Алеша словно онемел. Он смотрел вслед уходящему Василию Кузьмичу, хотел что то сказать, но не мог. И к завалинке словно прирос. Не мог понять на самом деле это происходит или ему снится. Как хотелось, чтоб все это оказалось сном. Но разум подсказывал, что это не так.
Алеша поднялся, пошел в дом. Ноги как ватные, совсем не хотят идти. Вера выглянула в сени, заслышав его шаги. Увидев лицо Алешки, она испугалась. Что такое мог председатель ему сказать, что он так изменился.
Он прошел вперед, уселся на лавку и хриплым, не своим голосом произнес:
- Мама, сходи купи самогону. Деньги в кармане в шинели возьми.
- Алешенька, да ты что. Что случилось то. - Вера никак не могла взять в толк, с чего это Алешка самогон просит. Никогда он не увлекался этим зельем. Даже вчера, когда приехал, не заикнулся что, мол, за встречу, за возвращение выпить надо. Но сейчас он так посмотрел на нее, такая боль в глазах, что мать даже спрашивать не стала.
Всю дорогу туда и обратно думала, что же такое мог сказать Василий Кузьмич, что Алешку всего как перевернуло. Но парень много не говорил. Он молча налил граненый стакан и выпил залпом, словно вода это была. Посидел немного, выпил второй. Вера слова боялась сказать.
Алешка положил голову на стол, чего то промычал и заснул. Мать не могла видеть это. Подошла, растолкала сына,
- Пойдем, ложись давай на местечко. Ни к чему тебе сынок это. Зелье то никого до хорошего не доводило. И легче тебе от него не станет. Спи давай.
Она примостилась рядом с ним, поглаживала голову, спину. Непривычный к спиртному, Лешка провалился в сон. Да и не удивительно. Даже на войне он свои командирские сто граммов менял на что-нибудь более нужное, а то и просто отдавал другим. Так и не привык.
Майка подошла к Вере, прижалась.
- Он что, тоже захворал?
- Захворал детонька. Только вот хворь то его, пожалуй, похуже , чем у Вадика будет. Не знаю, как и лечить его.
Вера понимала, что из-за Маринки так расстроился парень. И чего ему только Василий Кузьмич сказал. Вот ведь, неймется ему. Ей жизни не давал, сейчас вроде присмирел. Теперь вот до Алешки добрался. Жалко ей сына до слез. Угораздило же его председательскую дочку полюбить, будто других девок в деревне не было.
Алешка проспал весь день. Ближе к вечеру, когда уж сумерки прокрались в избу, он заворочался, а потом и проснулся. Вера тут как тут. Принесла ему жбан с квасом, хрену туда натерла, чтоб продрало посильнее.
- На ко вот попей кваску. - налила квас в кружку и протянула сыну. Она смотрела, как жадно пьет ее Алешка ядреный квасок, спросила.
- Что, болит головушка то. Эх, Алеша, Алеша. Не дело задумал. Не горе, не беду этим не зальешь. Только хуже сделаешь. Не знаю, чего там тебе председатель наговорил, хорошее то слово от него не дождешься. Как был лиходей в молодости, таким и теперь остался. Вон, мужики то на войне все. А он тут, среди баб командует. Видно нет ему замены. Сколько инвалидами то мужиков пришло. И ведь не возьмут его на войну то. Видно своя рука в районе есть.
Алешка в пол-уха слушал мать. В голове совсем другие думы были. Но когда она закончила ругать председателя, он ответил.
- Прости меня, мама. Не знаю, что нашло на меня. Сама, чай, знаешь, не привык я баловаться самогоном. И на войне не научился этому. Ты не переживай. Больше не буду. И по деревне людей смешить не пойду.
Алеша начал рассказывать матери, что ему Василий Кузьмич сказал. Вера только головой качала. Что то не верилось ей, что Маринка в городе завела себе парня. Чего бы ей тогда бегать, да узнавать про Лешку. Скорее всего враг этот Кузьмич все напридумывал, чтоб Лешка отступился от его девки.
- Ну и что ты теперь делать будешь? - не удержалась Вера от вопроса.
- Не знаю, мама. Точно знаю, что сам в город к ней не пойду. Придет если сама, то поговорим. А там видно будет. Может ведь и вправду влюбилась она в городского. Чего с нее возьмешь. Девчонка ведь совсем еще. Сегодня один нравится, завтра другой.
Вера немного успокоилась. Алешка рассуждал правильно, зря ничего не сделает. А то она уж напугалась., что как возьмется пьянствовать, скатится под горку. А потом ох как тяжело на правильную тропинку встать будет. Если уж говорить по правде, то Вера хотела, чтоб разошлись Лешкины пути с Маринкой. Ничего путнего из этого не выйдет. Если женятся против воли отца, то ведь не даст он им жизни. Все время будет какие то козни строить. А Маринка то любит отца, верит ему, думает, что ничего плохого он замыслить не сможет. А по доброй воле Василий Кузьмич дочь свою за Алешу замуж не выдаст. Так что ждать хорошего тут нечего. Лучше бы Алешка другую девку полюбил.
- Алеш, а у тебя там, на войне девки то не было? Вон, Нина, про своего Тольку рассказывает. Влюбился, да жениться хочет. - Вера посмотрела на сына. - А что, сынок, можно что ли жениться то на войне. Или придумала все Нинка. Толька то вон какой у нее был тихий Ты хоть книжки все читал. А он и учиться не хотел и по девкам не бегал.
Алеша даже улыбнулся от таких слов.
- Мама, всему свое время. Вот Тольке сейчас приспичило жениться. И не врет ничего тетка Нина, запишут их прямо на войне. А я то ведь и не собирался сейчас жениться. Осенью учиться пойду. Серафим мне говорит, что поступать лучше в Москву ехать. Там и возможностей больше. Меня, как фронтовика, да с такими оценками, без экзаменов примут.
- Ох, дитятко. Опять ты уехать хочешь. Как так то. Опять я одна останусь.
- Мама, ты ведь не одна. У тебя вон, двое еще подрастают. Да и я ведь приезжать буду. На каникулы. Мне стипендию платить будут. Я даже немного деньгами тебе помогать смогу. Ну и подработать в Москве можно. Не то что здесь в колхозе, за палочки работать, а придет пора получать, так и нет ничего.
Вера задумалась. Лешка ведь и до войны хотел учиться идти дальше, и сейчас не передумал. Она всю жизнь прожила в деревне и не понимала, чего это его так тянет в учебу. Какая разница. Работал бы да работал в колхозе, как его друзья работали. Но мать никогда не отговаривала его, наоборот, даже поддерживала, хотя и не понимала, зачем это столько лет зря тратить на учебу.
В избе уж совсем темно стало. Бабка лежала на печи, не слезала. Хоть и была она глуховата, но понимала, что непростой разговор сейчас ведут мать с сыном. Лучше не мешать им. Майка в темноте тихо шепталась со своей куколкой, а Вадик спал. Болезнь нехотя выпускала его из своих лап, ему нужно было сил набираться да набираться.
- Ой, Алешка, заговорились мы с тобой. Ты, чай, есть хочешь. Утром ведь только поел. Да и ребятишки не емши, и бабушка.
Про себя Вера, как всегда, забыла. Не лезет кусок в горло, когда твой ребенок страдает. И не важно, сколько ему лет. Она встала, зажгла лампу, выкрутила фитиль побольше, чтоб было светлее. Электричество теперь совсем редко включали. В деревне уж привыкли люди без него обходиться.
В субботу Василий Кузьмич поехал в район. Хоть и не было особой нужды ехать, но хотел на обратном пути Марину забрать домой. Свой план разлучения влюбленных сердец надо было продвигать дальше. Хотя и в эти дни председатель не забывал про это. Через верных людей пустил сплетню по деревне, что Алешка у Верки в Москве зазнобу себе нашел. Побудет немного в деревне да туда уедет. Такие новости по деревне быстро разлетаются, а потом также быстро и забываются. Но люди то все рано уже об этом знают и при случае вспомнят.
Маринка увидев отца удивилась. В последнее время она все пешком домой бегала. Видно побаивался председатель разговоров, что использует лошадь в личных целях, когда посевная началась. А тут приехал.
Еще не успели выехать из города, как отец заговорил.
- Алешка твой пришел домой. Не был он у тебя?
Марина с удивлением посмотрела на отца.
- Как пришел? Когда? А ты что мне ничего не сказал раньше. Знаешь ведь, что жду я его.
- Так я думал он к тебе заходил. Соскучился, чай.
Марина задумалась. Почти неделю как Алеша пришел домой, а к ней даже не зашел. Почему то в голове сразу всплыли слова отца, что может он кралю в Москве завел. Она уж и забыла об этих словах, а сейчас они вдруг вспомнились.
Какое то время они ехали молча. Потом отец снова заговорил.
- Да не переживай ты так то сильно. Приедем домой, да сбегаешь к нему. Людей то больно не слушай.
Эти слова еще больше взволновали девушку. Каких людей она не должна слушать. Отец явно что то не договаривает. Но приставать с расспросами не стала. Знала, что если он не хочет что то говорить, то и не скажет.
Валентина Карповна уже поджидала отца с дочкой. Он еще перед тем как ехать в город сказал ей, что Маринку по пути захватит. Подъезжая к дому председатель увидел соседку Марью, которая шла с пустыми ведрами к колодцу.
- Марья, - закричал он так, что женщина даже вздрогнула от неожиданности. - Скажи своему Петру, чтоб лошадь у меня забрал да в конюшню поставил.
Марья пообещала, что сразу скажет как домой придет. А пока председатель пусть лошадь привяжет, а то она убредет еще куда-нибудь. Пока Петр то соберется.