Мне сложно поверить, но трилогия прочитана уже в третий раз. Притом что тема не нова, мир Панема прописан поверхностно, Пит - настоящий Марти Сью, а история восстаний вообще не поддается никакой логике. Однако чем-то цепляет. И хотелось бы наконец разобраться, чем.
Сюжет знаком едва ли не любому если не по книге, то по экранизации: Голодные игры, дистрикты, сойка-пересмешница, Гейл или Пит, сатрап Сноу, харизматичный Хэймитч, неоценимый Цинна, все дела. Так что - спойлеры-спойлеры!
Между прочтениями проходило довольно длительное время, и каждый раз внимание привлекало что-то свое. Сначала захватил динамичный сюжет и собственно Игры. А вот третий том с политикой и бесконечной рефлексией навевал сонливость. Порадовал лишь конец, где Китнисс, в отличие от глупышки Беллы Свон, выбрала того, кто мил и моему сердцу.
Спустя лет 10, вернувшись к трилогии из-за приквела "Баллада о змеях и певчих птицах", первые полтора тома, напротив, сочла плосковатыми и подростковыми. Когда интрига раскрыта, читать оказалось не так интересно. А вот дальше, когда пошли политические забавы, книга внезапно захватила. Хороший вышел перевертыш, что борцы за свободу собственно не свободы по итогу добились, а нового Сноу. Да и Китнисс в заключительной книге взрослеет и учится думать, наконец осознав собственное положение марионетки, которой каждый вертит, как хочет.
И вот, спустя лет пять, в третий раз погрузилась в мир Голодных игр, спасибо новому приквелу с чудовищным названием "Рассвет жатвы". Что же может вынести из подростковой трилогии взрослая тетя без пяти минут 43-х годиков?
Прежде всего - это рассчитано все же на неопытного читателя. Недостатков у книги пруд пруди:
× Вторичность. Перед нами этакий симбиоз "Бегущего человека" Стивена Кинга и "Повелителя мух" Уильяма Голдинга. Плюс "Королевская битва" Косюна Таками. Есть копать глубже - гладиаторские бои и лабиринт Минотавра.
× Плохо прописанный мир Панема. Взаимодействие дистриктов и Капитолия экономически нецелесообразно: сытые довольные люди и работают лучше, и бунтовать не будут. Плюс еще целый ряд претензий помельче вроде странного разделения дистриктов (смысл делать отдельный дистрикт для зерна?) или полного вакуума на месте остального мира.
× Абсурдность Голодных игр. Сколько бы автор не пыталась убедить, что это такой прикольный способ контролировать дистрикты и стравливать их между собой - не верю. Проводить подобные игры - прямой путь к восстанию. И как-то это терпели 74 года?!
× Несуразные восстания. Тут даже сложно сказать, с чего начать. Провал первого восстания неубедителен: им что, девочки-подростка для победы не хватило? Ведь в Капитолии, кажется, нет ничего - все привозят из дистриктов. Возьми в осаду - и дело в шляпе.
Повод для второго и немалая роль в нем Китнисс еще более смешны.
"- Какая хрупкая система: рушится из-за горсти ягод".
Да и сама Китнисс недоумевает: "До сих пор не могу поверить. Боже, как вообще я могла натворить столько бед?". Вот и читатель не может поверить.
× Картонные герои. Большинство образов слишком схематичны, а Пит идеален, как I_$uss. Именно что из одноименной скандальной песни "Ленинграда". Ну а роль Мэри Сью делят между собой Прим и Рута. Менее важные герои и вовсе безликие статисты. Ряд сюжетных линий писательница даже не потрудилась закончить. Почему бежала безгласая Эвелин? Уцелела ли семья Руты? За что наказали одного из близнецов-операторов? Что произошло с Тигрис? А фиг его знает.
× Беспомощность романтических сцен. Любые проявления нежных чувств между героями описаны нелепее, чем любовь между столом и табуреткой. Поцелуи же - и вовсе испанский стыд.
"Ну вот, опять это странное чувство. Так уже было однажды. В прошлом сезоне, в пещере, я целовала Пита, выпрашивая подарки у Хеймитча. Потом это происходило тысячи раз – и во время Игр, и потом. Но только единственный поцелуй затронул что-то в моей душе. Пробудил жажду большего. Правда, из головы тут же побежала кровь, и Пит уложил меня обратно".
И сравним с другой популярной подростковой книгой-вампирятиной:
"То, как я отозвалась на его прикосновение, оказалось неожиданным для нас обоих. Горячая кровь прилила к моим губам, дыхание стало прерывистым, пальцы запутались в бронзовых волосах. Губы раскрылись – я жадно вдыхала пьянящий запах его кожи".
Разница, как говорится, налицо. Химии между героями "Голодных игр" ноль. Что Пит нашел в оборванке из Шлака, вообще непонятно. Песенку со стульчика спела, вы серьезно? Гейл хотя бы с ней на равных.
× Отсутствие мотивации у ряда героев. Зачем участвовать в восстании тем, у кого и так все хорошо? Первый дистрикт работает преимущественно на Капитолий и неплохо обеспечен, им невыгодно восстание. У Плутарха все в жизни исторически шикарно: еще в "Балладе..." мы видим, что в честь его предков назван один из залов Академии, Хевенсби-холл. Зачем элите бунтовать против Сноу, рискуя собственным благополучием? К Цинне тот же вопрос.
Однако пусть с ними. Но что в головах у тех, у кого и без того все плохо? Как удается заставить подростков-то принимать участие во всем этом карнавале? А не просто сговориться и отказаться сражаться? Ну один раз всех трибутов убьют. Ну два. Пусть даже три - и Игры сами собой прекратятся. Не это ли лучший и куда более быстрый способ покончить с ненавистным шоу?
× Косяки в самом тексте. Самый яркий - эпизод с наказанием Гейла. Сначала мы читаем в 8 главе "И вспыхнет пламя":
"Появляется Хеймитч. Правда, он тут же спотыкается о распростертое на земле тело. Это же Дарий! На лбу – огромная лиловая шишка. Миротворец лежит без чувств, но еще дышит. Что случилось? Может быть, он еще раньше пытался прийти на помощь?"
Далее узнаем, что случилось:
"– А Дарий? – интересуется Пит.
– Он уже на двадцатом ударе сказал, что пора прекращать. Только не так любезно, как Пурния: вывернул Треду руку, и тот его стукнул кнутовищем в лоб. Теперь бедолаге не поздоровится, – замечает Брисл".
Ну ок. И вдруг в 16 главе видим, что: "Впрочем, Дарий этому вряд ли радуется. Не вмешайся я в ту позорную казнь, он бы не попытался остановить Треда. Не лишился бы языка. А главное, не состоял бы теперь при мне, ведь я более чем уверена: президент Сноу нарочно сделал его моим безгласым".
В смысле? Ведь "к тому времени, когда я прибежала на площадь, ему нанесли не менее сорока ударов". Этому ляпу не придумать никакого объяснения.
Но что-то я увлеклась перечислением минусов, хотя собиралась сосредоточиться на плюсах. А они, безусловно, есть: иначе книга не стала бы настолько популярной. Тут у нас и динамичный сюжет, и интересная главная героиня, и смертельно опасная игра, в которой не бывает победителей. Сразу понятно, что последней останется Китнисс. Но интересно узнать, как именно ей удастся расправиться со столь серьезными противниками и что будет с Питом. Суета перед Играми, надо отметить, захватывает не менее: победа куется уже с момента избрания трибутов. Кстати говоря, в их подготовке многое от конкурсов красоты.
Несмотря на не слишком искусно написанный текст, видно, что автор все-таки пыталась создать хорошую книгу. Например, встречаются вполне продуманные подсказки, призванные помочь читателю определить, где добро, а где зло. Вот мы видим, как Гейла миротворцы едва не забили насмерть за индейку. А потом уже команду Цинны в 13-м дистрикте истязают за кусок хлеба. 13-й дистрикт вообще показан в лучших традициях антиутопий, где искусственно созданное государство идеально лишь на первый взгляд. Конечно, это все довольно топорно, но все же лучше, чем ничего.
Впрочем, если рассматривать весь цикл целиком, можно найти и более тонкие аналогии. Например, в "Балладе..." ментора Арахну Крейн зарезала ее девушка-трибут, с которой Арахна решила жестоко поиграть, протягивая и тут же отнимая еду. А уже в основной трилогии гибнет распорядитель игр Сенека Крейн, давший Китнисс надежду выжить вместе с Питом, а потом попытавшийся ее отнять.
Еще хорошо и необычно обыгран образ розы, притом белой, традиционный символ невинности и чистоты. Мне понравилось, что именно розы пугают Китнисс чуть ли не до обмороков, навеки ассоциируясь с кровью.
И все же "Голодные игры" остались бы проходным романом, если бы не главная изюминка - центральная героиня. Китнисс обладает серой моралью, что непривычно для подростковой фантастики. В этом героиня схожа со Сноу. Китнисс Эвердин не просто интроверт, вынужденный публично плясать под чужую дудку. Она изначально не такая уж и добренькая. Девушка совершает ряд незаконных, аморальных либо циничных поступков в стремлении выжить, и даже влюбленные в нее Пит и Гейл не всегда в состоянии понять, что руководит героиней: любовь или расчет.
"- И нас это устраивало? Что ты целуешься с обоими?
- Нет. Вас это не устраивало. Только я у вас и не спрашивалась".
Вообще развитие любовной линии довольно любопытное и тоже добавляет плюсик в карму. Необходимость демонстрировать влюбленность в Пита и искреннее чувство настолько сливаются между собой, что Китнисс не в состоянии понять, что же чувствует на самом деле. А тут еще и Гейл, с которым привычнее и уж точно не напоказ. И вроде бы из чувства противоречия хочется выбрать Гейла, но Пит оказывается куда ближе по духу и мировоззрению. И даже обидно, что сердце желает того же, что желает Сноу. А в целом ситуация вообще не располагает к любовным переживанием: ведь нужно банально выживать. А ребята словно с ума посходили и всё тянут одеяло на себя, требуя определиться у девушки, чьи "мысли пропитаны только страхом".
Китнисс довольно жестока с собственной матерью, вменяя той в вину депрессию и вынужденную ответственность за семью в возрасте, когда только в куклы играть. Но никто не усомнится в искренности любви к младшей сестре. Китнисс за справедливость и человеческое отношение ко всем, вне зависимости от дистрикта. Недаром она требует спасти Энорабию, хотя "злобная стерва из Второго дистрикта никогда мне нравилась". Но при это даже не замечает, насколько пренебрежительно относится к жителям Капитолия, отказывая им в человечности. Собственную команду подготовки Китнисс величает "мои глупенькие, пустые, привязчивые любимцы-зверушки, помешанные на перьях и вечеринках", "троицей своих домашних питомцев". Китнисс готова убивать даже тех, кому симпатизирует, если этого потребует выживание: Пита в первой части, Финника во второй. И без колебаний убивает жительницу Капитолия, в дом которой они ввалились в третьей части. Китнисс не раз выручают другие персонажи, но это отнюдь не типичная "дева в беде". Пусть несколько топорно, но именно она спасает Панем от новой диктатуры (и новых кровопролитных восстаний). И лишь чудом девушке удается уцелеть, получив диагноз "безнадежной, контуженной душевнобольной". Что, впрочем, недалеко от истины: долго читателю непонятно, придет ли Китнисс в себя.
Вообще большой плюс трилогии - реалистичное изображение влияния Голодных игр на неокрепшую психику подростков. Кажется, никто не смог вернуться к обычной жизни. Кто-то окончательно сошел с ума, кто-то спился, кого-то всегда будут мучить кошмары. Практически все лишились родных и близких. Китнисс, главной целью которой было защитить сестру, не справилась, и виноват в этом отчасти оказался лучший друг. Пит пострадал даже больше: его едва не лишили себя. У романа лишь относительно счастливый конец: Пит и Китнисс продолжают вместе сражаться с призраками прошлого. И это весьма оптимистичный финал для столь тяжелой истории.
Так и получается, что, несмотря на ряд серьезных недостатков, книга берет за душу. Китнисс сопереживаешь, Питом восхищаешься. А харизма Хеймитча, Финника, Цинны, Джоанны прямо-таки требует вбоквелов. "Голодные игры" - далеко не "высокая" литература. Но в своем сегменте развлекательной заслуженно занимает довольно-таки заметное место.
Надо отметить, что "Голодные игры" получили весьма удачную и зрелищную экранизацию, в которой отчасти исправлены промахи оригинала. К этим фильмам хочется возвращаться. А эпизоды с нарядами Китнисс и вовсе пересматривала много раз. Сегодня уже сложно воспринимать фильм и книгу отдельно: в голове именно те образы, что отображены на экране. Думается, еще долго "Голодные игры" в своих обеих ипостасях будут взаимно подогревать интерес к истории, рассказанной Сьюзен Коллинз. Особенно если писательница продолжит выпускать приквелы (подробнее о них по ссылкам ниже):