нашу с Олей жизнь. Никаких манипуляций. Никакой лжи.
— Я не... — начала она, но осеклась под его взглядом. — Хорошо. Как скажешь.
— И ещё. Ты извинишься перед Олей. Сейчас.
Людмила Аркадьевна вскинула голову, в глазах мелькнула прежняя гордость: — Я?!
— Да, ты, — твёрдо сказал Игорь. — Прямо сейчас.
Она смотрела на сына долгим, испытующим взглядом. Потом тяжело вздохнула и повернулась ко мне: — Прости меня, Оля. Я... я просто боялась потерять сына.
— А в итоге едва не потеряли нас обоих, — тихо ответила я. — Надеюсь, мы сможем начать с чистого листа. Ради Игоря.
— И ради внуков, которые когда-нибудь у нас появятся, — добавил муж. — Ты ведь хочешь быть бабушкой, верно, мам?
В глазах Людмилы Аркадьевны что-то дрогнуло.
— Внуков? — переспросила она. — Вы... вы планируете детей?
— Конечно, — Игорь взял меня за руку. — Мы ведь семья. Настоящая семья.
И в этот момент я поняла — мы действительно победили. Не только коварную свекровь с её интригами, но и свои страхи, сомнения, неуверенность. Мы стали сильнее. Вместе.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: