— Девушка, а у вас вишня сладкая?
Я подняла глаза. Передо мной стоял высокий мужчина в белой рубашке — измятой, с закатанными рукавами. Галстук болтался в кармане пиджака, перекинутого через плечо.
— Попробуйте, — я протянула ему несколько ягод на ладони.
Он взял одну, раздавил языком о нёбо.
— Беру килограмм.
Так я познакомилась с Игорем. Он начал захаживать каждый вечер по пути с работы — то за яблоками, то за помидорами. Потом пригласил на кофе. Через два месяца мы уже встречались.
Я не особо рассчитывала на серьёзные отношения. В тридцать три года, с двенадцатилетним стажем на рынке, я знала цену словам. Но Игорь казался другим — умный, порядочный, с какой-то детской искренностью в глазах.
— Хочу тебя с мамой познакомить, — сказал он однажды.
Я напряглась. Но отказать не смогла — для него это явно было важно.
Тамара Алексеевна встретила меня оценивающим взглядом — с головы до ног. Поджатые губы, презрительно вздёрнутая бровь. В её трёхкомнатной квартире с хрустальными люстрами я чувствовала себя неуместной, как сорняк в оранжерее.
За ужином она спросила о моей работе. Я честно рассказала про рынок, про свой маленький бизнес, про то, как закупаю овощи и фрукты у фермеров.
— То есть ты... продавщица? — уточнила она, словно пробуя слово на вкус.
— Предприниматель, мама, — вмешался Игорь, но как-то неуверенно.
Тамара Алексеевна усмехнулась:
— Ну какой предприниматель? Ты просто баба с рынка. Как ты вообще оказалась рядом с моим сыном?
Игорь побледнел:
— Мама, не надо...
— А что не надо? — она повернулась к нему. — Ты юрист с высшим образованием, из приличной семьи. А она кто?
Я сидела, стиснув кулаки под столом так, что ногти впивались в ладони. А Игорь... Игорь молчал, опустив глаза в тарелку.
Домой я возвращалась пешком. Четыре квартала под моросящим дождём. Зонт остался в прихожей Тамары Алексеевны — вернуться за ним было выше моих сил.
«Баба с рынка». Фраза колотилась в висках, как пульсирующая мигрень.
Игорь звонил трижды. Я не взяла трубку. Что он мог сказать? Что его мать права?
Дома я долго стояла под душем, словно смывая с себя этот вечер. Потом, завернувшись в халат, села за кухонный стол и открыла ноутбук. Мой сайт — простенький, сделанный двоюродным племянником — пылился в сети уже полгода. Три заказа за всё время.
А ведь я давно хотела большего. Не ради Игоря или его снобской мамаши — ради себя. Потому что торговать с лотка до старости — не мой путь.
Я начала гуглить. Бизнес-планы. Микрокредиты для женщин-предпринимателей. Курсы по маркетингу. В пять утра я всё ещё сидела, обложившись заметками, с покрасневшими глазами и чёткой решимостью в сердце.
На следующий день Игорь караулил меня у рынка.
— Лариса, прости за вчерашнее. Мама... она просто из другого поколения. Не принимай близко к сердцу.
Я смотрела на его виноватое лицо и понимала: он славный парень, но всегда будет плясать под мамину дудку.
— Ты мне нравишься, — сказала я. — Но я не буду мириться с таким отношением.
— Я поговорю с ней, — пообещал он.
— Дело не в ней, — покачала я головой. — Дело в тебе. В том, что ты промолчал.
Через неделю я подала документы на микрокредит. Через месяц арендовала крошечное помещение в промзоне и начала делать заготовки — мамины рецепты солений и варений, которые всегда уходили на рынке влёт.
Однажды соседка по рынку, Нина, позвала меня на какую-то бизнес-встречу в местной библиотеке.
— Да брось, — отмахнулась я. — Какие там стартапы? Это для молодых с гаджетами.
— Просто пойдём, — настаивала она. — Я одна боюсь.
В библиотеке собралось человек пятнадцать — разных возрастов, от студентов до пенсионеров. Молодая женщина в строгом костюме говорила о социальном предпринимательстве, о грантах, о кооперации.
Я сидела в углу, слушала и молчала. Пока не заговорили о проблемах локальных производителей.
— Извините, — вдруг услышала я свой голос, — а вы слышали про фудшеринг и сезонные наборы?
И понеслось. Я рассказала про своих фермеров, про сезонные излишки, про то, как можно перерабатывать «некондицию» в соусы и заготовки...
После встречи ко мне подошёл худощавый парень с модной бородкой.
— Меня зовут Марк. Я представляю инвестиционный фонд поддержки малого бизнеса. Нам было бы интересно обсудить ваши идеи подробнее.
Я чуть не рассмеялась ему в лицо.
Время неслось бешено. Кредит, бизнес-план, поставщики, бухгалтерия... Я училась всему на ходу, набивала шишки, падала и поднималась.
С Игорем мы всё ещё встречались, но реже. Он хотел большего, намекал на совместное будущее. Его мать при встречах поджимала губы, но уже не язвила открыто. А я... я жила на адреналине становления своего дела.
К весне у меня был интернет-магазин фермерских наборов, десять постоянных поставщиков и небольшой цех с тремя работницами — бывшими рыночными товарками. Мы делали крафтовые соусы, варенья, соленья, которые стали модными в городских кафе.
А потом позвонил Марк:
— Мы запускаем эко-хаб. Объединяем локальных производителей, создаём единую систему доставки. Хотим видеть вас одним из соинвесторов.
Я чуть трубку не выронила:
— Меня? Соинвестором? У меня и денег-то таких нет.
— Инвестиции могут быть разными, — улыбнулся он. — Ваш опыт, связи с фермерами, репутация — для нас это капитал.
Так я стала совладелицей «ФермаHub» — небольшого, но амбициозного проекта по поддержке фермеров и экологичного потребления.
Тот день выдался суматошным — съёмки для утренней программы на местном телеканале, встреча с потенциальными партнёрами, проблемы с поставкой. Я совсем забыла, что обещала заехать к Игорю на ужин.
Он открыл дверь с непривычно серьёзным лицом:
— Ты телефон отключила? Я звонил весь день!
— Прости, дел по горло. А что случилось?
Игорь молча провёл меня в гостиную. Там, перед телевизором, с окаменевшим лицом сидела Тамара Алексеевна.
— Это правда? — она повернулась ко мне, указывая дрожащим пальцем на экран, где застыли титры утренней программы.
— Что именно? — не поняла я.
— Что ты... инвестор? Что ты даёшь этим женщинам работу? Что тебя... — она запнулась, — показывают по телевизору?
Я пожала плечами:
— А что тут такого? Обычный малый бизнес.
— Лариса стала соинвестором большого эко-проекта, — с гордостью сказал Игорь. — Я же говорил, что она...
— Почему ты мне не сказала? — перебила его мать, вскакивая с дивана. — Всё это время я думала... А ты...
Я вдруг поняла: эта женщина сейчас пересматривает своё отношение ко мне — не потому, что лучше меня узнала, а потому что увидела по телевизору.
— Тамара Алексеевна, — я спокойно посмотрела ей в глаза, — а что изменилось? Я всё та же «баба с рынка». Просто теперь у этой бабы есть своё дело.
Она побледнела:
— Я хотела извиниться. И... может, ты и мне что-нибудь посоветуешь? Пенсия маленькая, а у тебя, смотрю, получается...
Я улыбнулась — без злорадства, но и без особой теплоты:
— Конечно, посоветую. Заходите в наш эко-хаб на Ленина. Поговорим.
На следующий день Тамара Алексеевна действительно пришла в наш офис — аккуратно одетая, с тортом. В глазах — смесь любопытства и неловкости.
— Красиво у вас, — сказала она, оглядывая пространство с деревянными стеллажами, где стояли банки с соленьями и соусами в крафтовой упаковке.
— Спасибо, — я налила ей чай. — Над дизайном работали местные художники.
Она сидела напротив меня — поникшая, постаревшая за этот год. Я вдруг поняла: за её надменностью всегда скрывался страх. Страх, что мир изменился и оставил её позади.
— Я не знаю, что предложить... — начала она. — В моём возрасте...
— Тамара Алексеевна, — перебила я, — а что вы умеете делать?
Она растерялась:
— В каком смысле?
— В прямом. Что вы любите? Что умеете? В чём ваша сила?
Она задумалась, а потом вдруг улыбнулась — впервые на моей памяти искренне:
— Знаешь, я всю жизнь учила детей русскому языку. Тридцать пять лет в школе. Сейчас на пенсии скучаю...
— Вот вам и ответ, — сказала я. — Нам как раз нужен человек, который поможет с контентом для сайта, отредактирует тексты. А еще у нас образовательные проекты для детей из малообеспеченных семей. Может, вы бы...
Мы проговорили два часа. К концу разговора она смотрела на меня другими глазами — не снизу вверх и не сверху вниз, а как на равную.
Вечером позвонил Игорь:
— Ты просто чудо! Мама так воодушевлена! Слушай... может, переедешь ко мне? Я знаю, что после того ужина ты... но теперь-то всё изменилось!
Я стояла у окна своей маленькой съёмной квартиры. Внизу расстилался вечерний город — огни, дороги, возможности.
— Игорь, — сказала я мягко, — давай не будем спешить. Я сейчас на таком этапе жизни, когда мне нужно пространство. Своё собственное пространство.
Он вздохнул:
— Это из-за мамы? Из-за того, что она тогда сказала?
— Нет, — я улыбнулась в трубку. — Это из-за меня. Из-за того, что я наконец поняла: я всегда просто старалась быть на своём месте. И жить по-человечески. Без оглядки на чужие оценки.
— И где оно, твоё место?
Я посмотрела на свои руки — руки, которые умели и торговать на рынке под палящим солнцем, и составлять бизнес-планы, и делать лучшее в городе малиновое варенье с тимьяном.
— Я его ещё ищу, — ответила честно. — Но теперь точно знаю, что найду.
На столе лежал новый договор о расширении эко-хаба, а в телефоне мигало уведомление от Марка: «Разговор с инвесторами прошёл успешно. Они в деле. Ты всех убедила».
Так странно. Всего год назад я боялась сказать своё слово на семейном ужине. А теперь убеждаю людей вкладывать миллионы в наш проект.
— Знаешь, — сказала я Игорю, — я никогда не была просто "бабой с рынка". Я всегда была Ларисой Степановой. Просто не все это видели.
Подписывайтесь на канал, делитесь своими чувствами в комментариях и поддержите историю 👍
Эти истории понравились больше 1000 человек: