Глава 11
Начало здесь:
Дни складывались в недели, недели в месяцы. Прошло полгода. Каждый день стал таким же как и многие другие предыдущие и ровно таким же какие будут в будущем. Трое выживших деток жили и дальше. Потихоньку росли: бледненькие, худенькие, туго замотанные все в те же застиранные пеленки.
Их все так же привозила Валентина на скрипучей каталке и пихала в руки не особо разбираясь ожидающим мамочкам.
Но те уже своих издалека узнавали и быстренько менялись, если попадал в руки не свой ребенок.
Галочка, как и другие детки была худенькой с торчащим носиком. Она почти не открывала глазки, жадно сосала грудь и почти тут же засыпала. Дети, лишенные минимального внимания и элементарной заботы словно привыкли к такому своему положению и не требовали большего. Замотанны были настолько туго, что не могли ничем пошевелить. Иногда казалось, что им трудно дышать.
—Валечка, распеленай их хоть на полчасика, пусть ручками-ножками пошевелят, ну они ж так дистр офиками станут! — просили мамочки в один голос.
—До года не положено! — отвечала невозмутимая Валентина.
—У них же ручки-ножки атрофируются! — чуть не плакали девчата. — Распеленай пожалуйста!
Валентина молча собирала обратно детей и не удостаивала мамочек даже взглядом меланхолично уставившись в одну точку толкая перед собой каталку.
В редкие встречи с Петром Тома все время плакала. Невозможно было чему-то радоваться, разговаривать о чем-то другом. Да и Петя тоже переживал. Он похудел, осунулся, пропали веселые искорки в глазах.
—Я постараюсь хоть что-то сделать для дочери, обещаю! — говорил он каждый раз.
Но Тамара понимала, что это просто слова, чтобы хоть как-то ее поддержать и дать надежду. Что он может сделать?
Ничего!
Она и не надеялась.
А зря.
Однажды сопровождая ее в самый дальний угол тюремного двора он показался ей неожиданно веселым.
—Спасем нашу Галочку! — шепнул он на ухо Тамаре.
А позже, как только они зашли за угол, вытащил из кармана измятый лист бумаги и огрызок карандаша.
—Пиши свой домашний адрес. — сказал он.
Тамара его еле вспомнила. Казалось, что это было в прошлой жизни или вовсе не с ней.
—А зачем? — спросила Тамара старательно выводя на бумаге кривые буковки и цифры.
—Я узнал, что если есть на воле тот, кто сможет нашу дочку забрать, то ее отдадут беспрепятственно. — быстро заговорил Петя.
—Правда? — удивлённо и с надеждой спросила Тома.
—Правда! — ответил Петя. — Это ты срок свой отбываешь, а ребенок свободный, понимаешь?
У Тамары на глаза навернулись слезы… Она законов не знала, откуда ей их знать? И это новость поразила ее до глубины души.
—А ведь и правда… — сказала она растеряно.
— У тебя же сможет кто-то забрать Галочку? — с надеждой спросил Петя.
— Наверное… —неуверенно ответила Тома. — Надеюсь с мамой там все хорошо. Отца нет у нас, увезли его куда-то. После меня братик Егор, но ему сейчас будет всего пятнадцать лет…
Тома опустила голову и снова заплакала.
—Не плачь! — опустился перед ней на колени Петя. — Я уверен, с твоей мамой все хорошо и она обязательно сможет забрать Галочку.
Тома покачала головой.
—Вряд ли… Как она поедет в дальний путь одна. Это очень долго, да и опасно. На кого она оставит малышню? — грустно сказала Тамара. —Вряд ли она сможет…
—Давай не будем загадывать? Давай будем верить, что все получится? — сказал Петя. —Это единственный способ спасти нашу дочь. Дети вряд ли выживут здесь.
Тамара ошибалась насчет отца. Он вернулся. Весь больной и искалеченный, но живой. И изо всех сил трудился, как мог, чтобы прокормить семью. Новость о случившемся с Тамарой добавила ему седых волос. Но сделать он ничего не мог.
Поэтому они с Дусей жили дальше, стараясь прокормить младших детей.
Петр старательно составил письмо, описав коротко, но понятно, что у Тамары родилась дочь и ее надо спасать. Если ее не забрать, то она поги бнет в тюрьме.
Письмо он отправлял через надежных, как ему казалось людей. Его передавали из рук в руки, опасаясь отправлять по почте, так как там его могли вскрыть и тогда могло случиться страшное. Тамара сидела в тюрьме и не имела права вести переписку.
Из-за письма или из-за чего-то еще на Петра написали анонимный донос. Его схватили и осудили.
Больше Тамара его никогда не видела. Только почувствовала, что что-то случилось страшное. Она его все ждала и ждала. Но все время приходили другие надзиратели и Тамара через несколько месяцев поняла, что Петра рядом с ней больше нет. Спрашивать о нем она боялась. Мало ли как обернутся эти расспросы.
Получилось ли у него отправить письмо? Если получилось дошло ли оно до матери? Сможет ли она приехать и забрать Галочку? Тамара ничего не знала. Устав ждать, надеяться и плакать, она повязала платок так, что почти глаза закрывались, спрятав под него всю красоту и стиснув зубы работала, продолжая кормить слабенькую дочку.
Двум другим мамочкам, своим подругам по горю, она конечно рассказала, что есть возможность спасти детей. Дальше они не разговаривали об этом, чтобы никто не подслушал ненароком и не сдал. Да и о чем говорить? Что обсуждать между собой если они сами связаны по рукам и ногам почти так же крепко, как и их дети…
Продолжение здесь:
Так же на моём канале можно почитать: